Живописная Россия, т. III. Лист 89, с. 76
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 76
Оригинал
выми ордами. Эти же побѣды, обезпечивъ Литовцевъ отъ Монголовъ, дали Миндовгу значительный перевѣсъ надъ русскими князьями и открыли путь къ сліянію Литвы съ Русью.
Густинская лѣтопись говоритъ: «Въ сіе лѣто (1246) великій князь литовскій Миндовгъ принялъ вѣру христіанскую отъ востока съ многими своеми бояры». Мы думаемъ, что Миндовгъ, какъ и братъ его Эрдзивилъ и отецъ Рингольдъ, родились христіанами, какъ происходившіе отъ Рюриковичей, отъ князей полоцкихъ. Конечно, у нихъ не было вѣры прочной, твердой, и въ средѣ подвластныхъ имъ литовскихъ язычниковъ они держались ихъ вѣры, не гнушаясь, въ случаѣ надобности, приносить въ жертву богамъ христіанскихъ военноплѣнныхъ, можетъ быть даже съ радостью, потому что это были Нѣмцы-рыцари.
Ливонцы не переставали тревожить Литву; русскіе князья Эрдзивиллъ (полагаютъ, родной братъ Миндовга), правившій въ Смоленске, Викиндъ витебскій, Товтивилъ полоцкій и др. постоянно обращались къ рыцарямъ, а тѣ радовались каждой смутѣ между родственными киязьями и, подъ предлогомъ обращенія въ вѣру, опустошали страну. Миидовгу надоѣли эти набѣги, особенно же безпрестанныя подстрекательства князей галицкихъ и другихъ, вносившія раздоръ и неурядицу внутри государства. Чтобы разъ навсегда обезпечить себя отъ ихъ происковъ, онъ обратился непосредственно къ папѣ Иннокентію IV, изъявивъ желаніе перейти въ католичество. Папа за это пожаловалъ Миндовга въ короли литовскіе. Обрядъ перекрещенія и коронація совершены кульмскимъ епископомъ въ 1252 г. въ Новогрудкѣ.
Ливонцы этимъ не были обезоружены. Набѣги ихъ не прекращались и Миндовгу, не разъ еще пришлось бороться съ ними. Въ 1261 г. онъ разбилъ ихъ на голову и не препятствовалъ своимъ литовскимъ воинамъ принести въ жертву своимъ богамъ восемь рыцарей, которые и были торжественно сожжены по обрядамъ языческимъ. Озлобленіе доходило до такой степени, что Литовцы истязали взятыхъ въ плѣнъ, рубили имъ руки и ноги.
Въ 1263 г. умерла супруга Миндовга, Марфа. Родная сестра ея была за Довмонтомъ, княземъ Нальшанскимъ (Стрыйковскій пишетъ Занальшавскимъ, нынѣ Ольшаны или Гольшаны, въ Ошмянскомъ уѣздѣ Виленской губерніи, бывшій удѣлъ князей Гольшанскихъ). Она пріѣхала на похороны сестры. Миндовгъ оставилъ ее при себѣ, чтобы была матерью сыновей его, Рукля и Репикасса. Озлобленный Довмонтъ, соединясь съ племянникомъ Миндовга, Тройнатомъ, однимъ изъ князей на Жмуди, Товтивиломъ полоцкимъ, Эрденемъ, или Герденемъ, сыномъ Давила (Давида), двоюроднымъ братомъ Миндовга, составили заговоръ, подкупили любимца Миндовга, Остапа Константиновича, 12 сентября 1263, въ лагерѣ, когда Миндовгъ шелъ на брянскаго князя Романа, напали на спящаго князя и умертвили его вмѣстѣ съ двумя малолетними сыновьями.
Но у Миндовга былъ старшій сынъ, Войшелгъ, въ православіи Романъ, родившійся въ 1223 г. отъ княжны тверской (Татищевъ). Юность свою онъ провелъ при разныхъ княжескихъ дворахъ, былъ храбръ, мужественъ, но, какъ увѣряютъ лѣтописцы, очень жестокосердъ. Могущество отца заставляло обращать вниманіе и на сына. Ливонцы заискивали у него, а папа обѣщалъ сдѣлать королемъ Руси, если приметъ католичество. Войшелгъ однако чувствовалъ, что при жизни отца для него нѣтъ дѣла. Онъ удалился въ Полонинскую обитель, на Волыни, и постригся въ монахи. Потомъ предпринялъ путешествіе на Аѳонскую гору, но, не доѣхавъ туда, возвратился на родину и, вмѣстѣ съ архимандритомъ Елисеемъ, сыномъ князя Тройната, на берегу Нѣмана, вблизи Новогрудка, основалъ обитель и поселился въ ней. Тамъ дошла до него вѣсть о смерти отца; страшась за собственную жизнь, онъ бѣжалъ въ Лещинскій монастырь близъ Пинска. Между тѣмъ въ Новогрудкѣ происходили смуты, похитители престола разграбили казну, но не могли ею подѣлиться. Тогда Войшелгъ слагаетъ клобукъ и является грознымъ мстителемъ за смерть отца. И Русскіе и Литовцы тотчасъ ему покорились. Кровь полилась рѣкою. Тройнатъ и всѣ заговорщики были казнены; окаяннаго бѣглеца изъ Рязани (какъ говоритъ лѣтопись), Остапа Константиновича Войшелгъ убилъ собственноручно; одинъ
Современная орфография
выми ордами. Эти же победы, обеспечив Литовцев от Монголов, дали Миндовгу значительный перевес над русскими князьями и открыли путь к слиянию Литвы с Русью.
Густинская летопись говорит: «В сие лето (1246) великий князь литовский Миндовг принял веру христианскую от востока с многими своеми бояры». Мы думаем, что Миндовг, как и брат его Эрдзивил и отец Рингольд, родились христианами, как происходившие от Рюриковичей, от князей полоцких. Конечно, у них не было веры прочной, твердой, и в среде подвластных им литовских язычников они держались их веры, не гнушаясь, в случае надобности, приносить в жертву богам христианских военнопленных, может быть даже с радостью, потому что это были Немцы-рыцари.
Ливонцы не переставали тревожить Литву; русские князья Эрдзивилл (полагают, родной брат Миндовга), правивший в Смоленске, Викинд витебский, Товтивил полоцкий и др. постоянно обращались к рыцарям, а те радовались каждой смуте между родственными киязьями и, под предлогом обращения в веру, опустошали страну. Миидовгу надоели эти набеги, особенно же беспрестанные подстрекательства князей галицких и других, вносившие раздор и неурядицу внутри государства. Чтобы раз навсегда обеспечить себя от их происков, он обратился непосредственно к папе Иннокентию IV, изъявив желание перейти в католичество. Папа за это пожаловал Миндовга в короли литовские. Обряд перекрещения и коронация совершены кульмским епископом в 1252 г. в Новогрудке.
Ливонцы этим не были обезоружены. Набеги их не прекращались и Миндовгу, не раз еще пришлось бороться с ними. В 1261 г. он разбил их на голову и не препятствовал своим литовским воинам принести в жертву своим богам восемь рыцарей, которые и были торжественно сожжены по обрядам языческим. Озлобление доходило до такой степени, что Литовцы истязали взятых в плен, рубили им руки и ноги.
В 1263 г. умерла супруга Миндовга, Марфа. Родная сестра её была за Довмонтом, князем Нальшанским (Стрыйковский пишет Занальшавским, ныне Ольшаны или Гольшаны, в Ошмянском уезде Виленской губернии, бывший удел князей Гольшанских). Она приехала на похороны сестры. Миндовг оставил ее при себе, чтобы была матерью сыновей его, Рукля и Репикасса. Озлобленный Довмонт, соединясь с племянником Миндовга, Тройнатом, одним из князей на Жмуди, Товтивилом полоцким, Эрденем, или Герденем, сыном Давила (Давида), двоюродным братом Миндовга, составили заговор, подкупили любимца Миндовга, Остапа Константиновича, 12 сентября 1263, в лагере, когда Миндовг шел на брянского князя Романа, напали на спящого князя и умертвили его вместе с двумя малолетними сыновьями.
Но у Миндовга был старший сын, Войшелг, в православии Роман, родившийся в 1223 г. от княжны тверской (Татищев). Юность свою он провел при разных княжеских дворах, был храбр, мужествен, но, как уверяют летописцы, очень жестокосерд. Могущество отца заставляло обращать внимание и на сына. Ливонцы заискивали у него, а папа обещал сделать королем Руси, если примет католичество. Войшелг однако чувствовал, что при жизни отца для него нет дела. Он удалился в Полонинскую обитель, на Волыни, и постригся в монахи. Потом предпринял путешествие на Афонскую гору, но, не доехав туда, возвратился на родину и, вместе с архимандритом Елисеем, сыном князя Тройната, на берегу Немана, вблизи Новогрудка, основал обитель и поселился в ней. Там дошла до него весть о смерти отца; страшась за собственную жизнь, он бежал в Лещинский монастырь близ Пинска. Между тем в Новогрудке происходили смуты, похитители престола разграбили казну, но не могли ею поделиться. Тогда Войшелг слагает клобук и является грозным мстителем за смерть отца. И Русские и Литовцы тотчас ему покорились. Кровь полилась рекою. Тройнат и все заговорщики были казнены; окаянного беглеца из Рязани (как говорит летопись), Остапа Константиновича Войшелг убил собственноручно; один