О составе литовских летописей. Страница 74, печатная с. 103
Скан журнальной страницы 1901 года, транскрипция в дореформенной орфографии и та же страница в современной орфографии.
Оригинал (дореформенная орфография)
не сказано, что онъ въѣзжалъ въ городъ, но сказано только, что онъ прислонилъ колье къ стѣнѣ; впрочемъ Стрыйковскому были извѣстны лѣтописи и этой редакціи; „а другіе лѣтописцы свидѣтельствуютъ“&, замѣчаетъ онъ, „что овъ (Ольгердъ) только приставилъ копье, чтобы Москва помнила, что Литва съ Ольгердомъ приставляла свое копье подъ замокъ московскій“ (Стр. П, 19). Почти то же самое мы чатаемъ и въ лѣтопися, изданной Нарбутомъ. Относительно границъ, положенныхъ по миру, заключенному между Ольгердомъ и Дмитріемъ Гоавновичемъ, Стрыйковскій приводитъ два свидѣтельства: по однимъ лѣтописцамъ, Ольгердъ требовалъ, чтобы граница была по рѣкѣ Угрѣ; по другамъ, чтобы по Можайскъ и по Утру; утверждена была граница съ одной стороны по Можайскъ и съ другой, по Угру; въ лѣтописи, изданной Парбутоыъ, граница была по Можайскъ и Коломну. (Лѣт., изд. Нарб., 21. Стр. П, 12).
Извѣстіе о Гастольдѣ взято изъ лѣтописей; такъ, говоря о томъ, что Гастольдъ былъ воеводою Подольскимъ, Стрыйковскій ссылается на русскія лѣтописи. (Лѣт., изд. Нарб. 20. Стр. П. 14). Весь разсказъ о водвореніи католаческахъ мопаховъ въ Латвѣ, убійствѣ ихъ и наказаніи убійцъ Ольгердомъ во многомъ напоминаетъ намъ лѣтопись, изданшую Нарбутомъ. Фактическая разница между нашею редакціею литовской лѣтописи и той, которою пользовался Стрыйковскій, заключается только въ слѣдующемъ: виленскіе граждане убили моваховъ, когда Гастольдъ былъ въ Цѣхоцниѣ; по нашей редакціи, въ походѣ подъ Москвою, слова, съ которыми обратились виленскіе граждане къ монахамъ, по Стрыйковскому, были слѣдующія: „Плывите на томъ сосудѣ, который вы намъ приказывали прославлять и о которомъ вы вамъ проповѣдывали“ (Стр. Ц, 14). По лѣтописи, изданной Нарбутомъ, мятежники говорили монахамъ, привазаннымъ ко крестамъ и пущеннымъ по Виліи: „съ захода солнца пришли, на заходъ пи ступайте. Зачѣмъ истребили нашихъ боговъ“? (Лѣт., изд.
Нарб., 21, 29).
і Перечень дѣтей Ольгерда Стрыйковскій взялъ изъ лѣтописей; этотъ перечень сходенъ съ подобнымъ же перечнемъ, находящимся въ лѣтописи, изданной Нарбутоыъ, (Лѣт., изд, Нарб., 12. Стр. Ц,, 57, 568). Извѣстіе о чнслѣА' женъ у Ольгерда Стрыйковскій тоже заимствовалъ изъ старыхъ лѣтописцевъ русскихъ и литовскихъ, „соглашая ихъ для отысканія иравды цѣлыхъ пятнадцать“. Первая жена. у Ольгерда была Гулілнія, а вторая Марія; въ лѣтоциси, издацной - Нарбутомъ, наоборотъ. Безъ сомнѣнія, изъ литовскихъ же лѣтописей
Современная орфография
не сказано, что он въезжал в город, но сказано только, что он прислонил колье к стене; впрочем Стрыйковскому были известны летописи и этой редакции; „а другие летописцы свидетельствуютъ“&, замечает он, „что ов (Ольгерд) только приставил копье, чтобы Москва помнила, что Литва с Ольгердом приставляла свое копье под замок московский“ (Стр. П, 19). Почти то же самое мы чатаем и в летопися, изданной Нарбутом. Относительно границ, положенных по миру, заключенному между Ольгердом и Дмитрием Гоавновичем, Стрыйковский приводит два свидетельства: по одним летописцам, Ольгерд требовал, чтобы граница была по реке Угре; по другам, чтобы по Можайск и по Утру; утверждена была граница с одной стороны по Можайск и с другой, по Угру; в летописи, изданной Парбутоы, граница была по Можайск и Коломну. (Лет., изд. Нарб., 21. Стр. П, 12).
Известие о Гастольде взято из летописей; так, говоря о том, что Гастольд был воеводою Подольским, Стрыйковский ссылается на русския летописи. (Лет., изд. Нарб. 20. Стр. П. 14). Весь рассказ о водворении католаческах мопахов в Латве, убийстве их и наказании убийц Ольгердом во многом напоминает нам летопись, изданшую Нарбутом. Фактическая разница между нашею редакциею литовской летописи и той, которою пользовался Стрыйковский, заключается только в следующем: виленские граждане убили мовахов, когда Гастольд был в Цехоцние; по нашей редакции, в походе под Москвою, слова, с которыми обратились виленские граждане к монахам, по Стрыйковскому, были следующия: „Плывите на том сосуде, который вы нам приказывали прославлять и о котором вы вам проповедывали“ (Стр. Ц, 14). По летописи, изданной Нарбутом, мятежники говорили монахам, привазанным ко крестам и пущенным по Вилии: „с захода солнца пришли, на заход пи ступайте. Зачем истребили наших боговъ“? (Лет., изд.
Нарб., 21, 29).
и Перечень детей Ольгерда Стрыйковский взял из летописей; этот перечень сходен с подобным же перечнем, находящимся в летописи, изданной Нарбутоы, (Лет., изд, Нарб., 12. Стр. Ц,, 57, 568). Известие о чнслеА' жен у Ольгерда Стрыйковский тоже заимствовал из старых летописцев русских и литовских, „соглашая их для отыскания иравды целых пятнадцать“. Первая жена. у Ольгерда была Гулилния, а вторая Мария; в летоциси, издацной - Нарбутом, наоборот. Без сомнения, из литовских же летописей