II. Об отношении между Cronica conflictus и Длугошем

и Длугошем (Н185. Ропоп., ПЬ, ХТ стр. 14 и след., по изданию К. Пршездзецкато).

Упомянутые дпа источника—самые важные для описания Танненбергской битвы. Но исследователи расходятся в том, кото. рому из этих источников отдать предпочтенио, Каро (Севзсй. Ро1епз, ШШ, 318, примеч. 1) ставить на первом план, Стописа сопйсии8. По его мненио, эта хроника написана в 1410 году и притом, по всей вероятпости, очевидцем события. Так же думать и Кбмег (О№ Е:буискоиипа 4еб Ктиерзуезеп; ппй йсг Киозегипа Ш йег ВШйеглей, Вапй П, Вгезап 1886, 714). К тому же году относит Стоп. сопй. и издатель ее Шпрельке, по мненйю которого, она написана одним из духовных, окружавших Ягайла, в конце 1410 г. (8сыир% гег. ргиз., Ш),484). Мо-

жду теит в прошлом году Тунерть (Оог Сговзс Киео тмп5- спеп Ро1еп ипййет Репб5сееп Огйеп в Лойзсйгубаез И’озбртемз- 5б8сйеп (езсйдсйвоетевив, Пой Хут, Оапилр 1886,стр. 10 (с. 280, прим. 2) высказал мнение, что Стоп. сопй. составлепна гораздо позже, не ранйе 1416 г., и что кроме того, Длугош должен быть предпочтен этой хропике.

Тунсрт посвятиль несколько страниц (94—103) разбору содержанйя этой хроники и отношенйя ее к Ллугошу. Прежде всего он совершенно справедливо отвечает большос сходство между Стоп. сопй. и Длугошем, сходство не только в содержаши, но иногда даже и в самых выражениях. Является вопрос, как же объяснить это сходство. Может быть сделано три предположения: или хроника заимствовала из Длугоша (если предположить, что хроника составлена позднее Ллугоша), или Длугош из хроники, или, наконец, оба. то-есть, Длугош и составительхроники пользовались одним и тем же неизвестным источником. Туперт справедливо отвергаст возможность первого предположенин, так как краткая хроника вовсе не похожа па извлеченйе из подобного Длугоша. Второе предположенио тоже кажется автору неправдоподобным на том основаши, что между хроникою и Длугошем есть разногласия, как в характеристике короля Ягайла, так и в изложенши фактов. Таким образом автор принимает третье продположенйе, что сходство Длугоша и хроники объясняется из третьего общато источника.

Газберем те противоречя, которые Тунерт паходит между хроникою и Длугошем и которые, по его мненйо, опроворгают предположение, что Длугош заимствовал из хроники. (с. 280, прим. 1)

Примечание, с. 280 (1). В хроник, польское войско в два дня, 26-го и 27-го Тюня, проходит около 100 километров, что Туперт считает невозможным и чтб у Длугоша изложено иначе, более вероятно.

Примечание, с. 280 (2). Говоря об отношениях Польши, Ордена и Венгрши, хроника и Длугошт опять расходятся, именно в указаниях места и времени, тогда как содержание переговоров иприводимые речи в общем сходпы. При этом замечательно, что источники сходятся и в определениях места и времени, но только уже после того, как польское войско вступило в неприятельскую территорию.

Эти противоречие объясняет автор теэ, что предполагаемый первоисточпик говорил и о походе польского войска до

) 278

вступленйя в неприятельскую землю, ио политических переговорах только в общих чертах. А подробности и хроника, и Длугош дополняют каждый от себя; при этом Длугош дополняет вТрно, а хроника неверно. Но тут возможно и другое объясненио. Хроника имела в виду, как показывает самое заглавие ее (Стописа сопПсёп (с. 281, прим. 1), описать самую битву; все же, чтб предшествовало битве и чтб следовало за нею, имело для составителя хроники второстепенное значение, какт предисловие и послесловие. Поэтому он и говорит о событиях, предшествовавших битве, а также (как увидим пиже) и о следовавших за нею— кратко, в самых общих чертах, отчего у него и нет точности в определенйях их места и времени. (Предположение о существовании еще более краткато первоисточника — совершенно лишнее). Длугош же, писавиий не только о самой битве, новообще исторйю Полыпи, излагает все подобно. Указанные противоре-чя вовсе не доказываютт, что Длугош не пользовался хроникою вообще; они только доказывают. что он не пользовался ею в этом месте, то-есть в изложенйи событйй, предшествовавших битве, так как имел об этом болбе обстоятельные сведения, чбем краткое изложение хроники. Со вступленйя же польского войска в непрятельскую территорию, когда хроника делается подробнее, указанйя места и времени и вообще все изложение, как сказано выше, в хронике и у Длугоша— сходны.

Примечание, с. 281 (1). Разноглас1е хроники и Длугоша при описании взятия Гильгенбурга (Дубровно); это разноглас2е состоитъь в следующем. Хроника говорит, что ЯЧгайло отдал приказ пзять этот город только иррегулярным войскам: «апёпт сотлаиии роршио ее поп шШсие зпе ехридпате шапйауи» (8стирё гег. ргиз, ПТ, 485). Длугош же здесь не различает регулярные и иррегулярные войска, а говорит прямо, что Ягайло запретил брать город, что он был взят против его приказаня (Ойидовзг, Хи, 83). Тунерт объясняет это противорече тем, что в общем первоисточникТ был упомянут просто факт взятия Гильгенбурга: а так как это взятие сопровождалось большими жестокостями, то составитель хроники и Длугош, каждый по своему, старались объяснить и смягчить эти жестокости. Нам же кажется, что этому противоречйю следует дать совершенно другое объяснение.

Хроника говорит втрно, что Гильгенбург был взять иррегу-

лярными войсками. Это—вовсе не выдумка составителя хроники, как предполагает Тунерт. По крайней мере, сами рыцари в своей жалобе против поляков на Констанцском соборе (Сой. ер. уцойа;, 1081) приписывают взятее Гильгенбурга и совершенные при этом жестокости--татарам и другим неверным. (Театиат? её попопШ аШи ииййеие8 ех сепйрив гед% оррйпи СШсепЬпга, дпой ип шен$ с5% Впззио, ргой оге ипётауегпои 1и д00 вбгарет ипфисиеПет соттии5егпоб пиШ рагсепйо репив). Рыцарям, конечно, не было никакого рассчета скрывать, что жестокостл были совершены регулярпыми польскими войсками, еслибы это действительно так было; напротив, тогда обвинене против поляков было бы еще более тяжко. То же самое говорит и АппаПз(а Тиогппепяй% (8сгирё гег. рги8., Ш. 815); Талман сиуйаЛет СПрепипта ипуазегииб Л. Розйде (Зстири. тег. ргиз., Ш, 315) рассказывает о святотатствах в церквах ири взятиши Гильгепбурга, на которые едва ли решились бы католики поляки. Почему Длугош не обратил особенного вниманйя на то, что Гильгенбург был взят не поляками собственно, сказать трудпо; но, во всяком случа, он здЖсь не точен. Может быть, он боялся, что, упомянув о татарах, он этим одним упоминанием возбудить представлонио о жестокостях. Заявление Длугоша, что взятио Гильгенбурга совершилос вопреки запрещенйо Ягайла--не очень вероятно. Трудно представить себ, чтобы город, да сще сильно укрепленный, как описзываеть его Дпугошиь (Хи, 33), могъбытьвзять против приказания короля. Взять его пельзя было в насколько минут, и король имел достаточно вромепи заставить исполнит:; свос приказание-не брать города, еслибы он действительно хотбл это сделать. Таким образом Это противореч2е объяснястся просто тем, что Длугош отступил от пстины, тогда как хроника рассказывать правдиво. Предполагаемый общйй первоисточник решительно не при чем. Здесь Тунерт делает еще вывод, что Стоп. сопй. составлена из отдельных частей, на том основанйи, что хроника сначала просто упоминает о взятии Гильгенбурга, азатеи через 2 строки повторяет этот факт подробнее. Но дело вътом, что в этих 2 строках хроники говорится в сущности о том же событи— рассказывается, как придвигал Ягайло свой латерь к Гильгенбургу (8снрё гег. ргиз. ШЦ, 485). Еслиб эти два упоминанйя были в разных местах и разделялись бы другими фактами,

ь

‘тогда это могло бы служить доказательством составности хроники. Но так как они стоять рядом, при чем рассказ идет все о том же, то это двойное упоминанйе может только доказывать недостаточность литературной обработки хроники. (с. 283, прим. 1)

Примечание, с. 283 (1). Хроника говорит. что в ночь с 14-го на 15-е была буря, гремел гром и шел дождь. И в то же время рассказывает, что видна бычла луна кровавого цвета и на ной моч. Длугош же сначала говорит, что ночь была тихая и ясная и видна была луна, и на ней монах, боровшййся с королем. (При этом Тунерт забыл упомянуть, что у Длугоша описане погоды довольно странное: по его описанио, только в польском лагере была тихая ночь, а в прусском свирепствовала буря: зпезецдиепя ашбет пох ии зйайуи8 тесП& Бепирпа еёрасиИса егай, сп)из ип ехегсеи сгпсйегисо @врат егай йасио5. Уемии8 диирре уаПап: зпаша ТаБегпасшПа цчайепйо з010 ргозбгауегай, посбетцие репе Шп5отппеш Тгапзесегапи; Хи, 35). А несколько далее Длугош говорит то же самое, чтбо хроника, то-есть, что была гроза и шел дождь. Сопоставляя эти показания хроники и Длугоша, Тунерт делает два выхода. Во-первых, что первоначальный общйй источник говорил только об естественных явленйях этой ночи, то-есть, о грозе и дожде, а составитель хроники и Длугош прибавили рассказ о сверхъестественных явлениях на луне. Во-вторых, что составитель хроники, прибавляя рассказ о сверхъестественных явлениях на лун, не позаботился устранить противорчие: в дождливую бурную ночь у него видна луна. Нечего говорить о том, что упоминание о бурной ночи у Длугоша и в стоп. сопй. вовсе не доказывают существование какого-нибудь общего источника. Ночь д\йствительно была бурная, и потому о буре упоминают оба летописца. Несколько же одинаковых слов при этом «согизсайопев, йспга, бопигпа, рШиуиа» в хронике, Зстирб. гег. ргиз. ШП, 485 и «рШцуПае, рцга, согиясайопев» у Длугоша, Хи, 86) может быть объяснено или тем, что оба писателя говорят об одном явлении, или теэ, что Длугопг пользовался хропикой. Более требует внимания другой вывод автора—что как в хроник,, так и у Длугоша--противорешя. Собственно в хроникТ противоречйя, может быть, и нет: небо могло на некоторое время и проясниться, как часто бывает во время грозы. Но важно не это, а именно то, что автор хроники вовсе не заботился о том, есть-ли противорейе в его рассказе или нет,

ж

а рассказывал просто, как было, и как говорили. Это доказывает безъискусственность повествования и придет ему болеецены. У Длугоша же скорее противорече, происшедшее именно. вследствйе старанйя удалить мнимое противоречие. Повидимому,. рассказывая о виденйи на луне, Длугош счель нужным для большей правдоподобности сказать, что ночь была ясная, а& за-. теэи далбе говорит о дожде, без всякой оговорки. Интересно при-этом, что Длугош, как сказано выше, рассказывает, что в лагере рыцарей была буря в то время, как в польском. ее будто не было. Поверить этому, конечно, довольно трудно.. Наконец, самое видение у Длугоша гораздо фантастичнее и, так. сказать, разработаннее, чбмы в хронике: в последней на луне виден только меч, а у первого монах, борющййся с королем. Приняв во вниманйе все вышеизложенное, никак нельзя сказать, Что здесь——одно из противорчй между Длугошем и хроникой, которое и не позволяет будто предположить, что Длутгош пользовался хроникой. Тут не противоречие, а просто вы-. мышленные добавленшя со стороны Длугоша: в рассказе о погоде, различной в двух лагерях, о подробпостях виденя. И то, и другое добавленше, конечно, вовсе не говорят в пользу достоверности Длугоша преимущественно пред хроникой. Ничто не мешает предположить, что Длугош пользовался в этом, случа кратким рассказом хроники, украсив его по своему. (с. 284, прим. 1)

Примечание, с. 284 (1). И составитель хроники, и Длугопт рассказывают о при-- сылк двух обнаженных мечей (про обпаженные мечи говорить и 7 Розйде, бсгирё тет. Ш, 316). И тот, и другой упоминают, что при этом требовалось присутствие Витовта. Но далТе между ними разногласие. По хронике, Витовт прЁзжает по приглашению Ягайла (436); а по Длугошу (ХТ, 50), Ягайло запретил даже звать Витовта, так как тот быль занят. устройством армии, и передача мечей произошла без него, Т)- нерг справедливо предполагает в этом случай тенденциозное. искажение действительности со стороны Длугоша, с целью выставить усерд2е и неутомимую деятельность Витовта. ПисьмоЯгайла к Анне ($стр% гег. ргиз. Ш, 416) это прямо доказывает, так как в нем приходится обращение послов и к Ягайлу, и к Витовту (№оустй% гох ее Уийо1461») Тоже-и жалоба поляков на Констанцском соборе (Сой. ер. Упои@, 1014): «Ессе ойег:ип$ уо4% 4поб рПайо8 рго уо0й8, гех, ппита ей% рго.

чоб1з, гех УПойс, аПегит...» Следовательно, и в этом случай противоречйе между Длугошем и хроникой не доказываетт, что Длугош ное пользовался хроникой, так как это противорбчие есть тенденциозное искажение Длугошем верного рассказа хроники. И опять это противор$е не говорит в пользу Длугоша. (с. 285, прим. 1)

Примечание, с. 285 (1). Хроника рассказывает при началти сраженя (говорит Тунерт), что рыцари были отброшены от своих орудй, а затем далье (йапп №ел$55 е$ ии йсгзеПреп уеПег) сообщает, что рыцарями было сделано два выстрела из орудШй. Длугош же, напротивь (4йасесепв), говорить, что в начале сражения рыцари «делали два выстрела.

Но дело в том, что хроника сначала (а не далъе, как передает Тунерт) сообщаеть, что рыцари сделали два выстрела в самом начале сражения, а потом были отброшены от своих орудий. бстирё. гег. ргпв. Ш, 487; «Шп 1ро ашеш ришо Шжтеззп БеШи апёе рапПзрег рШцуиа 1е14$ её саП4а егпрй ее ршуетез а ецпогит‚ роййп$ в8о]уй. Спицпе ии 1ряи8 рШпуйе Шйсио (следовательно в самом начале сражения) 4по 1сёп8 1@ епц8- в1опе Тарйптп й рихифи8 Бозйпи й&сй егапи, дша еозися пиЦаз р1хийсв Баепегпоё, поПпта иатеп посплепмиии рег Бц)изпой епе- 510пес позй18 Фасеге робиегппё её &%айй ргимо сопотеззп спл вепие геви8 Фасио ай еи$йетщ рихий№и$ йеге рег збаййци зппё гери&. ВеПит ?есего иппо азрегтиопт. Следовательно, и хроника, и Длугош сходятся в том, что сраженйе началось двумя путшпечными выстрелами со стороны рыцарей, и мнимое противоречие этих двух источников произошло оттого, что Тунерт переставил факты в рассказе хроники. Разница между хроникой и Длугошем заключается только в том, что, по хронике, рыцари после выстрелов были отброшены от своих орудйй, а Длугоп об этом не упоминает. Поэтому Тунерт называет это известйе хропики хвастливою выдумкою («ргаМеги;сйе Ег- «ПсЫипс»). Между тем тут ничего хвастливого нет, так как сам составитель хроники не придет значения этому временному и притом местному (то-есть, только около орудйй) отступлению рыцарей, ибо сейчас же говорит, что после этого и началась жестокая битва (ЪеПию Фесеге иипо азреггишиш). Кромй того, это известйе лучше всего объясняет, почему рыцари сде-, лали только два выстрела. Предположение Тунерта, что более не стреляли вследствие дождя — неудовлетворительно, так’ йак

дождь в начале битвы был очень небольшой (рииуиа Деуи8, см.- Сгоп. сопй., 487,; внау18 её шойсзбае ршцуйае, Офидозг, Хи, 56). Длугош не упоминает об отступлениши рыцарей от орудйй, по всей вероятности, потому, что не продавал этому отступлению пушкарей никакого значения, так как орудия и без того не приносили вреда. (с. 286, прим. 1)

Примечание, с. 286 (1). Тунерт говорит, будто по хроник в долин, произошло. сражение можду литовцами и стоявшими против них рыцарями (ЁБ 50оп аи$0 Мет 1м Тиа]е 4аз Шашсее Неег шй йст и№т аейепйрегуейопйсп Теейе йс Огйсп5Бесгез Катрепэ). Между тен как, по Длугошу, неприятельскйя войска столкнулись в долин на всем протяженши своих линйй. Поэтому Тунерт заключает, что составитель хроники худо понял первоисточник, теи более. что он будто и самому себ противорфчит дальнейшим описаием («аНа ашёета рагв БозНити ех е$4сти еДссМ$ стисйегогит Бопииири8 спла шахипо Ппрейи ее сПахпоге сиш депмие Уу(о1@ сопйтевза», Стоп. сопй. 438), Тунерт понимает это описание так, что войско Витовта не участвовало в битве в долине (упю148 Тгирреп шис№ё ап )епет Катрй им Т№аДе Беииейривзипй), и видит в этом противорече с прежним указанием хроники, что в долипе сражались именно литовцы. В заключение Тунерт говорит: «МТг егбейсп апс№ ЫМетац$ лизйейс№, упе непио зПацпеуйгфес фе СЪтомик #&8».

На самом же деле хроника вовсе пе противоречить ни себе, ни Длугошу. Вопервых, Тунерт не обратил внимания, что хроника прежде, чбем описывать столкновенше в долин, говорит (437): «Спл иата шиегдпе ехегсЦи$ иати геди8, фпато йпсив Уубоиа, спта отпойеия Бозйпта асиеепв иёте ай ипуисета соршай ей сопртевз5». То-есть, говорит, как и Длугош, о столкновенШи по всей линии, сабдовательно, противорчя между хроникой и Длугошем нет. Сейчас увидим, что хроника не противоречить и самой себе. Только-что приведенный из нея отрывок продолжается так: (сопртес5!) шайогопе схокойиз Руибепотит ех ебесй5 дрвотит асбебиз йпеге ай ипуйсет огфпай впрег сепиетм йиси У0141, бапатит вапсй Сеотрй ее еапатиита позёге ргишпе асией сопртезй спши сиатпоге шахйио ее Тпспгзи едпогциа пиюио ий уаПе цпойат, 8с дчой айуегса й тпопёе ей раг; по5бга зПойЦег йе шопёе пшби%& ве 5иЦ8- серегппи 1с№п$ Дасегаге. Тй Шо ацбеш Посо роз% сопйсйци ех еавы8...» Далее чрез несколько строк: «АПа ашёет раг; Бозйцт

_279

ел сбзает овесЫз суисирегогит Потбибиз счт тахипо Ппрейп ее сШатпого спши репёе йпсй Уубо14: сопатебза се ?еге рог Богата ргеПапбез тшиёпо Шбег 5е рПигиюи1 ех штацие рагбе сесийегций, Па дпой сепя Муго]ая йпсй сорНиг гейосейсго». Для выяснения рассказа проведем еще отрывок из хроники, насколько выше тольго что выписанного: «Гп шапи йехита йцх Мубо]4и спти сешёе зпа спта бапатёо запсй беотут всйШсей еапагио ргитша асией ееПита езё 1пртеззп;». Вторая ошибка Тунерта в том, что он, как нам кажется, неверно понял приведенные отрывки хроники. По его минФнйю, хроника говорит, будто против Витовта стоило со стороны Ордсна знамя св. Георгие; основывает это мнение он на приведенных выше словах «Тй шапп йехига йпх Мубо]йи8 спта вепёе зцпа спт Бапатио запсй Сеогай зсШсе% еапатио ргйпе асиеи ееи- 1ииа ез% ипетеззия». (Ту же ошибку делаетт и Каро, Ш, 325; «мо апЁ роШ&сйПег зейе МУПо]4 мй$ зейпеп ЗсБаатеп ац? йсг йешёзсйеп ипиет йета Ваппез йез ПеШреп Ссога уоглисзиеие @е Етемйепиа Огйсп5еееге РосШиеп»). Но здесь говорится не о пемепком замени Св. Георгйя, а о польском. Тунерт упустиль из виду, что в польском войск, тоже было знамя св. Георгие (под пачальством Сокола и Збишлавка), при котором стояли чехи и мораване (О%идозг, ХП, 38). Предлог сиш оба раза (спш депёе впа спт‚ Бапатио запсй Ссогр!) имеет здесь не враждебное значенйе против, а «с» —со своим отрядом, со знаменем св. Георгие. Доказательства этого следующие.

Из приведенных отрывков видно, что хроника дФлит войско рыцарей, как бы на дв части: одна часть — ех еШесШв асиеБив или Ботииири8 сгисегогши, а другая —еапатитщ запсй беогей. Первая часть стояла против литовцев Витовта, а вторая, 1оесть, нфмецкое знамя св. Георгйя стоило против первого ряда, поляков (позге ргйм асие1), то-есть, против польского знамепи св. Георгие, так как было объяснено ‹сито Бапагио запсй Сеог- &й зсйсе& Бапатио ргише асией». И оказывается, что хроника никакого противоречя в себе не заключает. Сначала хропика говорит, что Витовт начал сражение с литовцами и с первым рядом поляков, то-есть, с польским знаменем св. Георгя. Затем разказывает, что, когда непрйятели сошлись, против литовцев Витовта оказалось отборное рыцарское войско, а против первого ряда поляков (против польского замени св. Геортия)—нфмецкое знамя св. Георгин. Наконец, описывает вкратце

сначала столкновенйе немецкого замени св. Георгие с польским, а затем переходитъь к описанию сраженйя литовцев Витовта с отборною частью рыцарского войска. Что польское знамя св. Георгйя действительно принимало участйе в первой стычке, подтверждается и из Длугоша: Длузошь (ХТ, 55), разказывая о бегств№ дитовцев, говорит: «Гцеега% ейат@ еа (етрезиайе ей запсй Сеогай ех рат%е гедиа уехШип». (с. 288, прим. 1)

Примечание, с. 288 (1). Тунерт говорит, что истробленйе правого немецкого крыла, возвращавшагося после преследования бежавших литовцев, есть выдумка составителя хроники, и что Длугош ничего об этом не знает («уоп йег ОПпрозх пис№Ш; 4аз пйпйсзёе уей55э). Между тем Длугош (ХТ, 57) говорить, что возвращавшиеся преследователи вступили в сраженйе, что многие из них погибли и обратились в бегство («Пийегеа тей% Огпсйегогиш ехегсПив Пйпапоз ее Вий№епов ипойепёев ипзесиайпя... ЕП азрегит впссейеп!№из поуй риепабогиОп8... сегиатиеп... асиев Стисиегиса стапй о юйири$ )асбпга ехсерба, отфйпй0ц$ ип;прег сопйи% ее №& дш отфпев йпсееапё, регеприк... Мпай ац8.. БозНит, @пов ип Поси8 аПданой Ёи50% ргойрагоз9пе уийсга?, Тпраш ей йсуйсйопет ехйтетпал еасеи& орезиееайпг»). А хроника прямо говорит, что не все возвративпйеся из преследования были уничтожены п даже указывает, которая часть осталась (438). Следовательно, свидетельства хроники и Длугоша очень близки друг к друту. (с. 288, прим. 2)

Примечание, с. 288 (2). Тунерт, говоря о разлийи в характеристик, Ягайза в хроник, и у Длугоша, обращает внимание на то, что по хроник Ягайло, увидя несущагося на него магистра, хотел прямо на него броситься, а по Длугопу-—сначала, испугавшись, послал Збигнева Озесницкого за подкреплением, а затем вдруг, когда тот возвратилея ни с чем, проявил необыкновенную храбрость. Из этого извйстия Тунерт деласт заключение, что Длугошт рассказ о храбрости Ягайла взял из первоисточника, не замечая, что он противор$чить только что обнаружившемуся страху короля. Не пужно доказывать, что вместо предполагаематго первоисточника, Длугош мог зайимствовать это и из Сгоп. сопй. (с. 288, прим. 3)

Примечание, с. 288 (3). Тунерт указывает на краткость и неточность хроники в рассказе посл битвы, именно на петочности места и времени. Объясняет он это тем, что составитель хроники неудачно стал распространять первоначальный источник, который был еще короте. Мы уже говорили, что это объясняется тем, что состави-

тель хроники описывал собственно сражение, а остальное, то-есть, то, что предшествовало сражению и чтбо следовало за ним, он упоминает только в общих чертах.

Из всего сказанного можно сделаз следующйе выводы:

1} Хроника должна быть разделена при рассмотреши на 2 части: а) существенная — описание сражения, №) несущественная—описание событйй, предшествовавших сражению и слОдовавших за ним. (с. 289, прим. 1)

Примечание, с. 289 (1). Существенная часть хроники, то-ссть, описанйе самой битвы по своему значенио выше Длугоша. (с. 289, прим. 2)

Примечание, с. 289 (2). Между хроникою и Длугошем —большое сходство, которое скорее всего объясняется тем, что Длугош пользовался хроникою, именно существенною ее частью. Приводимые против этого инения Тунертом противореия между хроникою и Длугошем в описании самой битвы — частью мнимые, частью результат тенденцйй Длугоша.

Далие Тунерт старается доказать, что хроника составлена гораздо позже 1410 г. Самое основание, из которого при этом он исходит, — ложное. Он исходит из мнения, что хроника везде, гд® противоречить Длугощу в важных случаях, неверна. Но мы уже видели, что все эти противоречие в описании самой битвы (существонная часть хроники) или мнимые, или говорят не в пользу Длугоша. Главное доказательство позднего происхождения хроники Тунертъь ищет в рассказ о присылк мечей. Он сравнивает рассказ хроники о присылк мечей с рассказом о том же факте в польской жалоб на Констанцском соборе, в письмах Ягайда к жен и к епископу познанскому, у Длугоша, отчасти у Тоанна Посилге, и стремится доказать, что составитель хроники пользовался жалобой. Тунерт (стр. 102) говорит так: Только по хронике и по жалобе, мечи приносятъь герольды короля венгерского и герцога штеттинского, и притом по поручению магистра и маршала -королю и Витовту. Оба же упомянутые письма Ягайла и Длугош отступают в этом известйи и по тому, и по другому пункту.

Между тем, на самом дбае,—несовсбм так. В первом пункт% (относительно герольдов) с хроникою сходится Длугош (ХТ, 49). Что в коротких письмах Ягайла не упоминаются имена терольдов, ничего удивительного в том нет. Во втором пункте (о том, кто кому послал мечи) с хроникою сходитея письмо

Ягайла к Анн® (8стири. гег. рги8. Ш, 426), по которому тоже магистр и маршал присылают мечи Ягайлу и Витовту (шавибег сгисйетогии се шагясОаисив... поЫ4 ег4... Мио140 рег зпов Пего4о8 4поз вПайоз фтохегипё с @сепёез: поуегй8, гох ее Меео14е)... Длугош говорить только о магистре, не упоминая маршала, вопреки ясному указанию в письме Ягайла. Слбдовательно, из этого можно только заключить, что Длугош не точен. Таким образом хроника сходна не только с жалобой поляков, нои с письмом Ягайла к Анне, которое только не называет, какие герольды. Напротив, между хроникою и жалобой есть гораздо болбе заметное различие (но известно, почему Тунерт не обратил на это внимание). В жалобе поляков определенно говорится только об одном герольде, за то не только сказано, чей он, но даже упомянуто и его имя (<рег дчозйали Вогаййо5 ее спапиег Вашись Петаийцта кегепи$5иши ргипсир% йотиии биайвтипй Бошапогил геди5, шави8&1 огйип&дпе ей шагза2си ]пз31опи0пя йцо вПайй пой18 зппи ргезспёай2». Сой. ер. Упои@, 1014, Уобд%, Севзсй. Ргепв, УП, 84. примеч.). Про другого же герольда не скгзако, соткуда он было Между теи в хронике читаем так (436): «уепегици ай тесета йпо йега]4;; ппи$ гери; Нппсагиегеси ех раге пафи8021есуавипайпта рогиапя еТайиила ее аШПег йпсв бсесупеп$ апит 5иииШег вПафиита ех рахйе шагза1си йпси Уубой40 4апйпт тшапи Тепепд». То-есть, про обоих герольдов сказано, откуда они: один от. венгерского короля (Сигизмунда, он же император), другой от штеттинского герцога; за то нет собственного имени Вашись. Кроме того, жалоба говорит, что мечи присланы от магистра, маршала и Ордена («Ессе ойегиюи8... 4по$ аПайио8...ех ратие ша- @15й71 ее шат5сеа]си ее йайгпи огфпиив ТЪепбописогип». Сой. ер. Упо!@, 1014), а хроника—только от магистра и маршала («Мави5ст Бцпс»... Фгией зПафит... ее ех раге шпатза1си апито йаге йбейети$, Стоп. сопй., 487). При этом хроника распределяет эти мечи так, что магистр посылаетъь меч Ягайлу, а маршалт Витовту, чего нет в жалобе. Одним словом, изв\стие хроникио мечах вовсе не похоже на заимствование из жалобы.

Далее Тунерт указывает, что в хронике, как и в жалобе, герольды в своей речи, между прочим, вызывали поляков выйдти из лесу на бой, а в письмах Ягайла этого нет. Но тут автор даже сам приводит свидетельство Тоанна Посилге, который тоже говорит о лес% («Опй йег шагзсеа]к запёе

йсте Копире схнеу Паге 5уеги Бу йеп Пего!фп, йа8 Вег шисйё во Песс 1в йст уа]йе, 5ипйет йа5 Вог Вогуосхосе цЁ йав гйше», бсгирё. тет ргив. Ш, 316) и Длугоша (ХТ, 50: «педие йе саейето Дай%ев, её шшбта вПуаз пешогацие сопейвиепв, ридпаш бгайав»). Не понятно, почему г. Тунерта смущает, что в письмах Ягайла приведена не вся речь герольдов: при их краткости, это вполн естественно. И из того, что в письмах не упоминается о приглашении выйдти из лЁса (которое есть в хронике, въжалобе, у Тознна Посилге, у Длугоша), нельзя, конечно, делать заключение, что хроника взяла это приглашеше из жалобы. В хронике оно приведено просто потому, что действительно было сказано (действительность этого приглашенйя признает и Тунерт) и было известно составителю хроники.

Наконец, Тунерт приводит из жалобы и из хроники ряд сходных выраженйй в рассказе о мечах. Но первое же выражение приводепо у него пе полно, как из жалобы, так и из хроники. Взятые же вполне, он обращают на собя внимание скорйе различием, чбм сходством (о чем уже говорено выше). У Тунерта (102) выписано из речи герольдов:

СопсПоесйё (то-есть, жалоба на Констанцском соборб): ех рагие шафзи8ёт1 ей шагза]си. СЪг. 486: ех рагие тшагзаДси.

Но это только, так сказать, половина выраженйй:

В жалобе читаем: ех раг%е шази$0и1ейё МагзсаДси ей игайгило ога. Т№еи%. (Тогд%, УП, 85 примбчанйе. Тунерт цитирует это по отрывку у Уоида. То же самосе в Сой. ер. Упо1@, 1014).

В хроник,: шазизет (Ъипо иы фтей еиафипт).. ех рагие шагва1с1 (апит йате йеестпи ).

О том, что в этом случа выраженйя письма Ягайла к Анне сходны с хроникою, было уже сказано.

Другие выражения, приведенные Тунертом из хроники и из жалобы (как-то: «вПай:оз ШИ зпи5и4ит или рго зиеифо», «пё еПрай$ сатриш илиПоспх», спт папзиейифпе апию2»), как сходные, встр\чаются точно также и в письмах Ягайла ($схир% гег. ргиз. ШП, 425—427). Выражен3е о леее—в подобной же формй у Тоаипа Посилге, как уже упомянуто выше. Следовательно, хроника относительно выраженйй сходна не только с жалобой, но и с другими источниками. И все эти сходства выраженйй в разных источниках очень естественны, так как они передают верно одну и ту же речь герольдов, которая действительно была

сказана в таких выражениях. И никакого заимствования доказывать этим сходством, очевидно, нельзя.

Продполагая в хроник заимствования из жалобы и притом не прямо, а чрез посредство предполатасмого первоисточника, Тунерт заключает, что хроника составлена значительно позже 1416 г. (то-есть, года составлонйя жалобы). Но так как предположения его о заимствованши хроники из жалобы и о существотанйи какого-то первоисточника риипительно ничем не подтверждазются, то и вывод, конечно, не может быть принятъь. Нет никакой причины сомнФваться в том, что Стомйса сопйсиив-— современна Танненбергской битве.