II. Состав полного свода

летописи. Вероятнее, впрочем, первому. Стрыйковский, в буквально заниствованное из летописи выражение, часто вставляет свои личныя заиечания, которыя могут быть открыты только сличением этих мест с Литовскою летописью. Между тем в данном случае этого сличения иы сделать и не можем, так как в изданной Нарбутом Литовской летописи начала не сохранилось, Во всяком случае достоверно только то, что когда Стрыйковский (род. 1547-и-1580) составлял свою хронику, полный свод Литовских летописей уже был составлен, т. е. мы полагаем, что он появился не раньше второй половины ХИТ века и).

Состав полнаго свода.

Относвтелсно состава полнаго свода Литовской летописи издатель его, Нарбут, говорят следующее: „подлинник составлен из трех отдельных летописей, Первая прерывается смертию Мендога и заключает в себе места отличныя! Способ изложения и подробность описаний оригинальныеиии...“ Вторая часть начинается со времени смерти Мендога или со слов „Ро иошие 5еуше шиппевеха итешиа пешаио, у п посзепи аеи еузё иеЁки коиаи иииомеки Мипиоее“ (Лет. изд. Нарб. 8 стр.) и продолжается до 1320 года... Третья часть начинается с 1820 года, Числа означены в ней по обыкновению русских летописцев; рассказ изложен сокращенно, но ясно и правдоподобно, К концу писатель распространяется более, особенно о царствования Казимира Ягеллона ® Александра“ (Журн. Мин. Нар. Просв. 1840, № 6, 88 и 89 стр.}. Данилович о составных частях летописи Быховца, изданной Нарбутом, говорит следующее: „что до меня касается, я признавал бы первою частию, т. е. обнимающей баснословныя времена, события от Палемона до принятия государства Миндовгом. Вторая часть, от Миндовга до Гедимина. вероятно почерпнута из Волынской летописи, и яз какихъ-то неизвестных доселе литовских источников и русских летописцев. Дальнейшее описание событий со времен Геднмина заимствовано из летописи, мною изданной. Затем времена Казимира, Ягеллонскаго рода, могут быть произведением самого автора летописи" (иеиа. 94, 95). С этим последним едва ля можно согласиться, потому что летопись оканчивается 1506 годом; описание событий на пространстве

1и) Г. Антоиович относит составление полнаго свода летописи также ко второй половине ХИТ столетия. (Оч. Ист. в, кн, Лит. в Моногр., стр. 14).

времени от избрания Казимира, т. е. с 1440 до 1506 года, не может принадлежать одному лицу; необходимо предположить за это время несколько летописателей. При том известия за время Казимира, как увидим ниже, не все имеют характер летописных заметок. Теперь переходим к обозрению самого летописнаго свода.

Первая часть летописей от начала пх до княжения Миндовга составлена из народных преданий, выводящих княжеский род от переселенцев из Рима, прибывших к устью Немана, По летописному рассказу выводятся между спутвиками героя Палемона четыре знатных римских рода: Довспрунги (герб Китовраса), Преспора Цезарина (герб Колумнов), иулиав (герб Урсинов), Торога (герб Розы),. Залача летописи показать, как княжили эти роды ни как престол в концеъж концов перешел к Гедимиву, происходившему из рода с гербом Колумнов. Летопись постоянно указывает на эту цель; после известия о смерти Войшелга летопась замечает: „у иии зиа ийоКопаи гой Коиаиаигу Кушзкоео Роиешопа“ (10). и на литовекий книжеский стол вступает старейший из рвыских родов Довспрунгов (герб Катовраса); род этот прекращается Лаврашем, сывом Римовта, постригшимся в монахи; ва престол вступает Витенес, провсходящий из другого знатнаго рода римских выходцев, имеющих в гербе своем колонну.

Другая часть преданий чисто местваго характера — это предания о покорении литовскими князьями русских княжествъполоцкаго и луцкаго й о построении различных городов 7).

О начале литовской летописи, изданной Нарбутом, Данилович говорит: „в Литве ходили верно древния народныя предания; мы находим следы разбойвических нападений Литвы на Русь в летописях сего народа; вз всего этого слепили первую часть; остальное заямствовали из летописей прусских и вевгерских, а чего там не доставало, дополнили выдумками, и таким образом составили историю первой эпохи (Журнал Министерства Народнаг Просвещения 1840 0 6, 94 стр), Но, как мы видели, заимствованнаго из прусских и венгерских летописей ничего нет е).

%) К мествым же преданиям относится и известие о кнажне Параскеве Пракседис; это переделка в католическом духе жития прец. Еевфросинии Полоцкой. Данилевичь, История Полоцкой земли, 244 стр. (с. 31, прим. 1)

Примечание, с. 31 (1). Г. Антонович говорит: „составитель этой летописы собрал множество легенд, сложившихся в качестве местных н родовых преданий многих областей и фамилий литовских. м разместил дошедшия до него сведении в

Без всякаго сомнения, первая часть составлена какимъ-либо литовским книжником в позднейшее время; это видно по всему: книжник этот знает и о Венеции, и ; римлянах; знает несколько я по-латыня, на поздвейшее пройсхождение указывает и объяснение слова „Литва“ от сокращения латинских слов „ииив“ и „еичеа“. По объяснению литовскаго книжника это произошло следующим образом: Кирнус, Литовский князь, назвал берега реки Вялии „Пичв“; а так как народ там играл на трубах, то он сложил Шичз ни ипеа и назвал эту страну „ееишеашиа“, простой народ, не умея выговорить по-латыни, стал себя называть просто Литвой.

В конце средних веков, при знакомстве с классическим Римоч, вообще любили производить названия стран и народов, происхождение царствующих фамилий из Рима, наполнившаго своею славою весь свет; так, по известиям иностранных писателей, Гоанн 1% Грозный производил свой род от брата Августа Прусса, от котораго в четвертой степеня происходил Рюрикк; от Прусса же получила свое название Пруссия. Такою книжностию отличается и это объяснение Литовской летописи.

Княжение Миндовга описано по Волынской летописи, как это и предполагал Данилович. Именно из нея взято известие об изгнании литовских князей Миндовгом (ср. Лит. Лет. изд, Нарб., 7, 8, лет. по Ипат. сп. 541—543). К сожалению, в рукописи, издаяной Нарбутом, не достает отрывка об его убиении, О Войшелге, об убиении Товтивила и Тройнаты взято почти буквально из южнорусскаго свода (Ср. Нарб. 8, 9. Лет. по Ипат. сп. 567—569). После краткаго упоминания о походежю Войшелга ва Польшу в 7268 году, в литовской летописи, изданной Нарбутом, опять идет занмствование из южно-русскаго свода, о вторичном поступлении Войшелга в монастырь н убиении его. Заниствование во многих местах дословное 7).

последовательной связи“, „Предания, дошедшия до составителя летописи Быхоеца, были запыствовапы им пли из существовавших еще в половине Хеи столетия, хотя значительно пскаженных вымысламл, я неясных местных токографических преданий... или из фамильпых преданий знатных литовских родов... может быть из пх фамильных записок ни документовъ". (Моногр. 14. 15 стр.). и.

т) После пзвесиия о походе на Польшу в Литовской летописи читается так: „А роиботп рапииосху }еши, у осегувиуивиа м КВпвкшии иига, у млиаи па веее скуп схегпесхеви, у розигуезиа м схегпсу, у ровхои м шопазиуг ио егомака, е

о соотлве так нАзывлЕМых литовёких летопискй. 81

(Лет. Нарб. 10. Летопись по Ипат. сп. 573). При известии об убиении Войшелга составитель Литовской летописи не преминул вставить выражение: „у иё@«ё виа ийоКопаи гой Кпиаиаиу Вушзкоео Роиешепа“-- выражение, не находящееся в южно-русском своде. Дальнейшия известия Литовской летописи до вокняжения Гедимина занмствованы, по словам Даниловича, „из какихъ-то неизвестных доселе литовских источников и русских летописцевъ“ (Журн. Минист. Нар. Просв. 1840, 6 6, 95). Из литовских князей, упоминаемых за это время в русских летописях, мы находим одного только Тройдена, вступление котораго на престол отнесено в южно-русском своде к 6778 (1270) году. Об нем в русской летописи сказано следующее: „начаша княжати в Литве оканьный и безаконьвый, и прокляты, немилостивый Тройден, его же безаконья не могохом псати срама ради: так бо бяшеть безаконьник, яко и Автиох Сурьский, Ирод Ерусалимъскый и Нерон Ричъскый, и ина многозлейша того безаконья чиняше“. (Лет. по Ипат. сп. 574). На это иесто Русскей летописи есть ссылка и в своде Литовской летописи при известии о княжении Тройдена: „е епичсгу иеши“ сказано в ней: „иаш па иош Каиаиешии жеиикй меики сзупи, гиасеу, г гозиши, у х шахоеъгаву, у за!иб4у зузкимаи, у пай гешиаши исе зишуиа оКгыифйзижа слупи, 52и07 гоузееу оризииеи го тизеоу кгописе, 1% Богзгу еуи иуш хешиаш, у оКгииниизгу па висе, пиие Опиуосе еугвеи у игой иегизайшзки, у №гоп КушзКи вгио?и иак окгпипу у маиесгву“. (Лет. Лиат. 11, 19). Далее идет известие о похищении Довмонтоы жены у брата своего Наримунта в бегстве Довмонта в Псков, при чем очевидно в Литовской летописи смешан факт, случившийся с Довмонтом, современником Миндовга, и послуживший причиной убийства последняго, Впрочем смена лисетком вмиаиоео Рапииа, а м шопавиугу еуи вазиоиаиеи }еео Нгуеогу Роиопиюи реки}, у еайбпсту иеши м шопазиугу еуи жеишу пзеоийоп, у шезхКаи пешаио е шопавиуту“. После этих слов издатель замечает: „]йё нугахи А роиот до Койса иеро оКгезп, чиашек хе зиагеро огидиваип, паиеицсу 4о пргхейписе оромиайай, зривциису Кгопиф иа шуипие меиамии. Это замечание не верно. Приведешшыя слова не есть повторение уже сказаннаго, а новое известие о вторичном цоступилении Войшелга в монастырь ми соответствуют следующим словам южнорусскаго свода: „Посем же Войшелк... опять восхоте приати мнисьий чин... мде до Угровьска в монастырь ко святому Данилью, и взя на ся чернечькии порты п поча жити в монастыре, Григорей же Полониньскый еще бяше жив, наставнак его... оы же приеха к нему м настави его на путь чернечькийе (Лет. по Ипат. сп. 578). Биографии Войшелга, по мнепию г. Антоновича, разска зана еще разе, при чем оп назван Лаврашемь, (Мои. 15 сгр.).

товских князей от убиения Войшелга до вступления Тройдена, котораго Литовская летопись выводит от одного из римских выходцевъ-Довспрунга с гербом Китовраса, принадлежат к числу позднейших вымыслов, в русских летописях об этих князьях не упоминается ни слова, равно как и об убиении Тройдена и). Вообще о литовских князьях точных сведений за это время нет; исторических личностей, кроме известных нам по русским летописям, мы больше здесь не находам.

Итак до княжения Гедимина литовской летописи мы не видим; опясание княжения Миндовга я Войшелга заниствовано из южно-русскаго свода, а известия о начале Литвы и других князьях заимствованы из народных преданий и украшены вымыслами. Не больше исторической достоверностя мы найдем в лнтовской летописи и за княжение Гедимина: за его княжение только одно известие вошло в нее из письменнаго источника и обозначено точным годом, это известие о выходе Анны, дочери Гедимнна, за Казимира Великаго, сына Владислава Локетка; число года составитель летописи ставит на основания записи: „Коии ризапо ой Воиоео пагоиепия 1823 пойц и). Остальныя известия — ни что иное как предания и распадаются на две группы: предания, подкрашенныя и добавленныя составителем свода; к ним относятся рассказ о покорении Гедпмином русских княжеств; рассказу придан даже характер правдоподобия: сообщаются некоторыя вымышленныя подробностя и числовыя данныя, напр. Гедимин пошел из Берестья на соединенныя силы южнорусских князей „па @таеоу пейеи ро меПсе 4ви“, под Киевом стоял месяц. Покорение Гедимином русских княжеств киевскаго и волынскаго *) изображено одинаковыми выражениями, чтд заставгт) Рассказы об отнатии Наримувтом жены у Довмонта и об убиевии Тройдена Довмовтомъ--видомзыменени@я рассказов южно-русскаго свода о похищении жены у Довмонта Миндовгом ни об убиенив Тренятою Товтивила, о чем в лет., изданной Нарбутомв, сообщено уже выше (9 стр.) по южно- русскому своду. Вообще эдесь замечается значительное смешение имен литовских князей: Мивдовг и Тройнат смешиваются с Тройденом, Лавраш с Войшелгом, Войшелг с Довмонтом, который называется то братом Наримунта, то братом Миндовга. (с. 34, прим. 1) (с. 34, прим. 2)

Примечание, с. 34 (1). Лет., изд. Нарб. 17 стр. В Поз. рук. (8 стр.) зать Гедимина ошибочно назван сыном Казимировым, Владиславом Локетком, и свадьба отнесена к 1820 г.

Примечание, с. 34 (2). Г. Антонович совершенно отвергает известие летописи Бихоеца ф завоевании Киева (Мон. 50—67 стр.)ф „весь рассказъ“, говорит он „составлен

© состАВ ТАк нАЗЫВАЕМЫых литовских левтопискй, 33

хяет предполагать, что предание записано одним лицом. К другой группе чисто народных преданий относятся известия о построении Троков и Вильны, о сне, виденном Гедимином на месте, где впоследствии построена Вильна, и об его истолковании; на эти же предания намекает и имя Гручшия, из рода котораго произошел Гастольд, виленский воевода, Несколько раз повторяющияся выражени@я при объяснении различных мествостей около Вильны („еёе у пуви гожпи Тиагиа иога“... „а иерег иузаиа“.. „Коиогпип пупи гомпи иузоип") принадлежат позднейшему составителю литовской летописи. Точно таким же характером мифичности отличается и известие о женитьбе Кейстута (Лат. Лет., пзд, Нарб. 17,18), которое стойт какъ-то одиноко, викак не вяжется ни с предыдущим, ни с последующим изложением; да в самая Бирута никогда после не упоминается, Чем же объяснить такое, повидимому, не идущее к делу замечание о женитьбе Кейстута? Кажется, ни чем иным, как только тем, что летопись была составлена лицом, расположенным к Кейстуту и в особенности как к стоятелю за отдельность и самостоятельность Литвы против притязаний поляков Ватовту. На после/днее предположение наводит упоминание о месте родины этого литовскаго героя, Заметка о построении Витовтом после смерти Кейстута костела Божией Матери на месте своего рождения могла принадлежать позднейшему составителю Литовской летописи. Известия за время княжения Ольгерда распадаются на две части: одни вошли в краткий свод литовских летописей, именно об изгнании Явнута из Вильны (18 стр.), об основании Подолии братьями Кариатовичами н о войне Ольгерда с Федором Кариатовичем (19, 20 стр.); другия известия являются в полном своде Литовских летописей в первый раз, именно: о виленском воеводе Гастольде, который первый основал в Вильнве католический францисканский монастырь

мз двух преданий, относившихся к двум отдельным событиям, случившимся развовременно“ (стр. 56). По изысканиям проф. Антоновича, из семи кназей, упоминаемых в летописи, только два были современниками Гедимина, три кназя жили в другое время, имена двоих князей совершенно вымышлены. Некоторые города, подчинение которых приписывается Гедимину, никогда не были в киевской зависимости, а другие м совсем не существовали, например Слеповрод (рзка), Но другие историки склонны признать за эетописным мзвестием долю правды. „Уже при Гедимяне Киевская область“, говорит Иловайский, „ваходилась в полузависимости от Литвы“ (Ист. Рос. П, 73 стр., а также 16 прмым. на 540 стр.). Проф. Дашкевич тоже признает, что большая половина Киевскаго княжества была покорена Гедимином (Барбашев, Витовт и стр.).

(20 стр.), о походе Ольгерда на Москву и убиении виленскими жителями францисканских монахов (21, 22 стр.), Об известиях перваго рода уже сказано нами выше; что же касается до известий второго рода, то отяосительно их можно сказать, что только йзвестие о францисканских монастырях в Вильне отличается достоверностью; известие же о походе Ольгерда под Москву носит на себе следы народных преданий, Именно тут рассказывается, что князь московский Дмитрий Иванович послал посла к Ольгерду с огнен и саблею, давая тем знать, что он будет у него „ро Кгазпоу мезпе ро иусеошип иеиа". Князь Ольгерд будто бы вынул кремень и губку и, запалив ее, дал послу с обещанием прибыть в Москву и похристосоваться с князем красным яйцом. На саный день воскресенья Христова, когда великий князь шел от утрени, князь Ольгерд показался на Поклонной Горе. Князь Дмитрий не мог сопротивляться Ольгерду и просил мира. Последний удовольствовался только тем, что прислонил свое копье к стенам Москвы, граница между государствами была определена по Можайск и Коломну (Нарб. 21, 223). Очевидно, что в этом известии много баснословнаго; ни одного нападения Ольгерда на Москву не было на пасху; ни однажды не была поставлена та граница, которая указана в литовской летописн. Без сомнения, в памяти народной сохранилось воспомивание о борьбе Ольгерда с Москвою, и позднейший составитель летописнаго свода, не имея под руками более точных кзвестий об этой борьбе, внес в свой свод предания, сохранившияся в народной памяти, Выражения: „еёе иерег Виеикара ииейзКоиео ажог“....,„ей@е иерег Киазхиог Маики Воиоу“ (20 стр.) „ иерег Воиаиа шика 8и0и е 5аёи ВияКариеш" (22 стр.) и т. п. могут принадлежать позднейшему составителю летописнаго свода.

Перечисления детей Ольгерда и Кейстута в кратком своде литовских летописей нет; значит, составитель полнаго свода имел у себя под руками еще какие-либо источники, из которых и внес в свой свод имена детей Ольгерда и Витовта, Это перечисление интересно по следующей прибавке при имени Витовта:....,„а кои КБчзиром 058иаи, 4ае еуе ишия иеши Гаг} и кои зиа осегезиуи е ГайсКкаии миги, иоеёп ишиа иеши 4апо Аиехавиег® (иЫи4. 32) — прибавке, принадлежащей, может быть, позднейшему составителю летописи.

В русских летописях (Соф. П. С.Р. ЛД. е, 236. Воскр. Иш,, 25. Ник. Хи, 26) перечисление детей Ольгерда сходно с перечислением

в литовском своде, изданном Нарбутомър разница в следующем: вместо Ивана Зедевида и Василия в русских летописвых сводах упоминается Корагайло и Минигайло; может быть, в русскид летописях князья называются своими литовскими именами и); кроме того князья перечисляются пе в том порядке.

Описание борьбы Ягайла с Витовтом в полном своде почти буквально (Лет. изд. Нарб. 23 — 27) сходно с описанием, помещенным в кратком своде (У. 3. А. Н. 29—34). Известие о нападении Ягайла ва Польшу и о сожжении Завихвостья и Опатова (Лет. изд. Нарб. 27) могло быть заимствовано из народных преданий, так оно разукрашено; известие о похищении креста Господня и чуде от неио (1ьиа. 37, 28) могло попасть в летопись из того же источвика и, очевидно, вставлено в известие о походе на Польшу после слов: „у рапеу у рапей шпоио м роиой ромеи“. Отдельность этого рассказа видна из слов: „у могмгаиушзиа жозрак“. После чего опять продолжается: „Х ро иош роиопепий есхупии 7адоуио егаписабй проч. (пЫиа. 28). Сказавие о чуде св. креста записано после, когда жителы Литвы были уже христианами. Фпясывая встречу, сделанную жителями Вильны Ягайлу при его возвращении из похода, автор говорит: „Х №Ы®иевенсу роёиысе оеусха}и зиагоео роеайзкоео, ройёКаиши Кшиагиа меПЁкоео Лароуиа“ и т. д. Далее идет известие о иринятии Ягайлом католической веры (1ы4. 28, 29); известие это заимствовано из другого источника, чем то, которое помещено в кратком своде литовской летописи (У. 3. А. Н. 34). Дальнейшия известия: о нападении Ватовта на Вильну, о выдаче им дочери Софьи за вевеликаго княза Василия Дмитриевича (1Ыи4. 29 — 32) взяты почти буквально из краткаго свода (У. 3. А. Н. 34, 38).

Далее в кратком своде мы читаем: „князю великомоу соущу з Немцех оу мистра оу Марьине городе, присла к немоу король посла и з братомь своим Скирнгайломь“... в полном своде после слова: „Ш Магуипе еогойбеф“ идет известие о том, что Витовт, заложив Жмудь немцам за триста тысяц золотых, вновь напал на Скиригайла, разбил его при Шешкинах, осадил Вильшо и сел на велаком княжестве литовском (Лет., изд. Нарб. 32); после этого уже идет рассказ, почти буквальпо сходный с помещенным в кратком своде, о завоевании Ватовтом Литвы (У.3.А.Н.

У) Этот перечень разнится от приводимаго Стадницким, Ср. Барбашева Ватовт, 19 стр. 5-е првм.

3*

38, 39). (Известие о заложении Жмуди немцам противоречит дальнейшим словам той же летописи, в конце этого известия сказано, что князь Витовт „5еи заш па №иипи, у па ееиКкош Кквиазисяи ииио"- зкош“ё (32), а далее делается опять выписка из краткаго свода летописи, где Витовт приглашается Ягайлом оставать распрю в занять виленский стол, что тот и делает). Очевадно, известия заложени&в Витовтом Жмуди немцам и 0 нападения его с ними на Вильну взято позднейшим составителем литовской летописи из какихъ-либо особых источников, Дальнейшия известия: о покорении Витовтом разных княжеств (Лет., изд. Нарб. 33, 34), смерти Скиригайла (34), о походах на Смоленск (34, 35), свидании Ватовта с Василием Димитриевичем (35), сказание о битве на Ворскле (85, 36), о попытке и0рия Святославича возвратить себе Смоленск (36) все взяты из краткаго свода литовских летописей (Ср. 7. 3. л. Н. 38—43).

ие. Тахомирев.

(Окончание следует).

еиолечлае@ия . . ш

*

ЖУРНАЛЪ МИНИСТЕРСТВА НАРОДНАГО ПРОСВЕЩЕНИЯ.

СЕДЬМОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ. ЧАСТЬ CCCXXXV.

1901. МАЙ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Типография «В. С. Балашев и К°», наб. Фонтанки, 95. 1901.

СОДЕРЖАНИЕ.

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЯ РАСПОРЯЖЕНИЯ.

I. Высочайший рескрипт. - 3. II. Именные Высочайшие указы. - 4. III. Высочайшая грамота. - 4. IV. Высочайшия повеления. - 5. V. Высочайшая награда. - 8. VI. Высочайшие приказы. - 8. VII. Приказы министра народнаго просвещения. - 33. VIII. Министерския распоряжения. - 35. IX. Определения Ученаго Комитета. - 52. X. Определения Особаго отдела Ученаго Комитета. - 62. Открытие училищ. - 67.

И. Н. Жданов. Повесть о королевиче Валтасаре и былины о Самсоне-Святогоре. I-II. - 1. И. Н. Оглоблин. Красноярский бунт в 1695-1698 гг. - 25. И. А. Тихомиров. О составе западно-русских, так называемых литовских летописей (окончание). - 70. Е. В. Петухов. Латино-шведский университет в Дерпте и в Пернове в XVII и начале XVIII века. - 120. М. И. Каринский. Разногласие в школе новаго эмпиризма по вопросу об истинах самоочевидных (продолжение). - 150.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ.

В. В. Сиповский. Критико-библиографический обзор Пушкинской юбилейной литературы 1899 года. IV (продолжение). - 170. С. А. Селиванов. Рецензия на труд Н. von Gelder. - 196. В. А. Уляницкий. Э. К. Симеон. Система международнаго права. - 218. Э. Э. Ламбек. Литература и язык сингалезов. - 226. М. Г. Попруженко. Опись рукописей в библиотеке при Св. Синоде болгарской церкви в Софии. - 229. С. Ф. Платонов. Жизнь и труды М. П. Погодина. Книга пятнадцатая. - 232. Д. И. Иловайский. Ответ рецензентам моих учебников. - 235. Ю. А. Кулаковский. Несколько слов по поводу «ответа» проф. Ф. А. Брауна. - 262. Книжныя новости. - 269.

я.д. иее,. и глслтмабоея но е игле ге пирсе Ииии. . ди

плии

прииииилллии. крожг,ои

0 СОСТАВ ЗАПАДНО-РУССКИХ, ТАКЪ НАЗЫВАЕМЫХ.

литовских летописей е).

Что касается до состава полнаго свода литовской летописи за остальное время княжения Витовта, то в ией нельзя не заметять многих известий, взятых из народных преданий я не отличающихся псторической достоверностью; иногда проявляется желание возвысить литовцев сравнительно с поляками; так сообщается, что на убеждения цезаря римскаго, прибывшаго на коронацию Витовта, побрататься с поляками, литовские паны будто бы ответяля, что они старая шляхта римская; это будто бы подтвердил я цезарь, назвав их шляхтой высшей, чем поляки и т. д. В записи ф коропации Витовта много выдуманнаго; так, например, разёказывается, что римский император приезжал па коронацию Витовта сам; из краткаго же свода литовской летописи видно, что были только его послы; зпачит нужно предполагать, что я все разговоры о коронации между Витовтом я императором выдуманы я относятся к позднейшему времени; при перечисленин гостей, прябывших на коронацию, позднейший составитель летоппся пользовался теми же источниками, какие находились под руками у составителя краткаго свода.

Известие о походе Витовта против Василия Дмитриевича и съезде на реке Угре тоже не отличается достоверностью, на это указывает желание объяснить происхождение фамилии Немировичей (38 стр.) точно такою же педостоверпостью отличается п известие об отношениях Витовта к Новгороду и Пскову (38, 39); при этом нужно заметить, что последние известие записано уже после смерти Витовта;

и) Окончание, См. мартовскую книжку Журнала Министерства Народнаю Просвещения за 1901 год. . .

потому что в летописи сказано: „Х Чамай М№оееогойсу пусеоёш Квиахии меикоши иоНи па Каиёу еой.... у и Ккоииу еой Ноееогойсу ро гоЖа иаамаи|“, чего, конечно, нельзя было бы сказать, если бы запись сделана была при жизни Ватовта.

Известие о женах Витовта (39) не имеет никакой связи ни с предыдущим, ни с последующим. Очевндно, что оно взято из другого источника, есть как бы какой-то отрывок из жизнеописания князя; все эти известия имеют характер воспоминаний или заметок, составленных после, а не погодных записей.

Известие о батве под Дубровной (39, 40), может быть, составляло отдельное сказание, как это видно по форме изложения. Сказание составлено, очевидНо, литовцем; везде говорится только о лятовцах; им приписывается вся победа над немцами; о поляках с негодованием говорится, что некоторыя польския войска совсем не помогали литовцам, а только смотрели на битву.

Известие о коронации Ватовта тоже несогласно с действительностью; тут говорится, что мысль просить королевский титул подана была Ватовту Ягайлом; говорится, что посланные за короной были задержаны в Риме в течение трех лет вследствие смут в Валахии н уже во Львове узнали о смерти Витовта, в этом отношении краткий свод передает дело совершенно правдоподобно я не искажает истины, как позднейший составитель.

Причина смены Свитригайла по краткому своду весьма простая: „не суправляше земли“ (7. 3. А. Н. 50 стр.), Между тем в полном своде причина приводится политяческаго характера; тут говорится, что Свитригайло поссорихся с Ягайлом изъ-за Подолии; причем смена представляется делом Яйгайла. который послал даже своих послов к папе с просьбою разрешить литовцев от присяги, данной ими Свитригайле (Лет., изд, Нарб. 45, 46).

Известие о борьбе Свитрнгайда с Сигизмундом вошло в нолный свод из краткаго свода и), что это известие занмствовапо, па это. указывает сам составитель полнаго свода; перечисляя князей, павших в битве Сигизмунда с Свитригайлом под Вилькомиром, составитель позднейшаго свода говорит: „а иппусе е5исй ипеп пе пуризапо“ (Лет., изд, Нарб. 47).

Подробный рассказ об убиении Сигизмунда (48—50) представляет из себя, по всей вероятности, отдельное сказание, как это (с. 42, прим. 1)

Примечание, с. 42 (1). Разноречия указаны выше пря обезреаии краткаго свода.

73 ЖУРНАЛ МИНИСТЕРСТВА НАРОодНАГОо., ПРОоСВеЩЕния.

видно по самому началу и по тону, отличному от предыдущаго изложения, Сказание проникнуто нелюбовию к Сигизмунду; неприязневный тон слышен повсюду. Сигизмунд сильныя жестокости чинил над шляхтою, которую он без милости казнил невинно; по жестокости он сравнивается с Антиохом Сирийским, Иродом Перусалимским и с предком своим Тройденом. Но несмотря на это, шляхта, как верные рабы, терпеливо сносила его жестокости; ничего злого ему не делала и не мыслила; он же, окаянный, не насытясь своей злостью, замыслил в своем сердце совершенно истребить весь шляхетский род и возвысить род холопский, „псю кровь“. Вот главная причина его убийства. Сказание это, составленное вероятно современнвком, заканчивается следуеощими словами: „а кпиаи Лудитоопи е и0иш сгаз иуеоиа иоКкопаи, роееиепиет еоиееоиу №й7ЛЛепзкоео Рожаигда.... пеиеп еузиё п еетевшип пефеии, шса....“. Подобное оконвчание тоже указывает на отдельность этого сказания и). Рассматривая летописныя известия за время княжения Казниира, мы прежде всего выделим известия, помещенныя в кратком своде литовских летописей; известия эти: о бунте в Смоленске и батве Казимяра с Москвою (Нарб. 53—55. Ср. У. 8. А. Н. 54 54—56). Затеи мы видим, что описание борьбы Казимира с Михайлом

Сигизмундовичем до известия о смерти последняго (Нарб. 50—53 55, 56), по всей вероятности, составляло отдельное сказание; изве-, стие это отличается цельностию, свстематичностию и не имеет характера погодных записей; судьба Михаила изображается здесь без всяких перерывов от смерти Сигизмунда до его смерти, которая, по Стрыйковскому (П, 212), последовала в 1448 году; все факты, касающиеся жизни Михаила, собраны здесь в одно целое и не приурочены ни к какому году; это и заставляет нас признать его за отдельное сказание или отдельную запись. Может быть, эта запись составлена немного после описываемых в ней событий, на что указывает выражение относительно продолжительности управления Контовта Жмудью: „у Как игу еийу пузгП, у Кездраи зиагозиоии ИотоуизКиш ро зиагоша еуи, а Копиоеиа обпиаН“ (Нарб. 53). В сказание борьбе Казимира с Михаплом вставлено известие о смерти Довгирда,

т*) Выражение: „Ктом взКоскхуиа х Коиому па зиепц, Кобогаиаи у до авев иеяи па виепе иоипису иеее па меиу п еоивхошп гзашиа Тгоскош“ (Нарб. 49) могло прявадлежать позднейшему составителю летописнаго свода.

виленскаго воеводы, и определепии на его место Ивана Гастольда (Нарб. 55).

За сказанием о борьбе Казнмира с Михаилом идет ряд кратках известий о прибытии князя Михапла Олельковича к великому князю, о назначении его киевским князем, о возвращения Свитригайла из Валахии ни назначении ему Луцка, о прибытипа послов от перекопских татар с просьбою назначить им в ханы Ацгпрея. Последнее известие записано не одновременно с событием, а несколько после, как это видко из слов: „у е$и иуи пойу га №юз-. ройат5ижа Кагишигома у га 2ужоиа иоео сага Астригеиа проКоу еуи, шеиу Квиазииошм Шиио5киш у огёоиа Регекорзкоийц“ё ...,„7а }еео сагвёма пи обпа поеа роеапзКаиа ТаиагеКкаиа еегеоипусь ТгшаШииав и Шииме у м еазесЬ пе розиаиа.... у Воеа сеиаШии, 5гио иак ееНки иоййи прокоу шей оё ропай“ (Нарб. 56) Можно даже предположить, что эта запись сделана весколько лет спустя после смерти хана Ацгирея, в то время, когда записано было известие об избранин Казимира в польские короли, что случилось, по известию Литовской летописи, через семь лет по избрании его в литовские князья (на самом деле это случилось несколько раньше, именно в 1447 г.); известие о сейме в Парцове, где будто бы литовских панов всех хотели перебить поляки, принадлежит, по всей вероятности, перу совремевнвика, выражение: „у шпоео заш Беозройаг о иошп шиеиииш роКи исе гееи п хеойч“ (Нарб. 58) так и кажется, что вышло изъ-под пера современника. Известия о нападении Казимира на Мариенбург но войне его с Георгием Подибрадом, королем чешским, записано, без сомнения, современником (Лет., изд. Нарб., 58-61). Запись эта особенно драгоценна но указанию на личность ея автора; говоря о поражении соединенных польских и литовских сил под Хвой- „ зяцамн, автор прибавляет, что это случилось „Воиупп епееош, ъ ъгусе гаёу пазгусе“ (Нарб. 59) е.

г) Выражения: „Коиогу роиош еуи оКоипислуш ешоиепзииш“.... „зеиеии игу Бобу“, встрвчающияся (60, 61) в последнем мзвестип, могли принадлежать составителю свода, как и известие о месте погребения королевы Елизаветы, супруги Казимира (63 стр.). Следует заметить, что хотя известия записывались или современником, или вскоре после самых событий, по нельзя не видеть, что дела польско-литовския были известны автору в самых общих чертах, так он баснословно рассказывает о смерти Владислава Чешскаго; знает только ф сейме, собиравшемся в Парцове; зпает, что литовские паны побросали польские гербы, но не знает, на каком это было сейме, битва под Хвойнвцами, по

Далее идет несколько погодных записей (Лет., изд. Нарб. 61), пренмущественно касающихся судьбы князя Александра Владимировича киевскаго и его детей; по всей вероятности, известия эти волили в летописный свод или из киевских ила из какихъ-либо частных источников. Нам известно, что двум литовским родам: Одинцевичам и Слуцким принадлежали два списка краткаго свода литовских летописей (У. 3. А.Н. 25), может быть, известия о роде слуцках князей (из них Настасья Александровна и Семен Александрович называются благовернымн) и вошли в свод из частных архивов этого княжескаго дома. Известия под 1486 годом . о съезде на Коломые литовскаго великаго князя с валашским господарем Стефаном, о прибытии Махаила Борисовича тверскаго к Казимиру и о выпадении снега записаны современником, особенно печатью современности запечатлено последнее известие: „иоеои иеие шиезиаса шаиа ёагиеоео ёвпиа пураи зпее иак неШии, иако шозтство №уио вавши иехбуиу; иоеои шисвиаса шаиа амайсаи региоео ипиа пураи звее и роиеоиепи сгеионеки у еуиа 5иибеп жеиикаиа меиши“ (Лет., изд. Нарб., 62). Затем, упомянув о неодвократвых посещениях Казимаром Литвы, Летопись прямо передает известие о его смертя, известие это записано современником, что видно по числовым дан-. ным; с точностию определяется время его смерти м погребения (Лет., изд. Нарб., 63). С этого времени в литовской летопися погодныя завися идут постоянной чередой, без пропусков, изяестия отличаются обстоятельностью, подробностию; тон и приемы везде одни и те же, поэтому нужно признать в авторе летописных известий от 14921) года до конца летописи, т. е, до 1505 года одно лицо. Родиной этих записей следует считать Волынскую землю.

Княжепие Алсксандра изложено в Летописи в виде погодных записок современником. Точно определяется время прибытия Елены в Вильну „регей иеикими харизиу га ёме пейеии“ (Лет., изд. Нарб. 64).

его рассказу, промсходила с Георгием Подибрадомъур между тем как она была с немцами. Ближе летописцу известны дела югозападной Руси, т. е. Киева. (с. 45, прим. 1)

Примечание, с. 45 (1). Или лучше с известия о смерти Казимира; вероятно, известие о послиедних годах его царствования записано по памяти и после; потому что допущены хронологическия ошибки: после свидания Казимира с калашским господарем, чтб было по летописи в 1486 году, король жил в Литве семь лет, потом год в Польше, потои опять год в Литве, так что, есля бы хронология была эерна, то смерть короля относилась бы не к 1492 году, а к 1495 годуу выражения: „сем летъ“ п т. п., тоже говорят о том, что запись сделана после.

Современник и участник виден в описании батвы при Ведроше (иеи4. 68. 69); с точностию определяется местность битвы: литовцы не дошли до села Ведроши за две мили, как узнали о том, что москвитяне ждут их. Дорога от села Лопатина до Ведроши была грязна, и литовцы едва прошли через лес с большою нуждою и трудностью: призвавши Бога на помощь, они решились сражаться с москвитянами, несмотря на численное превосходство последних. Определяется число литовских войск.

Под 1500 годом автор делает указание на себя: говоря ф князе Михаиле Глинском, он замечает: „ Коиогом епёеш 4аиеу шпоепо ауфпоео ризаиу“ (Лет., изд. Нарб. 70).

Под 1502 годом автор говорит о себе опять в первом лице: „Воиуйш регерипегстепиешм Вгусе пазхусе гайу Таиагопе пазгхусе роьши“ (Лет., изд. Нарб. 73).

Описание нападения татар на Слуцк 30-го августа сделано несомненно в Слуцке, как это видно по подробностям: количество татар было 6 тысяч, Князь слуцкий Семен Михаилович был тогда в Слуцке и, посмотрев с церкви св. иОрия за реку Случ, внезаппо увидел татар, скачущих па копях и забирающих в плен мужчин и женщин. Князь и окружающие подивились такому наглому и быстрому нападению татар, потому что они, перешедши Припять, прошли до Слуцка 25 миль; а другие дошли до Копыла, дальше от Слуцка ва 5 миль, Князь недоумевал, что делать, Царевич стал кошем за Умолем; татары, пограбив около Клецка и Несвижа, с Искольты вернулись пазад. В известии ф нападении татар в 1508 году на Литву и Русь виден автор и современник: „Воиуия рошозтсгуип пазгу роеШи гей“... Месяца ноября 4-го с среды на четверг умер благоверный и христолюбивый князь Семен Миханлович Слуцкий- это опять указывает па запись в Слуцке (Лет., изд, Нарб. 73).

Война с татарами в 1506 году описана совремеппиком и участником в битве, что видно по подробностям относительно времени и места, Латовцы в Новгородке стояли три дня; аз Новгородка выехали 6-го августа в понедельшик вечером перед сумерками (76). Ночевали во вторник в селе НПалипой, пе доходя Молева; в среду 6-го августа на Преображсние, встав рапо, пошли ко Клецку. Очевидец виден в следующих словах: „КаК ргузгП рой Киесгхезк К гесе Длавие ио Кгазпоео зиами ои роипёпи, у г Беогу сгегех геки мтге!и роиКи глиагзкиие 5и0иасгу роеоиоее па ефу“ (Нарб. 77). Автор

указывает на себя в словах: „а роиош у иуие иафйу пасту т ргамоие

гоКи роргаеиеегузиа“ (еи4. 77). Автор, как н понятно, держит сторопу Литвы: литовцы собяраются идти на врагов, „тешегу Воеа мхейегиуиеиа па рошосх“., , одерживают победу „Воиуип шию- 5иуиа"& (иыиа. 7б стр.). О татарских же царевичах говорится, что они наполнены гордостью и высокоумием.

Сделав подробное обозрение содержания полнаго свода Литовской летописи, мы можем теперь перечислить те элементы, те составныя части, которыя вошли в нее.

7. Пародпыя сказания и предания:

Предания: а) о первоначальной истории Литвы до вокняжения Мяндовга.

е) © смене князей от Войшелга до Гедимина. .

с) Об оспования Вильны. „

4) О нападении Ольгерда на Москву.

е) О чуде от св. креста.

Г) О распре Витовта с Москвой.

8) © стремлении Витовта к короне.

2. Заниствования из южно-русскаго свода (о Миндовге, Войшелге, об убиении Товтивила п Тройнаты и о Тройдене).

3. Отдельныя сказания и запися:

а) Вошедшия в краткий свод и

е) Являющияся в полном своде в первый раз.

К числу первых принадлежат:

а) Об изгнании Явнута.

е) © борьбе Ягайла с Кейстутом и Вятовтом. .

с) О борьбе с смоленскими князьями.

@) О браке Васплия Дмитриевича с дочерью Ватовта.

е) О покорении Ватовтом русских княжеств.

и) О смерти Скиригайла.

&) О покорении Смоленска и свидании Витовта с Васялием Диптриевичем.

Ёп) О битве с Тохтамышем (Темяркутлуем) на „Ворскле.

и) О делах подольских.

К) О коронации Виатовта.

Ги © борьбе Свидригайла с Сагизмундом.

ш) © бунте в Смоленске и войне Казимира с Москвой.

К числу известий, являющихся в полном своде в первый -

раз, принадлежат:

а) Известие о битве под Дубровной.

е) О распре Свидригайла с Ягайлом.

с) Об убиении Сигизмунда. (с. 48, прим. 1)

Примечание, с. 48 (1). О борьбе Михаила Сагизмундовача с Казимиром.

е) О борьбе Казимира с тевтонами и Георгием Подибрадом.

4. Погодныя записи.

Литовския летописи носят на себе особый отпечаток, котораго нет, например, в русских летописях. Таким своеобразным характером литовския летописи обязаны особому направлению исто- . ряческой жизни Литвы после соединения ея с Польшей при Ягайле. Литовская национальность стремится обособиться, отделиться от Польши, составить из себя отдельное и независимое государство; Польша, наоборот, стремится подчинить себе Литву, завладеть тою или другою литовскою или русскою областью; отсюда у литовцев автагонизм, нетерпимость, нелюбовь ко всему польскому и чрезвычайное восхваление всего литовскаго, поклонение, доходящее чуть не до обожавия всякаго литовскаго князя, стоявшаго за свою народность, чрезвычайное восхваление Витовта, стремившагося к отделению Лвтвы от Польши; Литовская летопись поэтому живо отражает в себе все национальныя чувства; вся борьба Литвы с поляками видна в летописи, как в зеркале. Поляки изъявляют притязания на Подолию, хотят отнать ее у литовцев;ф летописец заявляет, что Подолия добыта Витовтом при помощи одних только литовских сил; ему никто не помогал (У. 3. А. Н. 45). Полякам приписываются самыя зверския намерения; так, на сейме в Парцове они хотели будто бы, по сказанию, сохраненному в летописи, перебить всех литовских панов; когда Литва и поляки заодно принимают участие в войне, поляки обыкновенно выставляются ничего неделающими, трусами; вся честь сражения и победы принадлежит литовцам; в битве под Дубровной некоторыя польския войска нисколько Литве не помогали, только смотрели на битву; после битвы под Хвойницами король Казимир так отвечает одному поляку: „вы, поляки, мылись в бане водою, а мои верные слуги, Литва, в руках нвеприятельских омылись кровию“. Это высокомерие литовцев проглядывает везде; они называют себя „старою шляхтою“, „первою“, „римскою“, не хотят брататься с поляками, Литве все удается; в летописи самым баснословным образом описан поход Ольгерда под Москву, где он будто бы прислонил к стене копье, почта о каждом князе сказано, что ему покорился тот нли другой

народ; тот или другой кпязь платил дань иля просил помощя. Таким образом, вся Литовская летопись есть панегирик свонм князьям; прославить их, возвысить свой народ, унизить противниковъвот, повидимому, цель этой летописи, Вследствие ограниченности этой цели, мы мало видим в летописи известий посторонних: вся летопись почти исключительно наполнена одними известиями литовских князьях, и потому мы по справедливости можем назвать ее государственною.

К отличительным чертам Литовской летопесн нужно отнести и то, что известия, записанныя в ней, по большей части, не отличаются летописным характером: это не погодныя записи, а как бы свод сказаний или более подробных известий о том или другом важном для литовца событии, повидимому, у литовцев не было постоянных ежегодных записей о событиях, совершавшихся в Литве, а всякое происшествие, выходящее из ряда обыкновенных, всякая внешняя война пли впутренняя борьба между князьями были сначала записапы отдельно н потом уже собрапы в одцн свод каким либо любителем отечественной старнны.

Что касается до хронологии и) литовских летописей, то как в полном, так и в кратком сводах литовския события, по большей части, не приурочены к известным годам; в кратком своде только смоленския и южно-русския известия отмечены годами; в полном же своде появляются хронологическия данныя с начала Хе века; а в ХТе веке годы поставлены только при четырех известиях; при этом в полном своде летописи некоторыя события перемешаны, хронологической последовательности между ними искать не всегда возможно; так, за сказанием о битве под Дубровной, относящейся по Стрыйковскому к 1412 г., идет в летопися, изданной Нарбутом, известие о съезле Витовта с Ягайлом в Перемышле, съезде, бывшем, по известию того же хрониста, в 1401 г. За известием о нападении Казимира на тевтонских рыцарей, относящемся по Стрыйковскому . к 1457 г., в летописи, изданной Нарбутом, идет летописное известие о падении Копстаптинополя. Только с этого известия и до конца летописп хропологическия данпыя делаются постоянными.

ги) Бельский (1, 357) пи Стрыйкоеский (1, 344) говорят в своих хрониках, что только с 1220 г. литовские яетопясцы начади ставит годы при событиях. Правда, в летописи, изданной Нарбутоми, поставлен 1176 год (6 стр.) при известии о смерти Скирмунта, по он совершенно вымышлен.