Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 461, с. 432

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 461 из 527

С. 432

Оригинал

рочно набиваютъ всякихъ тряпокъ, и на замѣчаніе о безобразіи такого пріема, — отвѣчаютъ: «у насъ уже такъ всегда водится», «нельзя отставать отъ другихъ». Украшенія на занавѣски эти женщины покупаютъ на сельскихъ торжкахъ готовыми, машиннаго дѣла: сами къ рукодѣлью не особенно охотливы и привычны; рубахи забываютъ лишній разъ помыть, и паневы носятъ мрачныхъ, темныхъ цвѣтовъ. Костюмъ Полѣшки виднѣе, лицомъ онѣ пригляднѣе: правильно налаженный трудъ развилъ мускульную систему, и взглядъ сталъ осмысленнѣе, смѣлѣе и веселѣе. Онѣ большія хохотуньи и ни одна не прячется у другой за плечомъ. Главная изъ нихъ, уставщица и всякому дѣлу и веселью заторщица — бой-баба на всѣ руки въ полномъ значеніи слова, съ открытымъ, всегда веселымъ и улыбающимся лицомъ. Молодыя дѣвушки всѣ въ яркихъ цвѣтахъ и умѣютъ прицѣпить кокетливыя ленточки, замѣнить лапти кожаными башмаками. Отъ орловскихъ держатся онѣ особнякомъ, но зато эти къ нимъ пристаютъ и приходятъ слушать пѣсни и смотрѣть пляски, т. е. любоваться на эту согласную и красивую смѣсь дѣла съ бездѣльемъ.

Отъ привычныхъ рукъ, при дружномъ и неустанномъ усиліи, оголяются полосы густо-заросшихъ ржаныхъ полей подъ сернами Полѣшекъ. На сжатыхъ полосахъ стройными рядами встаютъ снопы; снопы складываются въ крестцы, въ здѣшнихъ хлѣбородныхъ мѣстахъ по 13 сноповъ на крестецъ. А когда хлѣбъ въ снопахъ прочахнетъ, появляются и самыя копны по 52 снопа или по четыре крестца на копну. Работа Полѣшекъ этимъ оканчивается. Онѣ однако не задумываются передъ новой задачей владѣльцевъ полей и принимаются за новый трудъ молотьбы сжатаго ими хлѣба. Въ тѣхъ же бѣлыхъ рубахахъ, плотно застегнутыхъ у подбородка, и въ простенькихъ рабочихъ паневахъ, онѣ собственно не бѣгутъ ни отъ какого дѣла и идутъ на новую работу съ новаго подряда. На молотьбу хлѣба идутъ поденно. У орловскихъ бабъ другой обычай: выходя на тѣ полевыя работы, которыя предоставляются имъ, онѣ, гребутъ ли сѣно, выдираютъ-ли замашки, стараются вырядиться понаряднѣе.

Тѣмъ же пѣшимъ способомъ, обходя обѣ желѣзныя дороги, ведущія на городъ Орелъ, эти рабочія земледѣльческія женскія артели тянутся обратно около телегъ рядчиковъ черезъ городъ Болховъ на родную сторону, въ свое Полѣсье. Отсюда, когда будетъ обмолоченъ, провѣянъ и усчитанъ весь хлѣбъ, уже зимнимъ путемъ, по первому снѣгу, въ черноземныхъ мѣстахъ появляются снова тѣ же калужскіе рядчики за условленною платою натурой, т. е. зерновымъ хлѣбомъ. Этимъ хлѣбомъ они будутъ пропитываться всю зиму. Безъ этого стариннаго отхожаго промысла въ Полѣсьѣ плохо живется: земля тамъ неблагодарная, неплодородная. Лѣса все еще не поддаются волѣ и силѣ человѣка. Они растутъ либо борами по обширнымъ песчанымъ пространствамъ, либо чернолѣсьемъ по низменнымъ покатостямъ водораздѣла двухъ большихъ рѣкъ: Десны и Оки, и по зыбучимъ болотамъ этого Полѣсья, особенности котораго поразили нашего поэта и художника - охотника. Лѣса дѣйствительно все еще тянутся длинною полосою, но не въ такихъ малыхъ размѣрахъ, какіе указаны И. С. Тургеневымъ. Орловская лѣсная полоса Полѣсья начинается гораздо южнѣе Трубчевска, изъ-за Новгорода-Сѣверскаго и отъ Сѣвска, придержавшись лѣваго берега Десны, между Брянскомъ и Карачевымъ, она дальше дробится на двѣ отдѣльныя гривы, изъ которыхъ наименьшая направляется на сѣверо-востокъ, т. е. на Болховъ, Жиздру и Козельскъ до Сухиничъ. Это именно то самое Полѣсье, съ представителями котораго мы старались сейчасъ ознакомиться. Другая — наибольшая лѣсная грива Полѣсья, огибая городъ Жиздру съ западной стороны, уходитъ изъ Калужской губерніи въ Смоленскую и тянется вплоть до гор. Ельны. Такимъ образомъ въ Калужской губ. Полѣсье не составляетъ одного Жиздринскаго уѣзда, но захватываетъ въ себя части уѣздовъ: Масальскаго, Козельскаго и Лихвинскаго, а южнѣе Болхова уѣзды: Карачевскій, Брянскій, Трубчевскій, Новгородъ-Сѣверскій и другіе сѣверные уѣзды Черниговской губерніи. Передъ Смоленскомъ оказывается лѣсной перерывъ и послѣдній конецъ того Полѣсья, на которомъ остановили наше

вниманіе знакомые намъ Полѣхи.

Современная орфография

рочно набивают всяких тряпок, и на замечание о безобразии такого приема, — отвечают: «у нас уже так всегда водится», «нельзя отставать от других». Украшения на занавески эти женщины покупают на сельских торжках готовыми, машинного дела: сами к рукоделью не особенно охотливы и привычны; рубахи забывают лишний раз помыть, и паневы носят мрачных, темных цветов. Костюм Полешки виднее, лицом они пригляднее: правильно налаженный труд развил мускульную систему, и взгляд стал осмысленнее, смелее и веселее. Они большие хохотуньи и ни одна не прячется у другой за плечом. Главная из них, уставщица и всякому делу и веселью заторщица — бой-баба на все руки в полном значении слова, с открытым, всегда веселым и улыбающимся лицом. Молодые девушки все в ярких цветах и умеют прицепить кокетливые ленточки, заменить лапти кожаными башмаками. От орловских держатся они особняком, но зато эти к ним пристают и приходят слушать песни и смотреть пляски, т. е. любоваться на эту согласную и красивую смесь дела с бездельем.

От привычных рук, при дружном и неустанном усилии, оголяются полосы густо-заросших ржаных полей под сернами Полешек. На сжатых полосах стройными рядами встают снопы; снопы складываются в крестцы, в здешних хлебородных местах по 13 снопов на крестец. А когда хлеб в снопах прочахнет, появляются и самые копны по 52 снопа или по четыре крестца на копну. Работа Полешек этим оканчивается. Они однако не задумываются перед новой задачей владельцев полей и принимаются за новый труд молотьбы сжатого ими хлеба. В тех же белых рубахах, плотно застегнутых у подбородка, и в простеньких рабочих паневах, они собственно не бегут ни от какого дела и идут на новую работу с нового подряда. На молотьбу хлеба идут поденно. У орловских баб другой обычай: выходя на те полевые работы, которые предоставляются им, они, гребут ли сено, выдирают-ли замашки, стараются вырядиться понаряднее.

Тем же пешим способом, обходя обе железные дороги, ведущие на город Орел, эти рабочие земледельческие женские артели тянутся обратно около телег рядчиков через город Болхов на родную сторону, в свое Полесье. Отсюда, когда будет обмолочен, провеян и усчитан весь хлеб, уже зимним путем, по первому снегу, в черноземных местах появляются снова те же калужские рядчики за условленною платою натурой, т. е. зерновым хлебом. Этим хлебом они будут пропитываться всю зиму. Без этого старинного отхожого промысла в Полесье плохо живется: земля там неблагодарная, неплодородная. Леса все еще не поддаются воле и силе человека. Они растут либо борами по обширным песчаным пространствам, либо чернолесьем по низменным покатостям водораздела двух больших рек: Десны и Оки, и по зыбучим болотам этого Полесья, особенности которого поразили нашего поэта и художника - охотника. Леса действительно все еще тянутся длинною полосою, но не в таких малых размерах, какие указаны И. С. Тургеневым. Орловская лесная полоса Полесья начинается гораздо южнее Трубчевска, из-за Новгорода-Северского и от Севска, придержавшись левого берега Десны, между Брянском и Карачевым, она дальше дробится на две отдельные гривы, из которых наименьшая направляется на северо-восток, т. е. на Болхов, Жиздру и Козельск до Сухинич. Это именно то самое Полесье, с представителями которого мы старались сейчас ознакомиться. Другая — наибольшая лесная грива Полесья, огибая город Жиздру с западной стороны, уходит из Калужской губернии в Смоленскую и тянется вплоть до гор. Ельны. Таким образом в Калужской губ. Полесье не составляет одного Жиздринского уезда, но захватывает в себя части уездов: Масальского, Козельского и Лихвинского, а южнее Болхова уезды: Карачевский, Брянский, Трубчевский, Новгород-Северский и другие северные уезды Черниговской губернии. Перед Смоленском оказывается лесной перерыв и последний конец того Полесья, на котором остановили наше

внимание знакомые нам Полехи.