Языческое богослужение славян. Страница 83

Оригинал (дореформенная орфография)

8. Жертвы. Жертвоприношенія людей. 79

вбатьгя въ землю бревна, между тѣмъ какъ вокругъ стояли боль- „шіе деревянные пдолы, съ человѣкообразными Фвгурами, такъ что лодку тащили на бревна швыо ихъ. На лодку ставили нары, для того, чтобы на ныхъ одѣвать мертваго. Одѣвши его въ богатое платье, вносвли въ шатеръ, бывшій на лодкѣ, и сажали его тамъ, окружавъ яствами и нвтіямы, За тѣмъ слѣдовало прввесеніе въ жертву собаки, двухъ коней, двухъ быковъ, оѣтуха и курицы. Дѣвушка между тѣмъ приготовлялась къ смерти. Еѳ

наконецъ раздѣвали, вводвлы въ шатеръ, в тамъ умерщеляла—.

задушали п потомъ зарѣзывалв, Блажайшій изъ родныхъ долженъ былъ послѣ этого первый зажечь костеръ, за нимъ слѣловалы и лругіе мужчввы : каждый клалъ на костеръ по пыдающему подѣву. Костеръ разгорался, — в ладья съ шатромъ, покойникомъ, дѣвушкой, со всѣмъ, что было въ ладьѣ, сгорада» і И всегда у Славянъ погребальный обрядъ сожженія сопровождался умерщвленіемъ ме только животныхъ, но © людей; есля не кого другаго, то по крайней мѣрѣ женщины, жены ыли наложныцы *. Для погибавшаго была надежда, что онъ этимъ пожертвованіемъ открывалъ себѣ дорогу въ рай; такая же надежда была в для родныхъ покойника, вѣровавшихъ, что этими жертвзмн очищается душа его отъ грѣховъ, Вотъ почему даже и послѣ, при_„совершевіи помивокъ по душѣ покойнаго, весельія пѣснв ми вгры надгробныя предупреждаемы были смертію какого ннбудь живаго существа, какъ это видимъ и изъ обычая, сохранившагося кое-гдѣ у Карпатскихъ горцевъ и у Хорутавъ, умерщвлять ва могилѣ пѣтуха, барашка в т. п, Все это было для дзычниковъ Славянъ жертвой очищенія, Въ послѣдствіи временв прннесевіе въ жертву людей могло для нихъ соедывяться съ какимъ нибуль другимъ понятіемъ, напр. съ понатіемъ лолга истреблять враговъ, которые не могли не считать

• са ни врагами божества; но не этямъ могъ начаться обычай,

столь дикій и безправственный. Недьзя предположить себѣ ни для какого народа н о безвр о обычая, рый бы не оправдывался въ немъ причиной, хотя и ложно, сумазбродно попятой, но все-таки нравственной, согласной съ правилами вародной нравствевности. -

• Ибне Фоцлань, 11. 21.

ъ Мазрикй Хі, 5. Титмаре, Ѵші, Масуди, 317 нор.

Современная орфография

ставили на вбитые в землю бревна, между тем как вокруг стояли большие деревянные идолы, с человекообразными фигурами, так что лодку тащили на бревна мимо их. На лодку ставили пары, для того, чтобы на них одевать мертвого. Одевши его в богатое платье, вносили в шатер, бывший на лодке, и сажали его там, окружив яствами и питиями. За тем следовало принесшие в жертву собаки, двух коней, двух быков, петуха и курицы. Девушка между тем приготовлялась к смерти. Ее наконец раздевали, вводили в шатер, и там умерщвляли – задушали и потом зарезали. Ближайший из родных должен был после этого первый зажечь костер, за ним следовали и другие мужчины: каждый клал на костер по пылающему полену. Костер разгорался, – и ладья с шатром покойником, девушкой, со всем, что было в ладье, сгорала» (прим. 317). И всегда у славян погребальный обряд сожжения сопровождался умерщвлением не только животных, но и людей; если ни кого другого, то по крайней мере женщины, жены или наложницы (прим. 318). Для погибавшего была надежда, что он этим пожертвованием открывал себе дорогу в рай; такая же надежда была и для родных покойника, веровавших, что этими жертвами очищается душа его от грехов. Вот почему даже и после, при совершении поминок по душе покойного, веселые песни и игры надгробные предупреждаемы были смертью какого-нибудь живого существа, как это видим и из обычая, сохранившегося кое-где у карпатских горцев и у хорутан, умерщвлять на могиле петуха, барашка и т. п. Все это было для язычников славян жертвой очищения. В последствии времени принесшие в жертву людей могло для них соединяться с каким нибудь другим понятием, напр, с понятием долга истреблять врагов, которые не могли не считаться и врагами божества; но не этим мог начаться обычай, столь дикий и безнравственный. Нельзя предположить себе ни для какого народа никакого безнравственного обычая, который бы не оправдывался в нем причиной, хотя и ложно, сумазбродно понятой, но все-таки нравственной, согласной с правилами народной

Примечание 317. Ибн-Фоцлан, 11–21.

Примечание 318. Маврикий, 11: 5. Титмар, 8: 2. Масуди, 317 и пр.