Сборник летописей Южной и Западной Руси: снимок 203, печатная с. 138

Оригинал (дореформенная орфография)

cepti celeritate Scytharum et fortunas suas et vitam simul amiserunt, quanquam contra abscessum illorum feria quarta ante festum sancti Francisci confessoris ordines civitatis protestati, laudum fecerunt longo tempore observatum. Nobiles aeque ac ignobiles sernissem substantiae hilares promptis manibus deportarunt et brevi tempore notabilem sumraam, sublevando exercitui sufficientem, composuerunt et aerario ducum, parata pecunia ultra aliquot centena millia florenoruin

intulerunt. Obstupuere fracti infortunio duces ad tam promptam Leopoliensium liberalitatem ac eadem tantisper recreati et ad fortia pro patria subeunda animati, defensionem arripiunt, ac pro generali bellico consilio diem 28 Septembris, in qua vigilia sancti Michaelis archangeli inciderat, locumque in ecclesia patrum conventualium sancti Franeisci designant. Acciderat, dum de summa resistendi ratione deliberant, quod nobilis matrona, vel ex eo calamo digna, Catharina Słoniowska, ad eandem ecclesiam praemeditato veniret, et oborta lachrymis, publicam calamitatem quaerulata, ducem Hieremiam Wiszniowiecium per caram patriam divosque penates obtestata, omnino compellaret, ut ipse regimen exercitus susciperet, pro ejus juvamine suppelectilem suam argenteam, non vili praetio aestimatam, ad pedes ipsius liberaliter deposuit et soluta in lachrymis recessit. Quod viso totum ille militare concilium, admiratione defixum, parvum silentium tenuit, subito cum magno quaestu et lachrymis unanimi ore expetiit, ut dux Wiszniowiecius toto exercitui et patriae, in ultimo discrimine positae, subveniret. Resistebat ille omnino, multas rationes excusationum inferebat: regimen exercitus a republica non sibi sed Ostrorogio, pocillatori regni, delatum esse, se peccarre contra sancita status et reipublicae nec posse nec debere, modeste subinferens. Et ecce incondito clamores, cruda verba, inproperia acerba, fatalem pocillatoris et aliorum administrationem et regno, tot saeculis felici, et reipublicae, in tot et tantis bellis nunquam similem jacturam passae, per ignaviam et ignorantiam rei militaris exstitisse; ideo perniciosum imperium regimenque fatale se non posse nec teneri subire, palam ad oculum assidentis pocillatoris

Перевод на современный русский

они были взяты быстротой скифов и потеряли одновременно и свое состояние, и свою жизнь, хотя в среду перед праздником св. Франциска Исповедника, протестуя против их отъезда, ряды города сделали похвалу, которая соблюдалась долгое время. Вельможи, как и незнатные люди, с готовностью уносили шведский стол с веселым имуществом и в короткое время собрали значительную сумму, достаточную для помощи армии, а казначей капитана, заготовив деньги, разросся до нескольких сотен тысяч.

они принесли Ошеломленные несчастьем военачальники, при быстрой щедрости львовян, и в то же время оживившие и воодушевленные в силе духа за свою страну, захватили оборону, а для общего плана войны назначили 28 сентября, на которое выпало бдение св. Михаила Архангела, и поместили их в церкви монастырских отцов св. Франциска. Случилось так, что, пока они обдумывали главный метод сопротивления, знатная матрона, или достойная этого пера, екатерина Слоневская, пришла в ту же церковь преднамеренно и, заливаясь слезами, оплакивая общественное бедствие и протестуя против родной страны и божественности князя Геремия Вишневича, совершенно просила его взять на себя управление войском, для его молодого человека его серебряную мебель, которой не было. оцененный низкой ценой, она щедро положила его к ногам и в слезах удалилась. Когда он увидел весь военный совет, он изумился и немного помолчал, и вдруг с великой радостью и слезами в один голос умолял, чтобы вождь Вишневеццев пришел на помощь всей армии и стране, находившейся в последнем кризисе. Он вообще сопротивлялся и приводил много оправданий: что управление армией было передано республикой не ему, а Остророгию, правителю королевства;

скромно заявляя, что он не может и не должен грешить против санкции государства и республики. И вот, нескромные крики, грубые слова, горькие оскорбления, роковое управление и правление горшечника и других, которые были счастливы в течение стольких веков, и республика, которая никогда не терпела подобных потерь в таком количестве войн, существовала благодаря трусости и незнанию военных дел; поэтому он не мог подчиниться пагубному правительству и губительному правительству, и его нельзя было держать открыто на виду у сидящего горшечника.