Живописная Россия, т. III. Лист 293, с. 270
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 270
Оригинал
встаетъ на ноги, куетъ морозы, стелетъ по рѣкамъ мосты и выпускаетъ на землю подвластныхъ ей нечистыхъ духовъ.
О Зюзѣ мы уже говорили при описаніи Колядокъ. Прибавимъ только, что Зюзя, или Морозъ, по нашему мнѣнію, имѣетъ много общаго съ извѣстными миѳическими представленіями мрачнаго царя землянаго, или подземнаго, Нія, Ситиврата, Карачуна, Мороза.
У Бѣлоруссовъ, кромѣ главныхъ представленій, существуютъ еще миөы, несвязанные съ тѣмъ или другимъ праздникомъ, но дѣйствующіе постоянно во всѣ времена года. Народная фантазія приковываетъ къ нимъ разные случаи вседневной жизни, боится ихъ, или почитаетъ ихъ, хотя въ христіанствѣ уже не находимъ примѣненія ихъ къ святымъ. Такъ напр. у Бѣлоруссовъ существуетъ Жижаль, царь огня, живущій гдѣ-то въ преисподней подъ землею. Но онъ страшенъ, являясь на ея поверхность— ибо онъ-то и производитъ лѣсные пожары. Надобно думать, что Жижаль замѣняетъ для Бѣлоруссовъ славянскаго Сварожича, о коемъ у нихъ не сохранилось никакихъ преданій. Жижъ, или Жижаль скитается подъ землею, извергая изъ себя пламя. Преданіе говоритъ, что когда онъ въ обыкновенномъ состояніи и странствуетъ тихими шагами, то отъ его пламени согрѣвается земля, но если онъ разсерженъ и ускоряетъ шаги, тогда пламя прорывается на поверхность земли, зажигаются лѣса, травы на лугахъ и хлѣбъ на поляхъ. Говорятъ: «Жыжъ уназдзиуся» — т. е. начались пожары. Нѣтъ сомнѣнія, что это почитаніе огня и самое представленіе огненнаго владыки — порожденіе вѣковъ давно минувшихъ, когда огню покланялись, какъ стихіи божественной.
Въ Словѣ о Полку Игоря упоминаются Жля и Карна нечестивые, кои
Прискакали въ землю Русскую ,
Разразилися пожарами.
Ученый И. Д. Бѣляевъ доказалъ, что эти Карна и Жля были подземныя славянскія божества. Очень можетъ быть, что Жля тоже самое, что Жыж ъ, или Жыжаль, точно также распространявшій пожары.
Древнее миөическое существо Чуръ, извѣстное повсюду и неоднократно вспоминаемое въ народныхъ русскихъ преданіяхъ, въ Бѣлоруссіи до сихъ поръ пользуется особеннымъ уваженіемъ и имѣетъ самое широкое представленіе въ жизни. Чуръ Бѣлоруссовъ — богъ, оберегающій границы поземельныхъ владѣній. Бугры, или небольшіе курганчики, нерѣдко огороженные частоколомъ, насыпанные на границахъ участковъ, какъ межевые знаки, состоять подъ особымъ попеченіемъ Чура и никто не посмѣетъ разрыть такого бугра изъ опасенія разгнѣвать божество. Въ то же время Чуръ является домашнимъ пенатомъ, такъ что каждый домъ, каждое семейство имѣетъ своего Чура, охранителя домашняго очага, преслѣдующаго и отгоняющаго демоновъ мрака. Отъ названія божества и таинственнаго его значенія произошло много поговорокъ, заклятій и обращеній, часто уже безсознательныхъ, къ божеству. «Чуръ мяне!»— говоритъ бѣлорусская дѣвушка, когда къ ней пристаетъ какой-нибудь нахалъ, т. е. не трогай меня, собственно воззваніе къ Чуру, чтобъ защитилъ ее. «Чуръ табѣ н а язы къ!»—т. е. замолчи, просьба, чтобы Чуръ заставилъ замолчать. «Чуръ мое!»—«Чуръ вмѣстѣ, или пополамъ!»—въ этихъ выраженіяхъ Чуръ является защитникомъ правъ собственности.
Производный глаголъ отъ Чура: «чураться», значитъ избѣгать, отрекаться, чуждаться— Чуръ призывается, чтобы защитилъ, отстранилъ отъ кого, или отъ чего-либо. Пѣсня говоритъ
Гандзю душко, нечурайся,
Тай на Божу волю здайся,
Пригорнись до серпа мого
И не зважай на никого.
Другая форма слова чуръ—есть щуръ, отъ слова пра-щуръ, родоначальникъ, предокъ, что вполнѣ соотвѣтствуетъ миѳу бога Чура.
Современная орфография
встает на ноги, кует морозы, стелет по рекам мосты и выпускает на землю подвластных ей нечистых духов.
О Зюзе мы уже говорили при описании Колядок. Прибавим только, что Зюзя, или Мороз, по нашему мнению, имеет много общого с известными мифическими представлениями мрачного царя земляного, или подземного, Ния, Ситиврата, Карачуна, Мороза.
У Белорусов, кроме главных представлений, существуют еще миөы, несвязанные с тем или другим праздником, но действующие постоянно во все времена года. Народная фантазия приковывает к ним разные случаи вседневной жизни, боится их, или почитает их, хотя в христианстве уже не находим применения их к святым. Так напр. у Белорусов существует Жижаль, царь огня, живущий где-то в преисподней под землею. Но он страшен, являясь на её поверхность— ибо он-то и производит лесные пожары. Надобно думать, что Жижаль заменяет для Белорусов славянского Сварожича, о коем у них не сохранилось никаких преданий. Жиж, или Жижаль скитается под землею, извергая из себя пламя. Предание говорит, что когда он в обыкновенном состоянии и странствует тихими шагами, то от его пламени согревается земля, но если он рассержен и ускоряет шаги, тогда пламя прорывается на поверхность земли, зажигаются леса, травы на лугах и хлеб на полях. Говорят: «Жыж уназдзиуся» — т. е. начались пожары. Нет сомнения, что это почитание огня и самое представление огненного владыки — порождение веков давно минувших, когда огню покланялись, как стихии божественной.
В Слове о Полку Игоря упоминаются Жля и Карна нечестивые, кои
Прискакали в землю Русскую ,
Разразилися пожарами.
Ученый И. Д. Беляев доказал, что эти Карна и Жля были подземные славянские божества. Очень может быть, что Жля тоже самое, что Жыж , или Жыжаль, точно также распространявший пожары.
Древнее миөическое существо Чур, известное повсюду и неоднократно вспоминаемое в народных русских преданиях, в Белоруссии до сих пор пользуется особенным уважением и имеет самое широкое представление в жизни. Чур Белорусов — бог, оберегающий границы поземельных владений. Бугры, или небольшие курганчики, нередко огороженные частоколом, насыпанные на границах участков, как межевые знаки, состоять под особым попечением Чура и никто не посмеет разрыть такого бугра из опасения разгневать божество. В то же время Чур является домашним пенатом, так что каждый дом, каждое семейство имеет своего Чура, охранителя домашнего очага, преследующого и отгоняющого демонов мрака. От названия божества и таинственного его значения произошло много поговорок, заклятий и обращений, часто уже бессознательных, к божеству. «Чур мяне!»— говорит белорусская девушка, когда к ней пристает какой-нибудь нахал, т. е. не трогай меня, собственно воззвание к Чуру, чтоб защитил ее. «Чур табе н а язы к!»—т. е. замолчи, просьба, чтобы Чур заставил замолчать. «Чур мое!»—«Чур вместе, или пополам!»—в этих выражениях Чур является защитником прав собственности.
Производный глагол от Чура: «чураться», значит избегать, отрекаться, чуждаться— Чур призывается, чтобы защитил, отстранил от кого, или от чего-либо. Песня говорит
Гандзю душко, нечурайся,
Тай на Божу волю здайся,
Пригорнись до серпа мого
И не зважай на никого.
Другая форма слова чур—есть щур, от слова пра-щур, родоначальник, предок, что вполне соответствует мифу бога Чура.