Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 84, с. 72

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 84 из 527

С. 72

Оригинал

мыхъ резидентовъ изъ бѣдныхъ дворянъ, всего чаще отставныхъ офицеровъ. Были между ними благороднѣйшіе и честнѣйшіе люди, но случались и тунеядцы. Главною обязанностію такихъ резидентовъ было заботиться о всемъ касающемся охоты. У нихъ были свои стрѣлки, псарники, оружейники и разные подначальные изъ дворовыхъ людей. Другою обязанностью резидентовъ было забавлять гостей разсказами объ охотничьихъ подвигахъ. Разсказывались такія диковинныя вещи, какихъ бы и самъ Сервантесъ не выдумалъ. Изъ самохвальства записныхъ охотниковъ составилась даже пословица, до сихъ поръ часто повторяемая: Lże jak mysliwy, т. е. вретъ, какъ охотникъ. Знаменитый князь Карлъ Радзивиллъ, называемый пане Коханку (отъ его любимой и вѣчно повторяемой пословицы), любилъ охоту, любилъ и прикрасить свои разсказы описаніемъ всевозможныхъ чудодѣйствій, будто бы имъ совершенныхъ. Резиденты, конечно, обязаны были, какъ свидѣтели, подтверждать истину разсказовъ князя. Однажды князь разсказывалъ, какъ онъ воевалъ съ тиграми въ Африкѣ, какъ тигры истребили сотни людей, но какъ онъ потомъ всѣхъ тигровъ положилъ на мѣстѣ. — Вѣдь правда, пане Коханку, ты вѣдь былъ тогда со мною и видѣлъ, какъ я перебилъ тигровъ? — прибавилъ князь, обращаясь къ одному изъ резидентовъ.— Ни какъ нѣтъ, отвѣчалъ тотъ, я ничего не видѣлъ, потому что тогда я уже былъ растерзанъ тиграми и лежалъ мертвый.— Правда, правда,—закричалъ обрадованный князь, я было и забылъ, потомъ вѣдь я же тебя воскресилъ нильскою водою, которую вылилъ на тебя изъ-пасти задушеннаго мною крокодила.

Безтолково, но было весело. Все изменилось. Нѣтъ уже ни такихъ князей, ни резидентовъ; нѣтъ и такихъ дремучихъ лѣсовъ, но нельзя сказать, чтобы въ дичи и звѣрѣ былъ недостатокъ. Только уже нѣтъ прежнихъ шумныхъ охотъ и сопровождавшихъ ихъ оргій. Неоднократныя обезоруженія края (въ 1831, 1839, 1846, 1848, 1854 и 1863 гг.) дали возможность расплодиться звѣрю до невѣроятной степени, особенно волкамъ, свободно расхаживавшимъ по деревнямъ и безнаказанно уносившимъ добычу.

Охота, какъ въ былое время, такъ и теперь, никогда не составляла промысла; промышляли зайцами и разными птицами лѣсовщики и поселяне въ мѣстностяхъ, не столь отдаленныхъ отъ городовъ. Облавы на дикихъ звѣрей, а равно охоты на зайцевъ, рябчиковъ, тетеревовъ, глухарей, куропатокъ, бекасовъ, дикихъ утокъ, куликовъ и т. д.—и теперь бываютъ, конечно, съ соблюденіемъ разныхъ постановленій и правилъ, въ отношеніи времени, оружія и т. и. Недостатка въ дичи никогда не бываетъ и продается она недорого.

А. К. Киркоръ.

Современная орфография

мых резидентов из бедных дворян, всего чаще отставных офицеров. Были между ними благороднейшие и честнейшие люди, но случались и тунеядцы. Главною обязанностию таких резидентов было заботиться о всем касающемся охоты. У них были свои стрелки, псарники, оружейники и разные подначальные из дворовых людей. Другою обязанностью резидентов было забавлять гостей рассказами об охотничьих подвигах. Рассказывались такие диковинные вещи, каких бы и сам Сервантес не выдумал. Из самохвальства записных охотников составилась даже пословица, до сих пор часто повторяемая: Lże jak mysliwy, т. е. врет, как охотник. Знаменитый князь Карл Радзивилл, называемый пане Коханку (от его любимой и вечно повторяемой пословицы), любил охоту, любил и прикрасить свои рассказы описанием всевозможных чудодействий, будто бы им совершенных. Резиденты, конечно, обязаны были, как свидетели, подтверждать истину рассказов князя. Однажды князь рассказывал, как он воевал с тиграми в Африке, как тигры истребили сотни людей, но как он потом всех тигров положил на месте. — Ведь правда, пане Коханку, ты ведь был тогда со мною и видел, как я перебил тигров? — прибавил князь, обращаясь к одному из резидентов.— Ни как нет, отвечал тот, я ничего не видел, потому что тогда я уже был растерзан тиграми и лежал мертвый.— Правда, правда,—закричал обрадованный князь, я было и забыл, потом ведь я же тебя воскресил нильскою водою, которую вылил на тебя из-пасти задушенного мною крокодила.

Бестолково, но было весело. Все изменилось. Нет уже ни таких князей, ни резидентов; нет и таких дремучих лесов, но нельзя сказать, чтобы в дичи и звере был недостаток. Только уже нет прежних шумных охот и сопровождавших их оргий. Неоднократные обезоружения края (в 1831, 1839, 1846, 1848, 1854 и 1863 гг.) дали возможность расплодиться зверю до невероятной степени, особенно волкам, свободно расхаживавшим по деревням и безнаказанно уносившим добычу.

Охота, как в былое время, так и теперь, никогда не составляла промысла; промышляли зайцами и разными птицами лесовщики и поселяне в местностях, не столь отдаленных от городов. Облавы на диких зверей, а равно охоты на зайцев, рябчиков, тетеревов, глухарей, куропаток, бекасов, диких уток, куликов и т. д.—и теперь бывают, конечно, с соблюдением разных постановлений и правил, в отношении времени, оружия и т. и. Недостатка в дичи никогда не бывает и продается она недорого.

А. К. Киркор.