Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 262, с. 240

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 262 из 527

С. 240

Оригинал

была заживо засыпана землею. Въ Брнцянкѣ, близъ Новогрудка, одинъ лошадиный остовъ, надобно думать, былъ зарытъ даже въ стоячемъ положеніи.

Изъ предметовъ, находимыхъ въ бѣлорусскихъ курганахъ, по количеству первое мѣсто принадлежитъ желѣзнымъ. Изъ желѣза встрѣчаются больше всего: топорики, сѣкиры, лезвія копій и стрѣлъ, мечи (такіе же по формѣ, какъ и бронзовые), ножи, маленькіе (обрядные) серпы, находимые чуть не въ каждомъ курганѣ, и т. п. Затѣмъ идутъ предметы изъ бронзы, составляющіе преимущественно женскія украшенія: серьги, кольца, цѣпочки, булавки, браслеты, грудныя украшенія, бубенчики и т. п. Бусъ очень много — сердоликовыхъ, бронзовыхъ, стекляныхъ разныхъ цвѣтовъ, серебряныхъ (очень мелкихъ), янтарныхъ и др. Бронзовыя издѣлія не отличаются особенною отдѣлкою. Къ болѣе замѣчательнымъ предметамъ мы можемъ причислить найденные нами съ гр. К. П. Тышкевичемъ вѣсы изъ бронзы въ курганѣ въ Логойскомъ лѣсу. Вѣсы маленькіе въ футлярѣ изъ рога. Кажется, это единственный случай въ Бѣлоруссіи, но совершенно такіе же вѣски нашли д-ръ Крузе въ Лифляндіи, Штабенъ и Гасакъ въ Курляндіи, Бэръ тоже въ Лифляндіи и П. Савельевъ во Владимірской губ., въ числѣ пяти экземпляровъ.

Большая часть предметовъ, добытыхъ изъ бѣлорусскихъ кургановъ, хранится въ Виленскомъ музеѣ древностей, въ древлехранилищѣ покойнаго гр. К. П. Тышкевича (нынѣ сына его Оскара Константиновича) въ Логойскѣ, въ собраніи древностей М. Ф. Кусцицкаго и вѣроятно у другихъ частныхъ лицъ, а также при Минскомъ Статистическомъ Комитетѣ. Ежели мы станемъ сравнивать бѣлорусскіе курганы-могилы съ такими же въ другихъ Славянскихъ земляхъ, то, кромѣ поразительнаго отсутствія могилъ каменной эпохи, бѣлорусскія могилы, при всемъ своемъ сродствѣ съ могилами другихъ Славянскихъ земель, представляетъ и еще нѣкоторыя особенности.

Бѣлорусскія могилы изобилуютъ желѣзными предметами, большею частью хорошо сохранившимися, и не представляютъ такой древности, какъ въ тѣхъ странахъ, гдѣ желѣзо въ могилѣ совершенно изъѣдено ржавчиною, такъ что нерѣдко отъ него остается только красноватая окись въ землѣ. Это тѣмъ поразительнѣе, что въ Бѣлоруссіи христіанство водворилось раньше, чѣмъ въ Литвѣ и у Латышей. Если даже предположить, что по водвореніи христіанства языческіе погребальные обычаи не могли быть вдругъ искоренены и продолжались покрайней мѣрѣ въ теченіе цѣлаго столѣтія, то и въ такомъ случаѣ, надобно полагать, что желѣзныя орудія, сложенныя въ могилѣ, пролежали въ ней не менѣе 800 лѣтъ. При этомъ надобно принять въ соображеніе, что такое громадное количество кургановъ, какое мы видимъ въ Бѣлоруссіи, нельзя относить къ этому исключительному періоду. Большая часть ихъ несомнѣнно относится къ болѣе отдаленной эпохѣ. Намъ кажется, что на это слѣдуетъ обратить вниманіе, по крайней мѣрѣ въ томъ отношеніи, что желѣзныя орудія въ теченіе 800— 1000 лѣтъ не уничтожаются ржавчиною и сохраняются болѣе или менѣе въ хорошемъ состояніи, такимъ образомъ представляется возможность дѣлать заключенія о древности такихъ могилъ, въ которыхъ желѣзо совершенно изгладилось, хотя и въ этомъ случаѣ ненадобно забывать, что въ могилѣ, кромѣ почвенныхъ условій, могли быть случайные проводники для преждевременнаго уничтоженія желѣза.

Немногочисленные примѣры нахожденія кострищъ въ Бѣлоруссіи доказываютъ , что преобладающимъ въ этой странѣ обычаемъ было не трупосожиганіе, но обыкновенное погребеніе умершихъ въ землѣ. Сожигались, можетъ быть, пришельцы, или же лица привилегированныхъ сословій, или принадлежащія къ какой нибудь особой кастѣ. Сожиганіе, какъ и въ другихъ странахъ, могло быть и всеобщимъ, предшествовавшимъ обыкновенному погребенію; изслѣдованія же, до сихъ поръ произведенныя, не обнаружили большаго числа кострищъ. Но, и при недостаточности изслѣдованій по этой части, все же нельзя не замѣтить, что, въ то время, какъ напр. на побережьѣ Вислы курганы вообще почти не существуютъ и замѣняются общими костри

Современная орфография

была заживо засыпана землею. В Брнцянке, близ Новогрудка, один лошадиный остов, надобно думать, был зарыт даже в стоячем положении.

Из предметов, находимых в белорусских курганах, по количеству первое место принадлежит железным. Из железа встречаются больше всего: топорики, секиры, лезвия копий и стрел, мечи (такие же по форме, как и бронзовые), ножи, маленькие (обрядные) серпы, находимые чуть не в каждом кургане, и т. п. Затем идут предметы из бронзы, составляющие преимущественно женские украшения: серьги, кольца, цепочки, булавки, браслеты, грудные украшения, бубенчики и т. п. Бус очень много — сердоликовых, бронзовых, стекляных разных цветов, серебряных (очень мелких), янтарных и др. Бронзовые изделия не отличаются особенною отделкою. К более замечательным предметам мы можем причислить найденные нами с гр. К. П. Тышкевичем весы из бронзы в кургане в Логойском лесу. Весы маленькие в футляре из рога. Кажется, это единственный случай в Белоруссии, но совершенно такие же вески нашли д-р Крузе в Лифляндии, Штабен и Гасак в Курляндии, Бэр тоже в Лифляндии и П. Савельев во Владимирской губ., в числе пяти экземпляров.

Большая часть предметов, добытых из белорусских курганов, хранится в Виленском музее древностей, в древлехранилище покойного гр. К. П. Тышкевича (ныне сына его Оскара Константиновича) в Логойске, в собрании древностей М. Ф. Кусцицкого и вероятно у других частных лиц, а также при Минском Статистическом Комитете. Ежели мы станем сравнивать белорусские курганы-могилы с такими же в других Славянских землях, то, кроме поразительного отсутствия могил каменной эпохи, белорусские могилы, при всем своем сродстве с могилами других Славянских земель, представляет и еще некоторые особенности.

Белорусские могилы изобилуют железными предметами, большею частью хорошо сохранившимися, и не представляют такой древности, как в тех странах, где железо в могиле совершенно изъедено ржавчиною, так что нередко от него остается только красноватая окись в земле. Это тем поразительнее, что в Белоруссии христианство водворилось раньше, чем в Литве и у Латышей. Если даже предположить, что по водворении христианства языческие погребальные обычаи не могли быть вдруг искоренены и продолжались покрайней мере в течение целого столетия, то и в таком случае, надобно полагать, что железные орудия, сложенные в могиле, пролежали в ней не менее 800 лет. При этом надобно принять в соображение, что такое громадное количество курганов, какое мы видим в Белоруссии, нельзя относить к этому исключительному периоду. Большая часть их несомненно относится к более отдаленной эпохе. Нам кажется, что на это следует обратить внимание, по крайней мере в том отношении, что железные орудия в течение 800— 1000 лет не уничтожаются ржавчиною и сохраняются более или менее в хорошем состоянии, таким образом представляется возможность делать заключения о древности таких могил, в которых железо совершенно изгладилось, хотя и в этом случае ненадобно забывать, что в могиле, кроме почвенных условий, могли быть случайные проводники для преждевременного уничтожения железа.

Немногочисленные примеры нахождения кострищ в Белоруссии доказывают , что преобладающим в этой стране обычаем было не трупосожигание, но обыкновенное погребение умерших в земле. Сожигались, может быть, пришельцы, или же лица привилегированных сословий, или принадлежащие к какой нибудь особой касте. Сожигание, как и в других странах, могло быть и всеобщим, предшествовавшим обыкновенному погребению; исследования же, до сих пор произведенные, не обнаружили большого числа кострищ. Но, и при недостаточности исследований по этой части, все же нельзя не заметить, что, в то время, как напр. на побережье Вислы курганы вообще почти не существуют и заменяются общими костри