Живописная Россия, т. III. Лист 354, с. 330
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 330
Оригинал
Днѣпръ, большею частію протекая среди дремучихъ лѣсовъ, поднимая на своихъ водахъ барки и байдаки, съ высокими щеглами, придаетъ окрестнымъ мѣстамъ видъ хотя и мрачный, даже мѣстами полудикій, не менѣе того запечатленный кипучею дѣятельностью. По берегамъ его вы видите сотни людей, въ тяжеломъ трудѣ приспособляющихъ смолу, деготь, клепку и т. д. Здѣсь и самая физіономія народа отличается особыми типами: народъ видимо удрученъ работою, угрюмъ, молчаливъ. Здѣсь и пѣсня другая: она щемитъ вамъ душу, она рисуетъ вамъ такъ много горькаго, непригляднаго, пережитаго этимъ страждущимъ народомъ.
На побережьяхъ Западной Двины какъ будто сливается картинность Нѣмана съ суровостью Днѣпра, образуя нѣчто среднее между ними, но не лишенное особенностей и картинности. Въ этомъ отношеніи Инфлянты (Витебской губерніи), съ многочисленными озерами, развалинами древнихъ замковъ, могилами и городищами представляютъ живописную суровую природу, связанную съ воспоминаніями о кровавомъ давно-минувшемъ прошломъ этой страны.
Совсѣмъ другой міръ представляетъ намъ долина Припети, это Геродотово море. Для естествоиспытателя, даже для поэта, здѣсь найдется такое обиліе предметовъ для изученія, для наблюденій, какого почти невозможно встрѣтить въ другихъ мѣстахъ. Составляя самую болотистую часть едва ли не во всей Россіи, долина Припети мѣняетъ свой видъ и производимое имъ впечатлѣніе, по временамъ года. Изборожденная рѣками, рѣчками, ручьями, разливами, протоками, усѣянная озерами, озерками, бродами, залегаемая непроходимыми болотами, она весною и теперь имѣетъ видъ моря, будучи почти на третью часть залита водами. Недаромъ полѣшукъ говоритъ, что Припеть слѣдуетъ назвать три-пятъ, т. е. трижды пять, потому что въ нее впадаетъ пятнадцать рѣкъ. Лѣтомъ—другая картина, особенно когда лѣто знойное. Болота, еще недавно залитыя водою, подергиваются прозрачною дымкою тумана, теряющагося въ дальней синевѣ. Мѣстами виднѣются высокіе бугры, какъ будто островки. Ихъ покрываетъ значительная растительность, да и все болото имѣетъ видъ, какъ будто покрыто растительностью. Эти бугры для неопытнаго, незнакомаго съ мѣстностью весьма опасны. Иногда, въ жаркое время, хотя и съ большимъ трудомъ, кое-какъ можно добраться до нихъ, можно и вскарабкаться на самый холмикъ и продержаться на немъ нѣсколько минутъ, но тонкое сплетеніе корешковъ растеній, образующее холмикъ, не выдержитъ тяжести, оно прорвется, и тогда разверзается адская пучина, готовая поглотить неопытнаго. Были такіе несчастные случаи.
По разсказамъ старожиловъ, случается, что при весьма сильныхъ жарахъ болота высыхаютъ на столько, что дѣлаются доступными человѣку и даже на нихъ сѣятъ просо; но это бываетъ въ нѣсколько лѣтъ разъ.
Поражающее явленіе, страшная картина, когда въ знойное лѣто воспламенится болотный торфъ. Пламя охватываетъ громадныя пространства. Ночью все небо пылаетъ величественными столбами зарева. Звѣри съ ужасомъ бѣгутъ, ища спасенія въ водѣ, другіе забѣгаютъ даже въ деревни. Никто не тушитъ этихъ пожаровъ; да и нѣтъ никакой возможности ихъ потушить, ежели проливной и продолжительный дождь не подоспѣетъ на помощь.
Въ 1828 году лѣто было очень знойное. Самыя отдаленныя и непроходимыя болота сдѣлались доступными. Нѣсколько крестьянъ, воспользовавшись этимъ, зашли далеко отъ своихъ жилищъ. Каково же ихъ было удивленіе, когда, въ мѣстности весьма отдаленной и совершенно имъ неизвѣстной, неожиданно натолкнулись они на двѣ высокія сосны, между которыми вставлена была перекладина и на ней висѣлъ небольшой церковный колоколъ. Вокругъ были явственные следы человѣческаго жилья, кости животныхъ, разбросанные обломки посуды и т. п.; виднѣлись и небольшія насыпи съ истлѣвшими крестами. Пораженные этимъ, крестьяне спѣшили возвратиться въ деревню и разсказали про виденныя ими чудеса. Никто не могъ объяснить, что это значило и какимъ образомъ очутился тамъ церковный колоколъ. Наконецъ въ сосѣдней деревнѣ нашелся старѣйшій изъ старцевъ, который вспомнилъ, что отецъ
Современная орфография
Днепр, большею частию протекая среди дремучих лесов, поднимая на своих водах барки и байдаки, с высокими щеглами, придает окрестным местам вид хотя и мрачный, даже местами полудикий, не менее того запечатленный кипучею деятельностью. По берегам его вы видите сотни людей, в тяжелом труде приспособляющих смолу, деготь, клепку и т. д. Здесь и самая физиономия народа отличается особыми типами: народ видимо удручен работою, угрюм, молчалив. Здесь и песня другая: она щемит вам душу, она рисует вам так много горького, неприглядного, пережитого этим страждущим народом.
На побережьях Западной Двины как будто сливается картинность Немана с суровостью Днепра, образуя нечто среднее между ними, но не лишенное особенностей и картинности. В этом отношении Инфлянты (Витебской губернии), с многочисленными озерами, развалинами древних замков, могилами и городищами представляют живописную суровую природу, связанную с воспоминаниями о кровавом давно-минувшем прошлом этой страны.
Совсем другой мир представляет нам долина Припети, это Геродотово море. Для естествоиспытателя, даже для поэта, здесь найдется такое обилие предметов для изучения, для наблюдений, какого почти невозможно встретить в других местах. Составляя самую болотистую часть едва ли не во всей России, долина Припети меняет свой вид и производимое им впечатление, по временам года. Изборожденная реками, речками, ручьями, разливами, протоками, усеянная озерами, озерками, бродами, залегаемая непроходимыми болотами, она весною и теперь имеет вид моря, будучи почти на третью часть залита водами. Недаром полешук говорит, что Припеть следует назвать три-пят, т. е. трижды пять, потому что в нее впадает пятнадцать рек. Летом—другая картина, особенно когда лето знойное. Болота, еще недавно залитые водою, подергиваются прозрачною дымкою тумана, теряющагося в дальней синеве. Местами виднеются высокие бугры, как будто островки. Их покрывает значительная растительность, да и все болото имеет вид, как будто покрыто растительностью. Эти бугры для неопытного, незнакомого с местностью весьма опасны. Иногда, в жаркое время, хотя и с большим трудом, кое-как можно добраться до них, можно и вскарабкаться на самый холмик и продержаться на нем несколько минут, но тонкое сплетение корешков растений, образующее холмик, не выдержит тяжести, оно прорвется, и тогда разверзается адская пучина, готовая поглотить неопытного. Были такие несчастные случаи.
По рассказам старожилов, случается, что при весьма сильных жарах болота высыхают на столько, что делаются доступными человеку и даже на них сеят просо; но это бывает в несколько лет раз.
Поражающее явление, страшная картина, когда в знойное лето воспламенится болотный торф. Пламя охватывает громадные пространства. Ночью все небо пылает величественными столбами зарева. Звери с ужасом бегут, ища спасения в воде, другие забегают даже в деревни. Никто не тушит этих пожаров; да и нет никакой возможности их потушить, ежели проливной и продолжительный дождь не подоспеет на помощь.
В 1828 году лето было очень знойное. Самые отдаленные и непроходимые болота сделались доступными. Несколько крестьян, воспользовавшись этим, зашли далеко от своих жилищ. Каково же их было удивление, когда, в местности весьма отдаленной и совершенно им неизвестной, неожиданно натолкнулись они на две высокие сосны, между которыми вставлена была перекладина и на ней висел небольшой церковный колокол. Вокруг были явственные следы человеческого жилья, кости животных, разбросанные обломки посуды и т. п.; виднелись и небольшие насыпи с истлевшими крестами. Пораженные этим, крестьяне спешили возвратиться в деревню и рассказали про виденные ими чудеса. Никто не мог объяснить, что это значило и каким образом очутился там церковный колокол. Наконец в соседней деревне нашелся старейший из старцев, который вспомнил, что отец