Живописная Россия, т. III. Лист 42, с. 32
Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.
С. 32
Оригинал
По сказаніямъ лѣтописцевъ, въ 1265 г., въ Вильнѣ, среди дубовой рощи, въ долинѣ, называемой Свинторога, ибо здѣсь былъ сожженъ прахъ князя Свинторога сыномъ его Гермундомъ, — основано было капище Перкуна. Капище имѣло въ длину около 150 аршинъ, въ ширину 100, высота стѣнъ достигала 15 аршинъ. Оно было безъ крыши, съ однимъ входомъ съ западной стороны. Передъ дубомъ стоялъ истуканъ Перуна. Въ этомъ храмѣ была устроена галлерея въ 16 аршинъ надъ стѣною. Въ ней былъ сооруженъ главный алтарь, или жертвенникъ, шириною въ 9 аршинъ, вышиною 3 аршина. Къ этому алтарю вели 12 ступеней, изъ коихъ каждая была поларшина вышиною и 3 арш. шириною. На этомъ-то алтарѣ во внутреннемъ углубленіи стѣны пылалъ вѣчный, неугасимый огонь. Углубленіе было такъ искусно устроено, что огонь не могъ быть потушенъ ни дождемъ, ни вѣтромъ. На ступеняхъ обозначено было теченіе луны. Насупротивъ входа, т. е. съ восточной стороны была особая часовня съ разными сосудами и священными предметами; подъ нею устроенъ былъ погребъ, въ которомъ хранились змѣи и разныя гадины. Вблизи храма находилось жилище верховнаго жреца, а также его подчиненнаго. Здѣсь же стояла высокая каменная башня, съ которой онъ возвѣщалъ народу волю боговъ. Теперь на мѣстѣ, гдѣ стоялъ храмъ Перкуна, каѳедральный соборъ св. Станислава, а изъ башни устроена колокольня. Съ введеніемъ христіанства, послѣ разрушенія храма, Криве-Кривейте жилъ еще нѣкоторое время въ Керновѣ, потомъ переселился въ Жмудь, на берега Невяжи. Умеръ въ 1414 г.
Вѣчный, неугасаемый огонь, горѣвшій передъ Перкуномъ, всѣ историки и этнографы цѣлыя столѣтія называли Зничемъ. Афанасьевъ (въ своихъ поэтическихъ воззрѣніяхъ Славянъ на природу) и нѣкоторые другіе русскіе этнографы тоже были введены въ заблужденіе, полагая, что Зничъ значитъ неугасимый огонь. Сколько вдохновенія потрачено на прославленіе вѣчнаго Знича! Увы! И Зничъ, подобно нѣкоторымъ богамъ, уже не существуетъ. Безжалостные филологи и его низвергли съ жертвеннаго пьедестала. Но и въ средѣ ихъ произошелъ расколъ. Первый Длугошъ употребилъ выраженіе не Зничъ, но Зинчъ, назвавъ такъ жреца, поддерживавшаго вѣчный огонь. Его примѣру послѣдовалъ Мѣховита. Стрыйковскій же и Гваньини подъ словомъ Зничъ разумѣли не жреца, но вѣчный огонь. Цѣлыя столѣтія повторялось тоже самое. Кто только писалъ о Перкунѣ, говорилъ и о Зничѣ. Поэты воспѣвали его въ своихъ стихотвореніяхъ. Въ обществѣ, въ разговорахъ часто повторялось слово Зничъ, какъ эмблема вѣчности, постоянства, неизмѣнности. И все это разрушено! Профессоръ Мержинскій и Акелевичъ разъяснили, что не Зничъ, не Зинчъ, но Зиниче означаетъ мѣсто, гдѣ стояло капище, на которомъ горѣлъ неугасаемый огонь. Съ нимъ однако не согласенъ д-ръ Карловичъ. Онъ скорѣе склоняется на сторону Длугоша и увѣряетъ, что Зинчъ (ziniczus или zinczius) именно и означаетъ жреца, поддерживавшаго вѣчный огонь. Такимъ образомъ мы знаемъ теперь, что Зничъ или Зинчъ вовсе не значитъ вѣчный огонь: но что именно значитъ, мы все-таки не знаемъ, потому что не знаемъ, кто правъ, Акелевичъ ли съ Мержинскимъ, или д-ръ Карловичъ?
Кромѣ главнаго, всемогущаго бога Перкуна, было много другихъ, второстепенныхъ и третьестепенныхъ боговъ, были также и домашнія божества. Мы не станемъ здѣсь исчислять ихъ; нѣкоторые миѳологическимъ значеніемъ своимъ напоминаютъ славянскихъ боговъ.
Этимъ второстепеннымъ богамъ, нѣкоторымъ по крайней мѣрѣ, тоже воздвигались капища. Въ самой Вильнѣ, во времена Ольгерда, кромѣ главнаго храма Перкуна, насчитывалось 5 такихъ капищъ.
Хотя сущность религіи допускала и даже требовала кровавыхъ жертвоприношеній, но Литовцы не отличались кровожадностью. Намъ извѣстно немного случаевъ подобнаго изувѣрства; но и эти случаи оправдываются нѣкоторымъ образомъ глубокою ненавистью къ рыцарямъ, ибо, сколько извѣстно, только рыцарей, взятыхъ въ плѣнъ, сожигали въ честь боговъ.
Современная орфография
По сказаниям летописцев, в 1265 г., в Вильне, среди дубовой рощи, в долине, называемой Свинторога, ибо здесь был сожжен прах князя Свинторога сыном его Гермундом, — основано было капище Перкуна. Капище имело в длину около 150 аршин, в ширину 100, высота стен достигала 15 аршин. Оно было без крыши, с одним входом с западной стороны. Перед дубом стоял истукан Перуна. В этом храме была устроена галлерея в 16 аршин над стеною. В ней был сооружен главный алтарь, или жертвенник, шириною в 9 аршин, вышиною 3 аршина. К этому алтарю вели 12 ступеней, из коих каждая была поларшина вышиною и 3 арш. шириною. На этом-то алтаре во внутреннем углублении стены пылал вечный, неугасимый огонь. Углубление было так искусно устроено, что огонь не мог быть потушен ни дождем, ни ветром. На ступенях обозначено было течение луны. Насупротив входа, т. е. с восточной стороны была особая часовня с разными сосудами и священными предметами; под нею устроен был погреб, в котором хранились змеи и разные гадины. Вблизи храма находилось жилище верховного жреца, а также его подчиненного. Здесь же стояла высокая каменная башня, с которой он возвещал народу волю богов. Теперь на месте, где стоял храм Перкуна, кафедральный собор св. Станислава, а из башни устроена колокольня. С введением христианства, после разрушения храма, Криве-Кривейте жил еще некоторое время в Кернове, потом переселился в Жмудь, на берега Невяжи. Умер в 1414 г.
Вечный, неугасаемый огонь, горевший перед Перкуном, все историки и этнографы целые столетия называли Зничем. Афанасьев (в своих поэтических воззрениях Славян на природу) и некоторые другие русские этнографы тоже были введены в заблуждение, полагая, что Знич значит неугасимый огонь. Сколько вдохновения потрачено на прославление вечного Знича! Увы! И Знич, подобно некоторым богам, уже не существует. Безжалостные филологи и его низвергли с жертвенного пьедестала. Но и в среде их произошел раскол. Первый Длугош употребил выражение не Знич, но Зинч, назвав так жреца, поддерживавшого вечный огонь. Его примеру последовал Меховита. Стрыйковский же и Гваньини под словом Знич разумели не жреца, но вечный огонь. Целые столетия повторялось тоже самое. Кто только писал о Перкуне, говорил и о Зниче. Поэты воспевали его в своих стихотворениях. В обществе, в разговорах часто повторялось слово Знич, как эмблема вечности, постоянства, неизменности. И все это разрушено! Профессор Мержинский и Акелевич разъяснили, что не Знич, не Зинч, но Зиниче означает место, где стояло капище, на котором горел неугасаемый огонь. С ним однако не согласен д-р Карлович. Он скорее склоняется на сторону Длугоша и уверяет, что Зинч (ziniczus или zinczius) именно и означает жреца, поддерживавшого вечный огонь. Таким образом мы знаем теперь, что Знич или Зинч вовсе не значит вечный огонь: но что именно значит, мы все-таки не знаем, потому что не знаем, кто прав, Акелевич ли с Мержинским, или д-р Карлович?
Кроме главного, всемогущого бога Перкуна, было много других, второстепенных и третьестепенных богов, были также и домашние божества. Мы не станем здесь исчислять их; некоторые мифологическим значением своим напоминают славянских богов.
Этим второстепенным богам, некоторым по крайней мере, тоже воздвигались капища. В самой Вильне, во времена Ольгерда, кроме главного храма Перкуна, насчитывалось 5 таких капищ.
Хотя сущность религии допускала и даже требовала кровавых жертвоприношений, но Литовцы не отличались кровожадностью. Нам известно немного случаев подобного изуверства; но и эти случаи оправдываются некоторым образом глубокою ненавистью к рыцарям, ибо, сколько известно, только рыцарей, взятых в плен, сожигали в честь богов.