Живописная Россия, т. III. Лист 57, с. 46
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 46
Оригинал
на голый ледъ и терзали быстроногихъ животныхъ, точно овецъ. Но царемъ литовскихъ звѣрей считался медвѣдь, отличавшійся необыкновеннымъ ростомъ, отвагой, силой и свирѣпостью. Противъ него была объявлена всеобщая война: самому простому человѣку предоставлялось право охотиться на медвѣдей, какъ и на волковъ. Привычка имѣть весьма часто дѣло съ медвѣдемъ породила въ простонародьѣ промыселъ показыванья ручныхъ медвѣдей уличной толпѣ. Прихотливые паны содержали ихъ на конюшнѣ и появлялись иногда въ запряженныхъ медвѣдями рыдванахъ среди ярмарки, или мѣстнаго сеймика къ ужасу «низшей шляхты». Вообще звѣриное царство въ Литвѣ отличалось многочисленностью породъ и густотою населенія.
Обиліе пушныхъ звѣрей и настоятельная нужда въ мѣховой одеждѣ способствовали чрезвычайному развитію охоты. Предоставляя мелкаго звѣря въ пользу простонародья, литовскіе землевладѣльцы присвоивали себѣ только крупнаго. Во время охотничьихъ походовъ, цѣлыя села участвовали обыкновенно въ облавахъ, называемыхъ перелаями. Княжившія и пановавшія особы устраивали вокругъ себя постоянныя охотничьи дружины, которыя во время войнъ превращались въ ополченія. Образовался даже особый охотничій языкъ. Молодцоватые поселяне бѣгали отъ своихъ отцовъ и господъ въ охотничью службу къ сосѣднимъ Нимвродамъ, какъ въ днѣпровской Украинѣ къ прославленнымъ атаманамъ на козацкій промыселъ. Свою наездническую удаль хоробрая Литва вырабатывала въ гонитвѣ за обитателями родныхъ лѣсовъ и болотъ.
Продукты звѣроловства составляли у этого народа важную отрасль государственнаго и частнаго хозяйства. Бочки соленой или вяленой звѣрины отправлялись по зимнему пути къ иноземнымъ купцамъ въ приморскія факторіи. Во время войны, она составляла главный съѣстной запасъ. Ветчина изъ дикаго кабана принималась въ казнѣ на мѣсто денежныхъ взносовъ. Звѣриными шкурами платили въ судахъ пени и пошлины. Даже на краковскомъ рынкѣ, за недостаткомъ звонкой монеты, торговля производилась иногда при посредствѣ попеличьихъ лобковъ и куньихъ мордокъ. Одежда изъ ласицъ, попелицъ и бѣлокъ была распространена въ Литвѣ такъ, что нынѣ трудно даже вообразить, какъ много иѵъ добывалось.
Свѣжесть и могущество растительной природы сильно вліяли на скотоводство, но подавляли земледѣліе. Лука и лугъ были для древняго литовца дороже нивы и лана. Онъ былъ номадъ, какъ и днѣпровскій козакъ, продолжившій его трудную привольную жизнь въ то время, когда польская хозяйственность отодвинула малолюдныя пустыни отъ Нѣмана къ Днѣпру.
«Эй, вы дуки, дуки!
За вами всѣ луги и луки»...
вотъ единственная жалоба днѣпровскаго номада на своихъ богачей. Такъ, безъ сомнѣнія, чувствовалось и въ Литвѣ. Пастбища еще въ XVI вѣкѣ цѣнились въ литовскомъ хозяйствѣ наравне съ пахатнымъ полемъ. Во времена Ягайла и сами Поляки, учители безграмотной Литвы, занимались еще такъ мало земледѣліемъ, что главную статью дохода составляли у нихъ конскіе табуны, а главный чиншъ получали они за отдачу дубовыхъ лѣсовъ подъ выпасъ «гуртовыхъ свиней».
Долгая, суровая, многоснѣжная зима отвлекала Литовца отъ земледѣлія столько же, какъ и его воинственность, переходившая отъ защиты его убѣжищъ къ набѣгамъ на образованныхъ
Современная орфография
на голый лед и терзали быстроногих животных, точно овец. Но царем литовских зверей считался медведь, отличавшийся необыкновенным ростом, отвагой, силой и свирепостью. Против него была объявлена всеобщая война: самому простому человеку предоставлялось право охотиться на медведей, как и на волков. Привычка иметь весьма часто дело с медведем породила в простонародье промысел показыванья ручных медведей уличной толпе. Прихотливые паны содержали их на конюшне и появлялись иногда в запряженных медведями рыдванах среди ярмарки, или местного сеймика к ужасу «низшей шляхты». Вообще звериное царство в Литве отличалось многочисленностью пород и густотою населения.
Обилие пушных зверей и настоятельная нужда в меховой одежде способствовали чрезвычайному развитию охоты. Предоставляя мелкого зверя в пользу простонародья, литовские землевладельцы присвоивали себе только крупного. Во время охотничьих походов, целые села участвовали обыкновенно в облавах, называемых перелаями. Княжившие и пановавшие особы устраивали вокруг себя постоянные охотничьи дружины, которые во время войн превращались в ополчения. Образовался даже особый охотничий язык. Молодцоватые поселяне бегали от своих отцов и господ в охотничью службу к соседним Нимвродам, как в днепровской Украине к прославленным атаманам на козацкий промысел. Свою наездническую удаль хоробрая Литва вырабатывала в гонитве за обитателями родных лесов и болот.
Продукты звероловства составляли у этого народа важную отрасль государственного и частного хозяйства. Бочки соленой или вяленой зверины отправлялись по зимнему пути к иноземным купцам в приморские фактории. Во время войны, она составляла главный съестной запас. Ветчина из дикого кабана принималась в казне на место денежных взносов. Звериными шкурами платили в судах пени и пошлины. Даже на краковском рынке, за недостатком звонкой монеты, торговля производилась иногда при посредстве попеличьих лобков и куньих мордок. Одежда из ласиц, попелиц и белок была распространена в Литве так, что ныне трудно даже вообразить, как много ии добывалось.
Свежесть и могущество растительной природы сильно влияли на скотоводство, но подавляли земледелие. Лука и луг были для древнего литовца дороже нивы и лана. Он был номад, как и днепровский козак, продолживший его трудную привольную жизнь в то время, когда польская хозяйственность отодвинула малолюдные пустыни от Немана к Днепру.
«Эй, вы дуки, дуки!
За вами все луги и луки»...
вот единственная жалоба днепровского номада на своих богачей. Так, без сомнения, чувствовалось и в Литве. Пастбища еще в XVI веке ценились в литовском хозяйстве наравне с пахатным полем. Во времена Ягайла и сами Поляки, учители безграмотной Литвы, занимались еще так мало земледелием, что главную статью дохода составляли у них конские табуны, а главный чинш получали они за отдачу дубовых лесов под выпас «гуртовых свиней».
Долгая, суровая, многоснежная зима отвлекала Литовца от земледелия столько же, как и его воинственность, переходившая от защиты его убежищ к набегам на образованных