Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 196, с. 177

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 196 из 527

С. 177

Оригинал

нанесла ему жестокій ударъ. Ковно было разграблено и почти совсѣмъ сожжено. Едва жители сколько нибудь оправились, какъ пожаръ истребилъ большую часть города. Съ прорытіемъ канала отъ Нѣмана до Припети, когда Кенигсбергъ занялъ важное мѣсто въ торговыхъ оборотахъ, Ковно окончательно лишилось своего преобладающаго значенія. Его богатства съ негоціантами, факторіями — перешли въ руки Пруссаковъ. Ковно доживало свои дни, и наконецъ Наполеонъ I нанесъ ему окончательный ударъ.

Передъ нами рукопись бернардинскаго монаха, все время прожившаго въ ковенскомъ мопастырѣ и безпристрастно разсказывающаго про событія 1812 г. въ Ковнѣ. Не легко было бы повѣрить описанію монаха Бернардина, если бы очевидцы не передавали намъ о подобныхъ же неистовствахъ, сумасбродствахъ и насиліи, какія производились передъ глазами Наполеона въ другихъ мѣстностяхъ Литвы и Бѣлоруссіи. 24 іюня, по словамъ разскащика, русскій гарнизонъ оставилъ Ковно. Мостъ на Виліи, между Слободою и городомъ, былъ сожженъ. Бургомистръ Рейсъ, пріоръ Кармелитовъ и другія почетныя лица отправились встрѣчать Наполеона за Нѣманъ. Мостъ (понтонный) былъ уже наведенъ. Наполеонъ съ многочисленнымъ войскомъ вступилъ въ городъ при громѣ орудій и колокольномъ звонѣ всѣхъ храмовъ. Сначала онъ остановился въ монастырѣ Кармелитовъ, а потомъ переѣхалъ въ домъ Эхеля. Между тѣмъ войска, тотчасъ по прибытіи, напали на частные дома и на монастыри, и когда одни требовали доставки разныхъ предметовъ, толпа бросилась на кладовыя, погреба и грабила. «Солдаты, говоритъ Бернардинъ, напали на нашъ монастырь, схватили ризничаго, требуя водки (шнапса), и стали его колотить. Къ нимъ поспѣшилъ настоятель монастыря, его тотчасъ окружили съ обнаженными саблями, стали угрожать, что заколятъ, потомъ ворвались въ кладовую и погребъ, захватили триста гарнцевъ вина, хлѣбъ, ветчину, яйца, масло и все, что было съѣстное, даже всю посуду, какая была, взяли съ собою. У меня отняли часы, прибили ксендза проповѣдника Почулевича, послушниковъ и прислугу. Такъ свирѣпствовали нѣсколько часовъ, когда наконецъ явился комендантъ и поставилъ часовыхъ, но уже охранять было нечего.»

Монахини Бернардинки отдавали имъ все, чего ни требовали, лишь бы только не входили во внутрь монастыря. То же самое происходило и во всѣхъ другихъ монастыряхъ. Кончилось тѣмъ, что всѣ монахи и прислуга разбѣжались и попрятались гдѣ кто успѣлъ. Нѣкоторые бѣжали за городъ. Монастыри и костелы брошены были на произволъ судьбы. Французы поспѣшили занять ихъ, причемъ разграбили всѣ ризницы. Золотыя и серебряныя дарохранительницы, дискосы и всякую церковную утварь забирали, выбрасывая св. причастіе на полъ. Ризы, которыхъ не хотѣли брать, рвали въ куски. Костелы обращены были въ магазины, монастыри — въ казармы. Изрубили всѣ деревья въ саду, всю мебель, двери, даже подоконники, обращая все это въ дрова. Въ одномъ Бернардинскомъ монастырѣ квартировало постоянно 1500 чел., одни уходили, другіе приходили. Солдаты не церемонились; не только кельи,

Современная орфография

нанесла ему жестокий удар. Ковно было разграблено и почти совсем сожжено. Едва жители сколько нибудь оправились, как пожар истребил большую часть города. С прорытием канала от Немана до Припети, когда Кенигсберг занял важное место в торговых оборотах, Ковно окончательно лишилось своего преобладающого значения. Его богатства с негоциантами, факториями — перешли в руки Пруссаков. Ковно доживало свои дни, и наконец Наполеон I нанес ему окончательный удар.

Перед нами рукопись бернардинского монаха, все время прожившого в ковенском мопастыре и беспристрастно разсказывающого про события 1812 г. в Ковне. Не легко было бы поверить описанию монаха Бернардина, если бы очевидцы не передавали нам о подобных же неистовствах, сумасбродствах и насилии, какие производились перед глазами Наполеона в других местностях Литвы и Белоруссии. 24 июня, по словам разскащика, русский гарнизон оставил Ковно. Мост на Вилии, между Слободою и городом, был сожжен. Бургомистр Рейс, приор Кармелитов и другие почетные лица отправились встречать Наполеона за Неман. Мост (понтонный) был уже наведен. Наполеон с многочисленным войском вступил в город при громе орудий и колокольном звоне всех храмов. Сначала он остановился в монастыре Кармелитов, а потом переехал в дом Эхеля. Между тем войска, тотчас по прибытии, напали на частные дома и на монастыри, и когда одни требовали доставки разных предметов, толпа бросилась на кладовые, погреба и грабила. «Солдаты, говорит Бернардин, напали на наш монастырь, схватили ризничого, требуя водки (шнапса), и стали его колотить. К ним поспешил настоятель монастыря, его тотчас окружили с обнаженными саблями, стали угрожать, что заколят, потом ворвались в кладовую и погреб, захватили триста гарнцев вина, хлеб, ветчину, яйца, масло и все, что было съестное, даже всю посуду, какая была, взяли с собою. У меня отняли часы, прибили ксендза проповедника Почулевича, послушников и прислугу. Так свирепствовали несколько часов, когда наконец явился комендант и поставил часовых, но уже охранять было нечего.»

Монахини Бернардинки отдавали им все, чего ни требовали, лишь бы только не входили во внутрь монастыря. То же самое происходило и во всех других монастырях. Кончилось тем, что все монахи и прислуга разбежались и попрятались где кто успел. Некоторые бежали за город. Монастыри и костелы брошены были на произвол судьбы. Французы поспешили занять их, причем разграбили все ризницы. Золотые и серебряные дарохранительницы, дискосы и всякую церковную утварь забирали, выбрасывая св. причастие на пол. Ризы, которых не хотели брать, рвали в куски. Костелы обращены были в магазины, монастыри — в казармы. Изрубили все деревья в саду, всю мебель, двери, даже подоконники, обращая все это в дрова. В одном Бернардинском монастыре квартировало постоянно 1500 чел., одни уходили, другие приходили. Солдаты не церемонились; не только кельи,