Живописная Россия, т. III. Лист 296, с. 273
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 273
Оригинал
О Чернобогѣ мы не встрѣтили нигдѣ прямыхъ указаній. Кажется, что Зюзя вполнѣ заступилъ его мѣсто. Кажется, одни Поморяне явно поклонялись Чернобогу; неменѣе того всѣ Славяне боялись Чернобога и тайкомъ бросали ему жертву. Съ распространеніемъ христіанскихъ понятій Чернобогъ окончательно замѣнился въ чорта, а въ Бѣлоруссіи, какъ и у всѣхъ Славянъ, сохранилась пословица: «И Бога хвали, и чорта не гняви».
Мы окончили нашъ миѳологическій очеркъ. Мы не затронули вопросовъ, уясняющихъ происхожденіе миѳовъ, сравненіе ихъ съ миѳами у другихъ народовъ, филологическихъ выводовъ. Наша цѣль была только собрать по возможности все, по этой части касающееся Бѣлоруссіи, какъ матеріалъ для будущихъ сравнительныхъ выводовъ.
Поэтическое творчество и богатство фантазіи Бѣлорусса не ограничилось одними миѳическими представленіями. Онъ и въ домашнемъ быту, во вседневной жизни создалъ себѣ какойто сверхъестественный міръ, окружилъ себя бѣсами, духами, невидимыми существами и ведетъ съ ними постоянную борьбу, отыскивая способъ защищаться отъ ихъ ухищреній.
Такъ напр. Бѣлоруссамъ извѣстны домашніе бѣсы, преслѣдующіе ихъ, наводящіе разные болѣзни и даже поселяющіеся внутри ихъ. Ихъ восемь, и Бѣлоруссы знаютъ ихъ по именамъ, именно: Яронъ, Иронъ, Китронъ, Никитронъ, Фаронъ, Фаразонъ, Лидонъ, Столидонъ. Имена эти вовсе не бѣлорусскія, да и не славянскія. Увѣряютъ, что они заимствованы отъ Цыганъ. Цыгане же вѣроятно выучили способы избавляться отъ нихъ. Надобно написать всѣ эти восемь названій на кускѣ хлѣба и подъ каждымъ поставить крестикъ, а потомъ хлѣбъ этотъ дать съѣсть больному, въ которомъ сидитъ одинъ изъ бѣсовъ.
Есть еще девять женскихъ духовъ — сестеръ. Весною, въ лѣсу, или на дорогѣ онѣ вызываютъ человѣка по имени; кто откликнется, тотъ получитъ трясцу, т. е. лихорадку.
Водяной духъ называется Водзяникъ, земляной Хлауникъ: домашній Дмовикъ; лѣсной Лясникъ и стражъ кладовъ Сатана, или Проклятый.
Король кошекъ называется Варгинъ, пѣтуховъ Вудзимиръ, мышей Подноръ.
Бѣлоруссъ любитъ слушать и разсказывать свои басни. Въ этихъ басняхъ главными дѣйствующими лицами являются чаровники и чаровницы, знахари, вовколаки (оборотни), лѣшіе, русалки. Черный гость, живые волоса на головѣ, чудесная палка, бѣлая сорока, Твардовскій, Ставръ и Гавръ и т. д. Почти каждый разсказъ связанъ съ заклятыми дѣвами, съ сатаною, берегущимъ сокровище.
Иванъ Бартцевскій напечаталъ на польскомъ языкѣ четыре тома фантастическихъ разсказовъ изъ жизни Бѣлоруссовъ, нелишенныхъ интереса. Во всѣхъ этихъ разсказахъ являются духи, творится сверхъестественное, а клады играютъ главнѣйшую роль.
Народный эпосъ особенно развитъ въ Могилевской губерніи, а также въ Витебской, въ окрестностяхъ Полоцка и въ другихъ мѣстахъ. У нихъ есть свои три главные богатыря-великана: Дубина, Прудъ, Горыня. Эти богатыри растутъ не по днямъ, а по часамъ и минутамъ. Головою они достигаютъ до облаковъ и странствуютъ съ одного конца земли на другой. Сила ихъ такъ велика, что они вырываютъ съ корнями вѣковые дубы и другія деревья, повергаютъ цѣлыя горы, такъ что, взявшись одною рукою за вершину самой высокой горы, легко подымутъ ее и перебросать на другое мѣсто. Дубина, кажется, то же, что извѣстный великанъ—богатырь Дубыня, который также вырываетъ съ корнемъ столѣтніе дубы. Горыня—хорошо извѣстенъ въ славянскомъ эпосѣ. О Прудѣ, кажется, въ первый разъ слышимъ въ бѣлорусскомъ эпосѣ, но всѣ три владѣютъ одинаковыми качествами великановъ-богатырей.
Въ Могилевской губерніи разсказываютъ про двухъ мальчиковъ изъ племени великановъ. Одинъ изъ нихъ только разъ дунулъ на село и—всѣ крестьянскія хаты разлетѣлись въ дребезги: другой же только разъ плюнулъ—и вдругъ образовалось бездонное озеро.
Въ басняхъ (сказкахъ) и вообще во всѣхъ бѣлорусскихъ разсказахъ о сверхъестественныхъ силахъ видное мѣсто занимаетъ Баба-Яга или Юга. По мѣстному преданію она гонитъ
Современная орфография
О Чернобоге мы не встретили нигде прямых указаний. Кажется, что Зюзя вполне заступил его место. Кажется, одни Поморяне явно поклонялись Чернобогу; неменее того все Славяне боялись Чернобога и тайком бросали ему жертву. С распространением христианских понятий Чернобог окончательно заменился в чорта, а в Белоруссии, как и у всех Славян, сохранилась пословица: «И Бога хвали, и чорта не гняви».
Мы окончили наш мифологический очерк. Мы не затронули вопросов, уясняющих происхождение мифов, сравнение их с мифами у других народов, филологических выводов. Наша цель была только собрать по возможности все, по этой части касающееся Белоруссии, как материал для будущих сравнительных выводов.
Поэтическое творчество и богатство фантазии Белоруса не ограничилось одними мифическими представлениями. Он и в домашнем быту, во вседневной жизни создал себе какойто сверхъестественный мир, окружил себя бесами, духами, невидимыми существами и ведет с ними постоянную борьбу, отыскивая способ защищаться от их ухищрений.
Так напр. Белорусам известны домашние бесы, преследующие их, наводящие разные болезни и даже поселяющиеся внутри их. Их восемь, и Белорусы знают их по именам, именно: Ярон, Ирон, Китрон, Никитрон, Фарон, Фаразон, Лидон, Столидон. Имена эти вовсе не белорусские, да и не славянские. Уверяют, что они заимствованы от Цыган. Цыгане же вероятно выучили способы избавляться от них. Надобно написать все эти восемь названий на куске хлеба и под каждым поставить крестик, а потом хлеб этот дать съесть больному, в котором сидит один из бесов.
Есть еще девять женских духов — сестер. Весною, в лесу, или на дороге они вызывают человека по имени; кто откликнется, тот получит трясцу, т. е. лихорадку.
Водяной дух называется Водзяник, земляной Хлауник: домашний Дмовик; лесной Лясник и страж кладов Сатана, или Проклятый.
Король кошек называется Варгин, петухов Вудзимир, мышей Поднор.
Белорус любит слушать и рассказывать свои басни. В этих баснях главными действующими лицами являются чаровники и чаровницы, знахари, вовколаки (оборотни), лешие, русалки. Черный гость, живые волоса на голове, чудесная палка, белая сорока, Твардовский, Ставр и Гавр и т. д. Почти каждый рассказ связан с заклятыми девами, с сатаною, берегущим сокровище.
Иван Бартцевский напечатал на польском языке четыре тома фантастических рассказов из жизни Белорусов, нелишенных интереса. Во всех этих рассказах являются духи, творится сверхъестественное, а клады играют главнейшую роль.
Народный эпос особенно развит в Могилевской губернии, а также в Витебской, в окрестностях Полоцка и в других местах. У них есть свои три главные богатыря-великана: Дубина, Пруд, Горыня. Эти богатыри растут не по дням, а по часам и минутам. Головою они достигают до облаков и странствуют с одного конца земли на другой. Сила их так велика, что они вырывают с корнями вековые дубы и другие деревья, повергают целые горы, так что, взявшись одною рукою за вершину самой высокой горы, легко подымут ее и перебросать на другое место. Дубина, кажется, то же, что известный великан—богатырь Дубыня, который также вырывает с корнем столетние дубы. Горыня—хорошо известен в славянском эпосе. О Пруде, кажется, в первый раз слышим в белорусском эпосе, но все три владеют одинаковыми качествами великанов-богатырей.
В Могилевской губернии рассказывают про двух мальчиков из племени великанов. Один из них только раз дунул на село и—все крестьянские хаты разлетелись в дребезги: другой же только раз плюнул—и вдруг образовалось бездонное озеро.
В баснях (сказках) и вообще во всех белорусских рассказах о сверхъестественных силах видное место занимает Баба-Яга или Юга. По местному преданию она гонит