Живописная Россия, т. III. Лист 90, с. 77
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 77
Оригинал
только Довмонтъ съ небольшимъ числомъ своихъ приверженцевъ успѣлъ бѣжать въ Псковъ, гдѣ его избрали княземъ. Онъ былъ грозою Ливонцевъ. Церковь причла его къ лику святыхъ, и мощи его почиваютъ въ псковскомъ Троицкомъ монастырѣ: Тамъ же показываютъ и мечъ его. Войшелгу пришлось бороться съ удѣломъ Довмонта, Нальшанами (Гольшаны). Лѣтопись говоритъ: «Нача городы имати въ Дявелтовѣ и въ Нальшанахъ», потому что въ Литовскихъ удѣлахъ Войшелга встречали непріязнено (Дявелтовъ, нынѣ Дзѣвальтовъ, недалеко отъ Вилкомира).
Войшелгъ, передавъ правленіе зятю своему Шварну Даніиловичу, князю галицкому, возвратился въ монастырь. Шварнъ былъ нелюбимъ народомъ; народъ ропталъ и требовалъ, чтобы Войшелгъ возвратился править государствомъ. Тогда Левъ Даніиловичъ, братъ Шварна, пригласилъ Войшелга на пиръ во Владиміръ Волынскій и здѣсь 9 декабря 1267 г. измѣннически собственноручно умертвилъ его ударомъ сабли по головѣ, такъ что мозгъ брызнулъ на стѣну. Убійство совершено въ Михайловскомъ монастырѣ.
Такъ погибъ весь родъ Миндовга. Столько писали о Миндовгѣ и наши лѣтописи, и рыцари, и польскіе лѣтописцы, а между тѣмъ происхожденіе его остается загадочнымъ. Ежели же вглядѣться глубже въ эту тревожную жизнь замѣчательнѣйшаго изъ дѣятелей въ Литвѣ и Руси, невольно вкрадывается убѣжденіе, что онъ не былъ природнымъ Литовцемъ. Первая жена его, неизвѣстная но имени, мать Войшелга, княжня тверская, съ чѣмъ соглашается и критическій Бартошевичъ. Вторая — Марѳа. Кто она, не знаемъ. Войшелгъ носитъ имя языческое, но уже съ дѣтства христіанинъ и постригается въ монахи. Завладѣвъ престоломъ и отомстивъ убійцамъ, онъ передаетъ власть Шварну Галицкому, передаетъ вопреки желанію литовскаго народа, который вообще не жаловалъ галицкихъ князей. Войшелгъ былъ грубый фанатикъ и не имѣлъ способностей отца; Миндовгъ умѣлъ въ одно и то же время быть язычникомъ Литовцемъ и православнымъ Русскимъ, а когда нужда заставила, и католическимъ королемъ литовскимъ; но онъ не заставлялъ свой народъ креститься, такъ что едва незначительное число придворныхъ Литовцевъ, конечно для формы, перешло вмѣстѣ съ нимъ въ католичество. Онъ надѣялся, что рыцари не посмѣютъ нападать на короля, вѣнчаннаго по повелѣнію папы. Когда же убѣдился въ противномъ, когда успѣлъ наказать ихъ за вѣроломство, онъ не стѣснялся дозволить разъярившимся Литовцамъ сжечь рыцарей во славу Перкунасу. Лѣтописцы провозглашаюсь его измѣнникомъ, кровожаднымъ, мстительнымъ; все это справедливо — но развѣ не такими же были въ то время и оба Ордена, не такими же всѣ кровожадные Даніиловичи, не такимъ же и Довмонтъ, проливавшій рѣки крови своихъ соотчичей? Таковъ былъ духъ времени. И несмотря на все это, Миндовгъ останется въ исторіи великимъ человѣкомъ, первымъ, который положилъ прочное начало образованію мощнаго Литовско-русскаго государства. Миндовга воспѣли знаменитѣйшіе польскіе поэты—Словацкій и Крашевскій.
Съ 1268 по 1315 является опять цѣлый рядъ князей не вполнѣ яснаго рода и племени. Но это были большею частію князья удѣльные — единовластіе со смертью Миндовга было поколеблено. Нѣкоторые, даже, какъ кажется, большая часть удѣльныхъ князей, признаютъ уже надъ собою верховную власть полоцкаго князя. Подчиненіе удѣльныхъ князей господствующему князю опять начинается при Витенѣ.
Въ числѣ этихъ князей, мало извѣстныхъ, лѣтописи упоминаютъ о Свинторогѣ, или Швинторогѣ, который около 1270 года, въ Вильнѣ, при впаденіи рѣки Вилейки, или Вильны въ Вилію, или Нерисъ, въ долинѣ, окруженной горами, среди дремучаго лѣса, основалъ капище Перкунаса. Въ этой же долинѣ отведено было мѣсто для кострища, на которомъ сожигали тѣла почившихъ князей. Здѣсь же первый былъ сожженъ прахъ Свинторога, отъ чего долина эта получила свое названіе. Такъ называли ее постоянно до нашихъ дней.
Съ 1293 — 1316 княжилъ въ Литвѣ Витенъ или Витенесъ. Затѣмъ въ 1316 г. вступаетъ на престолъ Гедиминъ. Рыцари по злобѣ распространяли ложныя извѣстія о низкомъ будто бы
Современная орфография
только Довмонт с небольшим числом своих приверженцев успел бежать в Псков, где его избрали князем. Он был грозою Ливонцев. Церковь причла его к лику святых, и мощи его почивают в псковском Троицком монастыре: Там же показывают и меч его. Войшелгу пришлось бороться с уделом Довмонта, Нальшанами (Гольшаны). Летопись говорит: «Нача городы имати в Дявелтове и в Нальшанах», потому что в Литовских уделах Войшелга встречали неприязнено (Дявелтов, ныне Дзевальтов, недалеко от Вилкомира).
Войшелг, передав правление зятю своему Шварну Данииловичу, князю галицкому, возвратился в монастырь. Шварн был нелюбим народом; народ роптал и требовал, чтобы Войшелг возвратился править государством. Тогда Лев Даниилович, брат Шварна, пригласил Войшелга на пир во Владимир Волынский и здесь 9 декабря 1267 г. изменнически собственноручно умертвил его ударом сабли по голове, так что мозг брызнул на стену. Убийство совершено в Михайловском монастыре.
Так погиб весь род Миндовга. Столько писали о Миндовге и наши летописи, и рыцари, и польские летописцы, а между тем происхождение его остается загадочным. Ежели же вглядеться глубже в эту тревожную жизнь замечательнейшого из деятелей в Литве и Руси, невольно вкрадывается убеждение, что он не был природным Литовцем. Первая жена его, неизвестная но имени, мать Войшелга, княжня тверская, с чем соглашается и критический Бартошевич. Вторая — Марфа. Кто она, не знаем. Войшелг носит имя языческое, но уже с детства христианин и постригается в монахи. Завладев престолом и отомстив убийцам, он передает власть Шварну Галицкому, передает вопреки желанию литовского народа, который вообще не жаловал галицких князей. Войшелг был грубый фанатик и не имел способностей отца; Миндовг умел в одно и то же время быть язычником Литовцем и православным Русским, а когда нужда заставила, и католическим королем литовским; но он не заставлял свой народ креститься, так что едва незначительное число придворных Литовцев, конечно для формы, перешло вместе с ним в католичество. Он надеялся, что рыцари не посмеют нападать на короля, венчанного по повелению папы. Когда же убедился в противном, когда успел наказать их за вероломство, он не стеснялся дозволить разъярившимся Литовцам сжечь рыцарей во славу Перкунасу. Летописцы провозглашаюсь его изменником, кровожадным, мстительным; все это справедливо — но разве не такими же были в то время и оба Ордена, не такими же все кровожадные Данииловичи, не таким же и Довмонт, проливавший реки крови своих соотчичей? Таков был дух времени. И несмотря на все это, Миндовг останется в истории великим человеком, первым, который положил прочное начало образованию мощного Литовско-русского государства. Миндовга воспели знаменитейшие польские поэты—Словацкий и Крашевский.
С 1268 по 1315 является опять целый ряд князей не вполне ясного рода и племени. Но это были большею частию князья удельные — единовластие со смертью Миндовга было поколеблено. Некоторые, даже, как кажется, большая часть удельных князей, признают уже над собою верховную власть полоцкого князя. Подчинение удельных князей господствующему князю опять начинается при Витене.
В числе этих князей, мало известных, летописи упоминают о Свинтороге, или Швинтороге, который около 1270 года, в Вильне, при впадении реки Вилейки, или Вильны в Вилию, или Нерис, в долине, окруженной горами, среди дремучого леса, основал капище Перкунаса. В этой же долине отведено было место для кострища, на котором сожигали тела почивших князей. Здесь же первый был сожжен прах Свинторога, от чего долина эта получила свое название. Так называли ее постоянно до наших дней.
С 1293 — 1316 княжил в Литве Витен или Витенес. Затем в 1316 г. вступает на престол Гедимин. Рыцари по злобе распространяли ложные известия о низком будто бы