Живописная Россия, т. III. Лист 310, с. 286
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 286
Оригинал
сватомъ и музыкантами (дуда и скрипка) пріѣзжаютъ верхами. Когда женихъ входитъ въ домъ, невѣста прячется; женихъ ее отыскиваетъ и силою сажаетъ за столъ. Тогда начинается торгъ, сватъ предлагаетъ извѣстную сумму, родители невѣсты требуютъ больше — наконецъ условливаются въ цѣнѣ, и женихъ тутъ же отсчитываетъ уговоренную сумму. Въ это время мать невесты занята печеніемъ коровая, заимствованнаго отъ Бѣлоруссовъ, и свадебныхъ пироговъ. Затѣмъ невѣсту сажаютъ на квашню, и дѣвушки расплетаютъ ей косу. Каждый обрядъ сопровождается заунывными пѣснями. Вечеръ оканчивается ужиномъ и танцами и неизбежною выпивкою.
Въ день свадьбы, передъ отъѣздомъ въ костелъ, невѣсту опять сажаютъ на квашню и одѣваютъ къ вѣнцу. Братъ или ближайшій родственникъ жениха, на тарелкѣ, обвернутой платкомъ, подаетъ невѣстѣ вѣнокъ изъ руты, причемъ произноситъ высокопарную рѣчь, братъ же, или родственникъ невѣсты отвѣчаетъ на эту рѣчь. Мать сама прикальтваетъ дочери вѣнокъ — тогда молодая надаетъ въ ноги родителямъ и проситъ благословенія, затѣмъ подходитъ и кланяется всѣмъ присутствующимъ. Наконецъ поѣздъ отправляется въ костелъ съ наибольшею торжественностью. Молодой, сватъ, ассистенты и вся молодежь, а также музыканты ѣдутъ верхами.
По возвращеніи отъ вѣнца, родители встрѣчаютъ молодыхъ съ хлѣбомъ-солью въ дверяхъ дома. Затѣмъ обѣдаютъ, много пьютъ, танцуютъ, а пѣсни не умолкаютъ ни на минуту. Послѣ полуночи мать и сваха отводятъ невѣсту въ коморку, гдѣ для молодыхъ приготовлена постель, снимаютъ вѣнокъ, раздѣваютъ, обстригаютъ косу и надѣваютъ чепецъ — послѣ чего вводятъ туда молодаго.
Этимъ собственно свадебный обрядъ и оканчивается. Мы видимъ, что онъ не такъ сложенъ и не столь разнообразенъ, какъ у Бѣлоруссовъ. Много обрядовъ, существовавшихъ въ прежнее время, вышло уже изъ употребленія.
Похороны не сопровождаются никакими особенностями. Нѣтъ плакальщицъ, какъ у Бѣлоруссовъ, нѣтъ и другихъ, отъ язычества уцѣлѣвшихъ обрядовъ. Сохранился одинъ только обычай, неизвѣстный у Бѣлоруссовъ. Когда покойника выносятъ на кладбище, гробъ покрываютъ большимъ кускомъ холста, который потомъ въ видѣ жертвы передаютъ въ костелъ за упокой души умершаго.
Тяжелое прошлое наложило свою печать какъ на физіономію, такъ и на характеръ Латыша. Онъ мраченъ, задумчивъ, какая-то скорбь и какъ будто недовольство отпечатлѣны на его лицѣ, въ типичномъ отношеніи совершенно схожемъ съ одноплеменными Литовцемъ и Пруссомъ. У него свѣтлые глаза, русые волосы; онъ средняго роста, но статенъ и ловокъ. Но эта самая наружность совершенно измѣняется въ минуты веселья или откровенной бесѣды съ человѣкомъ, котораго онъ уважаетъ и которому вѣритъ. Тогда кажущаяся скрытность, недовѣріе заменяются полнѣйшею откровенностью и самая наружность дѣлается привѣтливою, ласковою. Латышъ, также какъ и Литовецъ, гостепріименъ, нравственъ, нрава кроткаго. Побоевъ, дракъ между Латышами почти не бываетъ. Распутство женщинъ почти неизвѣстно. Дѣвушка можетъ увлечься изъ любви, или быть увлеченною силою, какъ бывало въ прошлое время. Многовѣковой гнетъ, конечно, имѣлъ сильное вліяніе на характеръ Латыша, научивъ его скрытности, сдержанности, подчасъ даже раболѣпству. Но эти качества болѣе напускныя, вынужденныя прошлою жизнію и прошлыми бѣдствіями, имъ претерпѣнными. По природѣ же онъ прямодушенъ, честенъ, кротокъ. Въ умственномъ отношеніи Латыши очень способны и хотя не развиты, но отличаются находчивостью, подчасъ бойкимъ остроуміемъ. Въ Лифляндіи и Курляндіи Латыши создали себѣ даже собственную литературу. Иифлянтскіе Латыши уступаютъ имъ въ этомъ отношеніи, но и между ними неграмотнаго или неграмотной встрѣтить очень трудно. Пѣсни, поговорки, пословицы Латышей, также какъ и Литовцевъ отличаются глубиною чувства и нравственностью. Безнравственныхъ пѣсенъ, дышащихъ дикимъ разгуломъ, оргіей,
Современная орфография
сватом и музыкантами (дуда и скрипка) приезжают верхами. Когда жених входит в дом, невеста прячется; жених ее отыскивает и силою сажает за стол. Тогда начинается торг, сват предлагает известную сумму, родители невесты требуют больше — наконец условливаются в цене, и жених тут же отсчитывает уговоренную сумму. В это время мать невесты занята печением коровая, заимствованного от Белорусов, и свадебных пирогов. Затем невесту сажают на квашню, и девушки расплетают ей косу. Каждый обряд сопровождается заунывными песнями. Вечер оканчивается ужином и танцами и неизбежною выпивкою.
В день свадьбы, перед отъездом в костел, невесту опять сажают на квашню и одевают к венцу. Брат или ближайший родственник жениха, на тарелке, обвернутой платком, подает невесте венок из руты, причем произносит высокопарную речь, брат же, или родственник невесты отвечает на эту речь. Мать сама прикальтвает дочери венок — тогда молодая надает в ноги родителям и просит благословения, затем подходит и кланяется всем присутствующим. Наконец поезд отправляется в костел с наибольшею торжественностью. Молодой, сват, ассистенты и вся молодежь, а также музыканты едут верхами.
По возвращении от венца, родители встречают молодых с хлебом-солью в дверях дома. Затем обедают, много пьют, танцуют, а песни не умолкают ни на минуту. После полуночи мать и сваха отводят невесту в коморку, где для молодых приготовлена постель, снимают венок, раздевают, обстригают косу и надевают чепец — после чего вводят туда молодого.
Этим собственно свадебный обряд и оканчивается. Мы видим, что он не так сложен и не столь разнообразен, как у Белорусов. Много обрядов, существовавших в прежнее время, вышло уже из употребления.
Похороны не сопровождаются никакими особенностями. Нет плакальщиц, как у Белорусов, нет и других, от язычества уцелевших обрядов. Сохранился один только обычай, неизвестный у Белорусов. Когда покойника выносят на кладбище, гроб покрывают большим куском холста, который потом в виде жертвы передают в костел за упокой души умершого.
Тяжелое прошлое наложило свою печать как на физиономию, так и на характер Латыша. Он мрачен, задумчив, какая-то скорбь и как будто недовольство отпечатлены на его лице, в типичном отношении совершенно схожем с одноплеменными Литовцем и Пруссом. У него светлые глаза, русые волосы; он среднего роста, но статен и ловок. Но эта самая наружность совершенно изменяется в минуты веселья или откровенной беседы с человеком, которого он уважает и которому верит. Тогда кажущаяся скрытность, недоверие заменяются полнейшею откровенностью и самая наружность делается приветливою, ласковою. Латыш, также как и Литовец, гостеприимен, нравствен, нрава кроткого. Побоев, драк между Латышами почти не бывает. Распутство женщин почти неизвестно. Девушка может увлечься из любви, или быть увлеченною силою, как бывало в прошлое время. Многовековой гнет, конечно, имел сильное влияние на характер Латыша, научив его скрытности, сдержанности, подчас даже раболепству. Но эти качества более напускные, вынужденные прошлою жизнию и прошлыми бедствиями, им претерпенными. По природе же он прямодушен, честен, кроток. В умственном отношении Латыши очень способны и хотя не развиты, но отличаются находчивостью, подчас бойким остроумием. В Лифляндии и Курляндии Латыши создали себе даже собственную литературу. Иифлянтские Латыши уступают им в этом отношении, но и между ними неграмотного или неграмотной встретить очень трудно. Песни, поговорки, пословицы Латышей, также как и Литовцев отличаются глубиною чувства и нравственностью. Безнравственных песен, дышащих диким разгулом, оргией,