Живописная Россия, т. III. Лист 287, с. 264
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 264
Оригинал
«Купала на Ивана,
Гдзѣ Купала ночевала?
Купала на Ивана,
Купала на Ивана,
Што Купала уживала?» и т. д.
Скачка чрезъ огонь усиливается, когда костеръ истлѣетъ до половины, но женатые и вдовцы лишены этого удовольствія. Пьютъ много, ѣдятъ вареники изъ гречневой муки, яичницу, колбасы и т. п. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, вмѣсто обыкновеннаго столба, дѣлаютъ чучело въ видѣ женщины. Дѣвушки пляшутъ вокругъ чучела и поютъ. Купальскія пѣсни Бѣлоруссовъ весьма тщательно собраны Безсоновымъ. Мы приведемъ здѣсь одну изъ нихъ, замѣчательную по своей древности, и вмѣстѣ съ тѣмъ уясняющую значеніе Сопухи. Это, по всей вѣроятности, одно изъ прозваній Лады, которой были посвящены бани, гдѣ, надобно думать, помѣщали ея кумиры. Вотъ эта пѣсня:
«Сяредзь сяла Воучковскаго,
То то!
Туту стаяла лазьня дубовая
Ту, ту, ту!
А ходзили дѣцюшки богу помолицься,
Стоубъ обнимали, печь цаловали,
Перядъ Сопухой крыжомъ ляжали,
Яны думали: Прячистая,
Аножъ Сопуха — нячистая!»
Здѣсь уже явственны слѣды борьбы первыхъ апостоловъ христіанства съ языческими обрядами. Это доказывается упоминаніемъ Пречистой, т. е. Богородицы.
Но возвратимся къ Купалѣ. Бѣлоруссы изображаютъ Купалу сидящею у берега на заборѣ, срывающею цвѣты въ саду Яна. Это явственно изъ пѣсенъ. Напр.
Да сядзиць Купала на плоцѣ (заборѣ, частоколѣ),
У ней голоука уся у злоцѣ.
Или въ другой пѣснѣ:
«Дѣжъ ты была, Купалочка?
— У твоимъ садку, Иваничка:
Красочки (цвѣты) рвала, Иваничка. —
«На што табѣ красочки, Купалочка?»
— Вянки вици, Иваничка,
Вяжискимъ (мѣстность) дзѣукамъ, Иваничка,
Яны замужъ пойдуць, Иваничка.
Значеніе пѣсни оправдывается обрядомъ, и до сихъ поръ еще кое-гдѣ совершаемымъ въ Могилевской губерніи. Передъ разсвѣтомъ Иванова-дня дѣвушки избираютъ изъ среды себя самую красивую, раздѣваютъ ее до-нага, и голое тѣло опутываютъ цвѣтами и обвѣшиваютъ вѣнками. Потомъ, окруженная многочисленнымъ хороводомъ, Дзѣука-Купала, какъ ее называютъ, идетъ въ лѣсъ, гдѣ тоже заготовлены вѣнки. Здѣсь ей крѣпко завязываютъ глаза, дѣвушки пляшутъ и извиваются вокругъ нея, а она раздаетъ имъ вѣнки. Вѣнки эти рѣшаютъ судьбу дѣвушекъ: которой достанется свѣжій вѣнокъ, та будетъ жить весело и богато; напротивъ, если получитъ увядшій: «ня бачиць ей щасцья», говорятъ дѣвушки.
Этнологи къ замѣчательнѣйшимъ бѣлорусскимъ пѣснямъ относятъ еще слѣдующую, которую поютъ тоже при восходѣ солнца, 24 іюня:
Иванъ да Марья
На горѣ купалися:
Гдзѣ Иванъ купауся
Берегъ колыхауся,
Гдзѣ Марья купалась,
Трава разстилалась. —
Современная орфография
«Купала на Ивана,
Гдзе Купала ночевала?
Купала на Ивана,
Купала на Ивана,
Што Купала уживала?» и т. д.
Скачка через огонь усиливается, когда костер истлеет до половины, но женатые и вдовцы лишены этого удовольствия. Пьют много, едят вареники из гречневой муки, яичницу, колбасы и т. п. В некоторых местах, вместо обыкновенного столба, делают чучело в виде женщины. Девушки пляшут вокруг чучела и поют. Купальские песни Белорусов весьма тщательно собраны Бессоновым. Мы приведем здесь одну из них, замечательную по своей древности, и вместе с тем уясняющую значение Сопухи. Это, по всей вероятности, одно из прозваний Лады, которой были посвящены бани, где, надобно думать, помещали её кумиры. Вот эта песня:
«Сяредзь сяла Воучковского,
То то!
Туту стаяла лазьня дубовая
Ту, ту, ту!
А ходзили децюшки богу помолицься,
Стоуб обнимали, печь цаловали,
Перяд Сопухой крыжом ляжали,
Яны думали: Прячистая,
Анож Сопуха — нячистая!»
Здесь уже явственны следы борьбы первых апостолов христианства с языческими обрядами. Это доказывается упоминанием Пречистой, т. е. Богородицы.
Но возвратимся к Купале. Белорусы изображают Купалу сидящею у берега на заборе, срывающею цветы в саду Яна. Это явственно из песен. Напр.
Да сядзиць Купала на плоце (заборе, частоколе),
У ней голоука уся у злоце.
Или в другой песне:
«Деж ты была, Купалочка?
— У твоим садку, Иваничка:
Красочки (цветы) рвала, Иваничка. —
«На што табе красочки, Купалочка?»
— Вянки вици, Иваничка,
Вяжиским (местность) дзеукам, Иваничка,
Яны замуж пойдуць, Иваничка.
Значение песни оправдывается обрядом, и до сих пор еще кое-где совершаемым в Могилевской губернии. Перед рассветом Иванова-дня девушки избирают из среды себя самую красивую, раздевают ее до-нага, и голое тело опутывают цветами и обвешивают венками. Потом, окруженная многочисленным хороводом, Дзеука-Купала, как ее называют, идет в лес, где тоже заготовлены венки. Здесь ей крепко завязывают глаза, девушки пляшут и извиваются вокруг неё, а она раздает им венки. Венки эти решают судьбу девушек: которой достанется свежий венок, та будет жить весело и богато; напротив, если получит увядший: «ня бачиць ей щасцья», говорят девушки.
Этнологи к замечательнейшим белорусским песням относят еще следующую, которую поют тоже при восходе солнца, 24 июня:
Иван да Марья
На горе купалися:
Гдзе Иван купауся
Берег колыхауся,
Гдзе Марья купалась,
Трава расстилалась. —