Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Живописная Россия, т. III. Лист 13, с. 7

Литва и Белоруссия в иллюстрированном описании 1882 года: древности и мифология, народы и обряды, история Великого княжества и Полоцкой земли, природа, Вильно и города, Пинское Полесье и долина Припяти, Смоленщина, хозяйство края. Очерки А. К. Киркора, С. В. Максимова и П. П. Семёнова.

Живописная Россия, т. III, 1882: лист 13 из 527

С. 7

Оригинал

щемъ сожженные останки одного или нѣсколькихъ человѣкъ. Но число кургановъ въ одной группѣ иногда очень значительно. Эти-то курганы и составляли кладбища. Рѣдкій случай, чтобы такой курганъ не заключалъ вмѣстѣ съ урною оружія или разныхъ бронзовыхъ украшеній.

Случается находить и одинокіе курганы, замѣчательной величины. Въ Лантваровѣ, близъ Вильна, въ такомъ курганѣ найдена бронзовая урна, въ родѣ большего котла, висѣвшая на желѣзныхъ цѣпяхъ, въ нишѣ, устроенной изъ изразцовъ, а при ней мечъ, копья, стремя, удило, шпоры изъ желѣза. Такого рода бронзовыя урны вообще считаются большою рѣдкостью. Въ Ошмянскомъ уѣздѣ, въ весьма древнемъ поселеніи съ городищемъ и курганами, сохранившемъ и названіе Городзилова, въ группѣ кургановъ, одинъ, въ срединѣ, отличался своею величиною и былъ значительно выше другихъ. Въ немъ я нашелъ урну съ пережженными костями, надъ нею наружный обручъ, знакъ достоинства боярина, состоящій изъ бронзовой дуги, покрытой серебряною пластинкою съ украшеніями въ серединѣ и при оконечностяхъ изъ серебра, съ круглыми углубленіями изъ золота. Работа весьма искусная и отчетливая. Возлѣ же самой урны лежалъ желѣзный мечъ, вчетверо изогнутый и пережженный, и тутъ же нѣсколько копій, стремена, разныя кольца и другія части оружія и сбруи, спаявшіяся въ одно и образовавшія одну массу желѣза. Во всѣхъ же другихъ курганахъ, близъ этого насыпанныхъ, оказались остовы.

Можно бы еще много привести любопытныхъ подробностей о литовскихъ могилахъ и кострищахъ; но нашею задачею было только доказать фактически, во-первыхъ, что описываемая нами область была всегда заселенною съ древнѣйшихъ временъ, и во-вторыхъ, что народъ Литовскій даже въ доисторическое время не былъ такимъ дикимъ и варварскимъ, какимъ его из образили нѣкоторые лѣтописцы, одни вслѣдствіе предубѣжденія и невѣжества, а другіе съ затаенною злобою и завистью.

Но мы не можемъ не коснуться еще одного археологическаго вопроса. Наука давно рѣшила, что Славяне подобно другимъ Индо-Европейскимъ народамъ, а слѣдовательно и Литовцамъ, придерживались страшнаго обычая убіенія, или сожиганія женъ послѣ смерти ихъ мужа и погребенія ихъ вмѣстѣ съ останками послѣдняго. Обычай этотъ явился не въ Индіи, но уже, кажется, послѣ переселенія въ Европу. Св. Бонифацій, извѣстный просвѣтитель нѣмецкихъ племенъ (755), говоритъ опредѣлительно въ письмѣ къ Этибальду, королю англійскому, объ убіеніи женъ у Балтійскихъ Славянъ; епископъ Дитмаръ (Титмаръ) говоритъ, что этотъ обычай существовалъ у Поляковъ даже во времена Мечислава; Ибнъ-Фоцланъ описываетъ какъ очевидецъ убіеніе невольницы русскаго купца и потомъ сожженіе ея вмѣстѣ съ ея господиномъ. Массуди и другіе арабскіе хроникеры подтверждаютъ этого рода извѣстія.

Сожигали ли или убивали своихъ женъ Литовцы, археологія не открыла до сихъ поръ положительныхъ слѣдовъ. Въ курганахъ съ кострищами обыкновенно одна только урна съ пепломъ и недогорѣвшими костями; эти послѣднія большею частію до того мелки, что и самый опытный антропологъ не можетъ отличить — отъ одного или отъ нѣсколькихъ субъектовъ эти останки. Въ мѣстахъ же, гдѣ существовалъ обычай обыкновеннаго погребенія, не сожиганія, какъ мы уже замѣтили въ мѣстахъ поселенія Славянскаго племени, надъ каждымъ покойникомъ насыпанъ особый курганъ и по раскопкѣ его всегда находили одинъ только остовъ; но было нѣсколько случаевъ, когда подъ одною насыпью, въ одномъ курганѣ, почивали два остова, и въ томъ числѣ одинъ женскій, какъ можно заключить по строенію черепа, по объему таза и по украшеніямъ, при остовѣ найденнымъ. Такое одновременное погребеніе мужчины и женщины въ одной могилѣ невольно наводитъ на мысль, что и между Русскими Литовскаго Полѣсья могъ существовать обычай убіенія женъ и погребенія вмѣстѣ съ останками мужа. Такихъ случаевъ не слѣдуетъ смѣшивать съ тѣми, когда въ большихъ курганахъ попадается много остововъ, потому что въ нихъ, понятно, покоятся воины, убитые въ одномъ сраженіи и одновременно погребенные.

Современная орфография

щем сожженные останки одного или нескольких человек. Но число курганов в одной группе иногда очень значительно. Эти-то курганы и составляли кладбища. Редкий случай, чтобы такой курган не заключал вместе с урною оружия или разных бронзовых украшений.

Случается находить и одинокие курганы, замечательной величины. В Лантварове, близ Вильна, в таком кургане найдена бронзовая урна, в роде большего котла, висевшая на железных цепях, в нише, устроенной из изразцов, а при ней меч, копья, стремя, удило, шпоры из железа. Такого рода бронзовые урны вообще считаются большою редкостью. В Ошмянском уезде, в весьма древнем поселении с городищем и курганами, сохранившем и название Городзилова, в группе курганов, один, в средине, отличался своею величиною и был значительно выше других. В нем я нашел урну с пережженными костями, над нею наружный обруч, знак достоинства боярина, состоящий из бронзовой дуги, покрытой серебряною пластинкою с украшениями в середине и при оконечностях из серебра, с круглыми углублениями из золота. Работа весьма искусная и отчетливая. Возле же самой урны лежал железный меч, вчетверо изогнутый и пережженный, и тут же несколько копий, стремена, разные кольца и другие части оружия и сбруи, спаявшияся в одно и образовавшие одну массу железа. Во всех же других курганах, близ этого насыпанных, оказались остовы.

Можно бы еще много привести любопытных подробностей о литовских могилах и кострищах; но нашею задачею было только доказать фактически, во-первых, что описываемая нами область была всегда заселенною с древнейших времен, и во-вторых, что народ Литовский даже в доисторическое время не был таким диким и варварским, каким его из образили некоторые летописцы, одни вследствие предубеждения и невежества, а другие с затаенною злобою и завистью.

Но мы не можем не коснуться еще одного археологического вопроса. Наука давно решила, что Славяне подобно другим Индо-Европейским народам, а следовательно и Литовцам, придерживались страшного обычая убиения, или сожигания жен после смерти их мужа и погребения их вместе с останками последнего. Обычай этот явился не в Индии, но уже, кажется, после переселения в Европу. Св. Бонифаций, известный просветитель немецких племен (755), говорит определительно в письме к Этибальду, королю английскому, об убиении жен у Балтийских Славян; епископ Дитмар (Титмар) говорит, что этот обычай существовал у Поляков даже во времена Мечислава; Ибн-Фоцлан описывает как очевидец убиение невольницы русского купца и потом сожжение её вместе с её господином. Массуди и другие арабские хроникеры подтверждают этого рода известия.

Сожигали ли или убивали своих жен Литовцы, археология не открыла до сих пор положительных следов. В курганах с кострищами обыкновенно одна только урна с пеплом и недогоревшими костями; эти последние большею частию до того мелки, что и самый опытный антрополог не может отличить — от одного или от нескольких субъектов эти останки. В местах же, где существовал обычай обыкновенного погребения, не сожигания, как мы уже заметили в местах поселения Славянского племени, над каждым покойником насыпан особый курган и по раскопке его всегда находили один только остов; но было несколько случаев, когда под одною насыпью, в одном кургане, почивали два остова, и в том числе один женский, как можно заключить по строению черепа, по объему таза и по украшениям, при остове найденным. Такое одновременное погребение мужчины и женщины в одной могиле невольно наводит на мысль, что и между Русскими Литовского Полесья мог существовать обычай убиения жен и погребения вместе с останками мужа. Таких случаев не следует смешивать с теми, когда в больших курганах попадается много остовов, потому что в них, понятно, покоятся воины, убитые в одном сражении и одновременно погребенные.