Живописная Россия, т. III. Лист 261, с. 239
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 239
Оригинал
днѣ кургана. Можно однако усомниться въ томъ, что здѣсь, какъ думаетъ гр. Тышкевичъ, похоронены три человѣка. Кучи эти съ пепломъ и костями неизслѣдованы. Въ нихъ, особенно въ двухъ верхнихъ, могли быть кости животныхъ. Поэтому намъ кажется, что эти двѣ кучи произошли отъ тризнъ, совершенныхъ по умершемъ, котораго сожженный прахъ покоился на днѣ кургана. По крайней мѣрѣ мы много разъ встрѣчали подобные остатки заупокойныхъ языческихъ тризнъ, какъ на общихъ кладбищахъ, такъ и въ одиночныхъ курганахъ.
Въ Черцахъ, близъ Лепеля, М. Ф. Кусцинскій, въ двухъ рядомъ лежащихъ курганахъ, нашелъ останки сожженными. Въ одномъ изъ кургановъ, въ урнѣ, подъ пепломъ и недогорѣвшими костями находился бронзовый бердышъ.
Мы замѣтили при раскопкахъ въ разныхъ Славянскихъ земляхъ, что въ большинствѣ случаевъ существовалъ обычай присыпать покойника не грунтовою землею данной мѣстности, но приносною, иногда даже издалека. Такъ напр., гдѣ грунтъ песчаный, покойника клали на черноземѣ и присыпали такою же землею, и наоборотъ, въ черноземномъ грунтѣ — присыпали пескомъ. Часто употребляли для этого глину или известь. Чтобы не вводить въ заблужденіе, мы должны пояснить, что мы говоримъ не о самомъ курганѣ, который могъ быть насыпанъ изъ мѣстной земли, но о присыпкѣ и подкладкѣ подъ покойника на днѣ кургана, или еще чаще въ глубинѣ земли. То же мы замѣчали многократно и въ Бѣлоруссіи.
По замѣчанію гр. К. П. Тышкевича, болѣе другихъ изслѣдовавшаго курганы въ Бѣлоруссіи, скелеты женскіе, судя по украшеніямъ, при нихъ найденнымъ, были выше мужскихъ. По его словамъ, каждый женскій скелетъ былъ нѣсколькими дюймами выше четырехъ футовъ, тогда какъ мужскіе часто не достигали этой мѣры. По нашему мнѣнію, такого заключенія нельзя принять за общее правило уже потому, что если тазъ въ остовѣ истлѣлъ, то по одному черепу и самый опытный антропологъ не всегда можетъ отличить мужской остовъ отъ женскаго Это мнѣніе высказано даже Вирховымъ. По нашимъ личнымъ наблюденіямъ, мы могли придти только къ такому заключенію, что въ курганную эпоху женщины были далеко выше ростомъ, чѣмъ въ настоящее время,— повторяемъ однако, насколько не обманываютъ насъ украшенія, находимыя при костякахъ, по которымъ мы узнаемъ женскіе скелеты.
Мы уже указали выше, что каждый курганъ насыпанъ надъ однимъ покойникомъ. По отношенію къ Бѣлоруссіи лично мнѣ извѣстны только два исключенія изъ этого общаго правила. Во время изслѣдованій, произведенныхъ мною вмѣстѣ съ гр. К. П. Тышкевичемъ въ Логойской пущѣ, Борисовскаго уѣзда, въ урочищѣ Словогоскіе-копцы, въ одномъ курганѣ оказались два костяка, оба головами обращенные на юго-западъ, лежавшіе на разстояніи одинъ отъ другаго на 4 ф. 13 д., и какъ надо думать, судя по предметамъ, при нихъ найденнымъ, одинъ мужской, другой женскій. Вблизи этого кургана, въ другомъ, въ ногахъ остова найдена одна только голова, безъ остова. Черенъ этотъ лицомъ былъ обращенъ къ ногамъ костяка, а подъ нимъ лежалъ желѣзный обручъ, какъ будто обхватывавшій горло. Тутъ-же при черепѣ лежало красивой отдѣлки бронзовое ожерелье. Эти два случая, сколько намъ извѣстно, единственные въ Бѣлоруссіи, могутъ быть объяснены только тѣмъ, что жены умершихъ и здѣсь должны были слѣдовать съ мужемъ въ могилу. Но что значила одна голова безъ остова и куда дѣвался послѣдній, что наконецъ значилъ желѣзный обручъ, разъяснить трудно. Двойные костяки въ курганахъ очень часто попадались намъ въ галицкой Подоліи. Попадались даже женскіе, по всѣмъ признакамъ, остовы съ малолѣтними мальчиками.
Въ Новогрудскомъ уѣздѣ Минской губерніи, также какъ и въ Литвѣ, находилъ я въ курганахъ лошадиные остовы, что также по отношенію къ Бѣлоруссіи принадлежитъ къ исключительнымъ случаямъ, хотя въ другихъ странахъ, особенно на кострищахъ, мнѣ случалось очень часто находить много звѣриныхъ костей. Но эти кости могли происходить отъ животныхъ, съѣденныхъ во время заупокойной тризны, тогда какъ лошадь, но всѣмъ признакамъ,
Современная орфография
дне кургана. Можно однако усомниться в том, что здесь, как думает гр. Тышкевич, похоронены три человека. Кучи эти с пеплом и костями неизследованы. В них, особенно в двух верхних, могли быть кости животных. Поэтому нам кажется, что эти две кучи произошли от тризн, совершенных по умершем, которого сожженный прах покоился на дне кургана. По крайней мере мы много раз встречали подобные остатки заупокойных языческих тризн, как на общих кладбищах, так и в одиночных курганах.
В Черцах, близ Лепеля, М. Ф. Кусцинский, в двух рядом лежащих курганах, нашел останки сожженными. В одном из курганов, в урне, под пеплом и недогоревшими костями находился бронзовый бердыш.
Мы заметили при раскопках в разных Славянских землях, что в большинстве случаев существовал обычай присыпать покойника не грунтовою землею данной местности, но приносною, иногда даже издалека. Так напр., где грунт песчаный, покойника клали на черноземе и присыпали такою же землею, и наоборот, в черноземном грунте — присыпали песком. Часто употребляли для этого глину или известь. Чтобы не вводить в заблуждение, мы должны пояснить, что мы говорим не о самом кургане, который мог быть насыпан из местной земли, но о присыпке и подкладке под покойника на дне кургана, или еще чаще в глубине земли. То же мы замечали многократно и в Белоруссии.
По замечанию гр. К. П. Тышкевича, более других изследовавшого курганы в Белоруссии, скелеты женские, судя по украшениям, при них найденным, были выше мужских. По его словам, каждый женский скелет был несколькими дюймами выше четырех футов, тогда как мужские часто не достигали этой меры. По нашему мнению, такого заключения нельзя принять за общее правило уже потому, что если таз в остове истлел, то по одному черепу и самый опытный антрополог не всегда может отличить мужской остов от женского Это мнение высказано даже Вирховым. По нашим личным наблюдениям, мы могли придти только к такому заключению, что в курганную эпоху женщины были далеко выше ростом, чем в настоящее время,— повторяем однако, насколько не обманывают нас украшения, находимые при костяках, по которым мы узнаем женские скелеты.
Мы уже указали выше, что каждый курган насыпан над одним покойником. По отношению к Белоруссии лично мне известны только два исключения из этого общого правила. Во время исследований, произведенных мною вместе с гр. К. П. Тышкевичем в Логойской пуще, Борисовского уезда, в урочище Словогоские-копцы, в одном кургане оказались два костяка, оба головами обращенные на юго-запад, лежавшие на расстоянии один от другого на 4 ф. 13 д., и как надо думать, судя по предметам, при них найденным, один мужской, другой женский. Вблизи этого кургана, в другом, в ногах остова найдена одна только голова, без остова. Черен этот лицом был обращен к ногам костяка, а под ним лежал железный обруч, как будто обхватывавший горло. Тут-же при черепе лежало красивой отделки бронзовое ожерелье. Эти два случая, сколько нам известно, единственные в Белоруссии, могут быть объяснены только тем, что жены умерших и здесь должны были следовать с мужем в могилу. Но что значила одна голова без остова и куда девался последний, что наконец значил железный обруч, разъяснить трудно. Двойные костяки в курганах очень часто попадались нам в галицкой Подолии. Попадались даже женские, по всем признакам, остовы с малолетними мальчиками.
В Новогрудском уезде Минской губернии, также как и в Литве, находил я в курганах лошадиные остовы, что также по отношению к Белоруссии принадлежит к исключительным случаям, хотя в других странах, особенно на кострищах, мне случалось очень часто находить много звериных костей. Но эти кости могли происходить от животных, съеденных во время заупокойной тризны, тогда как лошадь, но всем признакам,