А. А. Шахматов. Описание рукописи

Рукопись, носящая название Радзивиловской или Кенигсбергской летописи, хранится в Библиотеке Императорской Академии Наук с 1760 года (в каталоге 1818 года Соколова значилась под № 5, в настоящее время шифра 34.5.30). Она поступила в нее, вследствие представления библиотекаря Академии Тауберта, из Кенигсбергской библиотеки в 1761 году, после занятия Кенигсберга русскими войсками во время семилетней войны (с. 5, прим. 1). Кенигсбергская же библиотека, как видно из ярлыка, прикрепленного на обороте первого листа рукописи, а также из подписи на последнем её листе, получила эту рукопись в 1671 г. в дар от князя Богуслава Радзивила (с. 5, прим. 2). К последнему она перешла от отца его, князя Януша Радзивила, получившого ее от Станислава Зеновича (с. 5, прим. 3). Отсюда видно, что в XVII веке рукопись эта была в польских руках, куда она перешла от владельцев, проживавших в Белоруссии, последние оставили о себе свидетельства в виде нескольких приписок на обороте первого листа и на лицевой стороне пятого (с. 6, прим. 1), Из них видно, что наша рукопись уже в конце, XVI столетия находилась в Западной России. Но в первой половине этого столетия, как видно из приписок на полях, сделанных, по-видимому, в 1528 году (см. ниже) рукою, ничем не обличающею своего западнорусского происхождения, Радзивиловская летопись еще не покидала той области, где она возникла, то есть московского или владимирского уезда.

В рукописи содержится в настоящее время 256 листов: из них первый и последний совсем ненумерованы, второй, третий и четвертый нумерованы в новейшее время

[Примечание редактора электронной версии: надстрочные буквы владельческих записей переданы в круглых скобках; сомнительные чтения отмечены вопросительным знаком. Графика и расположение знаков упрощены.]

буквами латинского алфавита (а, е, с), а остальные двести пятьдесят один лист пронумерованы арабскими цифрами едва ли не в XIII столетии и притом до последнего переплета рукописи, что видно из того, что некоторые из этих цифр (на правом углу листов) оказываются срезанными. Кроме этой новой нумерации листов рукописи, сохранилась й старая, церковно-славянскими цифрами, внизу страницы, начиная с и-го по новой нумерации листа и оканчивая 251-м листом по той же нумерации, В этой старой нумерации заметны две ошибки: а именно за листом рпе (листом 187-м по новой нумерации) видим лист С, вместо ожидаемого рб, и далее иа, Ов ит. д., вместо рба, рбв и т. д.; дальше, после листа рмг (листа 14-го по новой нумерации), следует лист рее (лист 143-й по новой нумерации), а не рМд. Эта нумерация церковно-славянскими цифрами сделана после утраты двух листовь— одного после 7-го по новой нумерации, другого после 240-го листа (й и сёйг листов по старой нумерации). Таким образом, арабские цифры совпадают с церковно-славянскими только на первых 7-ми нумерованных листах, они отстают от церковно-славянских на одну цифру на лл. 8 — 142; на две цифры на лл. 143 — 187; на двенадцать цифр на лл. 188—240; на тринадцать цифр на лл. 241—251. Заметим еще, что вместо Сз, Саа, Сав, Саг, Сад пишется почему-то сйт, сеаг, сёви, сйги, сйдт, Церковно-славянская нумерация сделана тогда, когда в рукописи было уже перепутано несколько листов в конце её: действительно, за листом сйи (236) должны следовать сиа (239), сйв (210), затем утраченный теперь лист сйг и далее листы сйд (241), сёйе (242), сйз (243), сиф (237), сй (238), сйз (244), сйи (245).

Кроме этой двойной нумерации листов, сохранился стаг.

ринный счет тетрадей: но большая часть отметок, сделанных церковно-славянскими цифрами на нижних полях, срезана при переплете рукописи. Первая сохранившаяся пометка є̅ приходится на 32-й лист, вторая — ф̅ на 64-й лист и т. д. Ясно, что в тетради было по восьми листов.

Весьма ценное палеографическое описание нашей рукописи дано Н. П. Лихачевым в его капитальном труде «Палеографическое значение бумажных водяных знаков», часть I, стр. 455–456. Почтенный исследователь присоединил к детальному описанию филиграней нашей рукописи, которых он отмечает четырнадцать разновидностей (№№ 3893–3906 его альбома), следующие замечания.

«Рукопись в том виде, как она сохранилась в настоящее время, состоит из 251 листа, и по бумаге делится на две части:

«В частях c) и d) чернила и почерк совершенно те же, что и в части b).

«Рукопись форматом в десть обыкновенной бумаги. Оба сорта бумаги, можно думать, принадлежат к числу старейших произведений польских бумажных мельниц (хотя это положение требует еще доказательств).

«Бумага летописи (лл. 1 — 245) с очень частыми vergeures и pontuseaux (следами тонких и опорных проволок бумагоделательной сетки), выделка хорошая. Знаки бычачья голова разных типов (см. № 3893—3903). Бумага листов 246—251-го другой выделки, vergeures (линии сетки) пошире, но по времени она вполне современна первой. Знаки бычачья голова с громадным крестом (см. №Ж№ 3904 и 3905).

«Для определения времени написания Радзивиловского списка обратим внимание на № 3864 и 3857 нашего альбома. Обе филиграни заимствованы как раз из польского сборника Пекосинского, который первый знак зарисовал из документов 1486 года, а второй из документов 1495 года.

Первый знак совершенно подобен по типу знакам летописи, а второй схож с филигранями дополнительных листовь 246—251. Судя по бумаге, время написания Радзивиловского списка должно быть отнесено с наибольшей вероятностью к последнему десятилетию XV века».

К этому описанию прибавим только, что происхождение рукописи нельзя ставить в связь с происхождением бумаги, ввиду того, что никаких данных для утверждения, что Радзивиловская летопись возникла в Западной Руси, не имеется.

Первая часть рукописи писана одной рукой весьма четким полууставом, только на л. 38—38 об. замечается другой почерк (при чем первые четыре строки л. 38 об. писаны господствующим почерком). Буквы в начале предложений и абзацов не были вписаны самим писцом, опустившим их, быть может, ввиду желания начертить их киноварью. Но на первых 107 листах опущенные прописные буквы вписаны чернилами почти все (пример пропуска на л. 56: ле ,8. я.); на лл. 39 об. и 58 пронисные буквы приставлены ошибочно к мелким буквам в начале фраз: В в ле ,ебу. об и Иин же ре; на лл. 46 и 96 об. вместо 3 вписано В: Варатиши влтичи; Варатй всеслав. С листа 107 0,б. прописные буквы остались невписанными (Кнапр. рочии чит. Прочии; сё лето чит. В сё лето, ъ дрегии же дп чит. В дригии же дей и т. п.). Но на л. 118 вписано Н (Начало кйжениа).

Текст летописи почти не искажен позднейшими приписками и поправками: имеющияся поправки принадлежать, кажется, самому писцу. Так, в нескольких местах он выносил на поля пропущенные им по ошибке слоги и слова; ср. на нижнем поле л. 241-го слова: «В 6701 году был великий пожар в городе Владимире, июня 23-го дня. [Число года прочитано по скану; это цитата в передаче Шахматова.]» (ориг.: лѣ 5 іа. бы пожаръ велй в гра володимири. иѣ кг), которые должны читаться перед 6-й строчкой сверху; на нижнем поле л. 56-го: «двухлетнего возраста; они же пошли и убили младенца» (ориг.: соущаг двою лѣ чни же шёша и избиша младенца), с знаком выноски, которому на стр. 5-й снизу соответствует знак после слов: «избиите млёнца»;, на правом поле л. 227 вынесен слог ми с знаком выноски, которому соответствует подобный же знак после слов «с наши» в тексте против этого места; на левом поле л. 204 об. слог си с знаком выноски, которому соответствует знак после слова живе и перед слогом щоу в тексте против этого места, На л. 136 буквы росто в ростови переделаны, кажется, из пере: писец начал писать перегаславлю. На л. 210 в тексте зачеркнуто слово конца (и смири га до конца земли).

Новейшею рукою (XVII в.) поправки и добавления имеются только на обороте 2-го листа, где над словом (сйве) сифови надписано арозкси. над хамови сйвеханаф, над афетовй сйвегамё и магб. и мадаи (?), над полоуденныа страны полшнощня. Ниже более новою рукой волохб переделано в волоте. Новая приписка и на л. 51, где над словами кровь бри твои надписано: и рече еме бт. На л. 41 новой рукой переправлено гроблю в греблю. Слово рё весьма часто снабжается новой рукой надстрочным е (напр. на л. 41 об., 42, 38 и др.).

В XVI веке, а именно, как кажется, в 1528 году, еще в великорусской (судя по языку) местности, какой-то читатель впес на поля несколько заметок. На об. 157-го листа, против того места, где говорится о посылке в 6627 (1119) году Мономахом сына Андрея на княжение во Владимир (Волынский), на левом поле имеется приписка: «Владимирской церкви — четыреста лет без тридцати и без двух [то есть 368 лет].» (ориг.: володимирьскои црѣви. у лё. бе* трйцати и бе* двѣ). Думаю, что читателю пришло в голову, что дело идет о Владимиреъи Суздальском и об Андрее Юрьевиче, основателе соборного храма во Владимире. Храм этот окончен в 1160 году (ср. ниже в Радзив. на л. 204): прибавляя к этому году цифру 368, заключаем, что приписка сделана в 1528 году, Тою же рукой сделап еще ряд других приписок: на л. 88, против известия 6548 года «Ярослав пошёл войной на Литву» (ориг.: ійрославъ иде на литвѣ) —ф литв; на л. 90 ш митрополите. ;еипиёте; на л. 93 0,6. дё сне есрослелй; на л. 134 об. е татарьскй лазыцё; на л. 204, против известия о построении Андреем Владимирского храма: ш москбскб володимир (далее срезано); на л. 205 об. первое взие киёское; на л. 207 об. рука с вытянутым указательпым пальцем и словами: ци полопб митрополй горё.; на л. 210 свфбода нёгородьскага: на. 220 б.

зрг дёныны к& добро (в тексте новгорёци бо изнела. и смолнлне. и киане. и полочане. и всл власти. гаке на демоу на вечье сходАсл...); на л. 231, против рассказа, где говорится о военных подвигах Владимира Глебовича Переяславского: вёде волод(и)мирь стари )и нй лече; на л. 239:зрг %л полоч(анех ?).

Остальные приписки сделаны другой рукой, рдва ли не в конце XV века, против рисунков на первых восьми листах рукописи. гл

Эти рисунки придают нашей рукописи особенную ценность. Их всего 604; из них шесть находятся на отдеиеных листках, прикленных к листам 38, 88, 88 об., 89 и 95 об. поверх других рисунков, Рисунки раскрашены. Они изображают те события, о которых сообщается в тексте, по большей части непосредственно им предшествующем. Нередко писцу приходилось сокращать строки, чтобы заполнить конец страницы, на которой он не надеялся уместить рисунок, переносившийся поэтому на начало следующей страницы: ср. на лл. 39, 32 об., 61, 67, 86 и др. Кажется, не все рисунки сделаны одною рукой: по крайней мере рисунки на лл. 37 об. и 38 резко отличаются от остальных. Часть нижнего рисунка на л. 5 об. срезана, отчего пострадал и текст лицевой стороны этого листа. Попорчен также рисунок на 8 л., отчего пострадал и текст на обороте этого листа. Как указано выше, рисунки па первых восьми листах снабжены надписями, напр. на л. 4 об. гфа смоленеск, на л. 3 об. стыи апЛ (а)нфеи. поста(в)и на горе кре(с)т где же (6)е8 гиа киев, и др. Рисунки принадлежат перу того самого лица, которое писало текст. Это можно заключить из того, что смене почерка на л. 38–38 об. соответствует перемена в характере рисунков на л. 37 об. и 38.

В правописании первой части рукописи (летописи) отметим: исключительное употребление ы, не ꙑ; безразличное употребление оу и ꙋ (одно у не встречается, но рѧует, грѧу и т. п., то есть в положении за ѧ); вместо ꙋ нередко о вследствие пропуска верхней части этой буквы (напр. игоменом 129 об.); употребление ѧ после согласных, а ꙗ в начале слога, при чем вместо ꙗ нередко пишется а (прелюбодеаниа, приати, мрьа, дьавол, оубоавшй, сечи а, ꙋбиша а, акоу при ꙗкоун); употребление є вместо е в начале слога; употребление ѡ, реже широкого о и очного ꙩ (напр. ово ли на л. 105; ꙩгражаеми л. 100) в начале слова и слога. Над буквами в начале слога употребляются надстрочные знаки; над ꙗ (реже а, заменившим ꙗ) и ѡ пишутся два знака; над очным ꙩ три знака: ꙩгражаеми л. 100; два знака пишутся и над оу также и не в начале слога: ємоу, приседахоу оу него, и т. п.

[Редакторское примечание: формы букв переданы ближайшими знаками Unicode. Сочетания надстрочных знаков в примерах не воспроизведены дипломатически; для палеографического цитирования необходим скан.]

Почерк на 38-м листе представляет свои особенности: ѧ пишется и в начале слога (боѧры своѧ); е в начале слога обыкновенно не отличается особой буквой, но иногда оно изображается, как очень широкое є; ѡ пишется и после согласных (ѡтрокѡ); з, а не ꙁ, как в главном почерке; ї чередуется с и.

Радзивиловская летопись давно уже обратила на себя внимание ученого мира. Интерес к себе она возбуждала еще в Кенигсберге, как можно заключить из краткого описания её состава, сделанного по-немецки и помещенного на втором листе рукописи («Русская история, описанная Феодосием, монахом Печерского монастыря близ Киева», и т. д.) ). (с. 14, прим. 1) Ср. еще немецкую надпись, впоследствии зачеркнутую, на л. 5-м.

В 1716 году Петр Великий, узнав о существовании в Кенигсберге древней русской летописи, распорядился снять с нея копию (с. 14, прим. 2), Копия эта весьма точно воспроизводит оригинал «подлинник и копия столь между собой сходны, даже в рисунках, бумаге и переплете--читаем мы в представлении библиотекаря Шуберта конференции Академии Наук от 12 января 1814 года, что первый отличается только цветом, означающим древность его». Копия писана в формате листа и заключает в себе 311 нумерованных и 5 ненумерованных листов; она передает текст как летописи, так и следующих за нею статей, а также текст упомянутого выше немецкого описания содержания летописи. Копия, переплетенная в зеленый сафьянный переплет, хранится в Библиотеке Академии Наук в папкеш с вытиснутым на ней названием «Список Кенигсбергского Нестора». В каталоге 1818 года значилась под № 6, а теперь имеет шифру 31.7.22.

Кроме этой коши, в той же Библиотеке имеется еще другая копия с Радзивиловской летописи, но без рисунков. Места рисунков обозначены в копии словом фиг. (фигура). Эта копия писана, как кажется, в начале XIX столетия. Сохранилась не в полном виде, а именно в ней недостает, судя по листовым пометам, первых шести листов, а также окончания. Начинается словами: «аварина; так мучили дулебов» (ориг.: Обрина, и тако мѣчаху дулѣбы), а оканчивается словами: «и когда Ростислав и Борис перестреливались с ними» (ориг.: и стрѣляющимся с ними ростиславі же и борисови). Эти слова принадлежат летописному рассказу о 6657 (1149) годе таким образом утрачено не менее третьей части листов указанной копии, до этих пор не переплетенной. На последнем листе против приведенных слов карандашная заметка: «Страница 211 издания 1767 года».

В Публичной Библиотеке имеется также копия с Радзивиловской летописи и следующих за нею статей (шифра ЕТ № 325): копия сделана в XVIII в. разными руками заключает в себе 278 стр.; на полях снабжена многочисленными приписками, большею частью указывающими на содержание текста.

Копия, сделанная в 1716 году по повелению Петра Великого, послужила источником как для Татищева, так и для Ломоносова в их исторических трудах. Татищев ссылается на эту копию в Г части своей истории, в главе седьмой «о списках или манускриптах, употребленных к этому собранию», при чем выражает мысль о необходимости сверить эту копию с подлинником, остававшимся в Кенигсберге. В древнейших частях своей истории Татищев довольно близко придерживался текста Радзивиловской летописи. Она же легла в основание «Древней Российской истории» (Спб. 1766), сочиненной Ломоносовым: на пользование копией, а не подлинною рукописью указал акад, Сухомлинов (Сочинения М. В. Ломоносова, т. И, примечания, стр. 185).

«В 1761 году — читаем мы у Пекарского в Истории Академии Наук—в академической типографии начата была печатанием летопись Нестора по Кенигсбергскому списку по непосредственному распоряжению Тауберта, о чем Шлецер (с. 16, прим. 1), несмотря на всю дружбу к нему, оставил такие замечания: „Мюллер за много лет перед тем сделал предложение об издании летописей, Не должно-ли было быть ему чувствительно, что не ему первому, высказавшему это предложение, тем более, что он был профессором истории, а Тауберту, поручено исполнение? Поэтому он не принимал здесь впоследствии никакого участия... Тауберт вовсе не был ученым по профессии и притом занятый делами, несравненно важнейшими, а потому это не был человек, от которого можно было бы требовать издания средневековой летописи. И так он возложил печатание, корректуру и все дело на несведущого, впрочем знающого латинь, канцеляриста при Академии, Баркова. Тауберт дозволял или, лучше сказать, приказывал этому издателю: и) изменять или подновлять старинную орфографию; 2) выпускать целые места, не имеющие в себе ничего исторического, также проповеди со множеством библейских изречений (историки, однако, могли бы определять древность при собрании разночтений) и т. п.; 3) непонятные места делать по догадкам ясными, старые, вышедшие из употребления слова заменять новыми по собственному усмотрению (ex ingenio), и 4) пропуски восполнять из других сборников“. Это издание Нестора было выпущено в свет не ранее 1767 года (с. 17, прим. 1)... Помещенное здесь предисловие Шлецер приписывает себе, между тем Шерер и Новиков считали Тауберта его сочинителем, может быть, потому, что действительно в предисловии хотя и упоминается о Шлецере, но как о лице, представившем проект о занятиях русскою историей, и что в то же время подписавший предисловие «издатель» прямо говорит, что он предпринял издание Нестора по приказанию президента Академии, гр. Разумовского, в 1761 году (предисловие, стр. 31), то есть тогда, когда Шлецер не принадлежал Академии и едва только приехал в Петербург, как частный человек. Поэтому странными кажутся желчные упреки Шлецера Новикову за то, что этот в своем Опыте Словаря предисловие приписал Тауберту и как будто намеренно умолчал о нем, Шлецере» (с. 17, прим. 2).

Приведенными словами Шлецера определяется полная некритичность издания 1767 года, без всякой нужды дополнявшого текст Радзивиловской летописи, особенно начиная с 1171 года, известиями из других летописей --Сильвестровой (?),

Новгородской, Никоновской и «Собрания господина Татищева». Вставки эти не всегда отделены скобками от основного текста. Пропуски в тексте, равно как и явные искажения его, делают издание Баркова - Тауберта совершенно непригодным для научных целей. Любопытно отметить, что издание воспроизводит не оригинал Радзивиловской летописи, которая с 1760 года находилась уже в Академии, а упомянутую копию 1716 года, Это видно из самой коши, содержащей ряд карандашных поправок и заметок, вошедших в издание 1767 года. Так, напр., напечатанное на стр. 113 курсивом в статье 1052 года «месяца Октября в четвертый день» читается в коши на нижнем поле 115 листа; слова «Жить ли ты хочешь или считаешь себя бессмертным? Возьми этот меч и прежде вонзи его мне в грудь, чтобы я не увидел смерти своей матери.» (ориг.: жити хощеши, или безсмертенъ мнишися, пріими мечь сей, вонзи преже во утробу мою, да не вижу азъ смерти матери моея), напечатанные на стр. 186-й курсивом, в коши написаны карандашом на поле 200 листа при летописной статье 1128 года. Кроме того, в копи 1716 года отчеркнуты карандашом те самые места, которые опущены в издании: напр., под 1091 годом отчеркнуто от слов «Расскажу немного о том, как сбылось пророчество Мефодия» (ориг.: Сё повѣмъ мало нѣчто еже збы проречение ;ефсиево) и до слов «и покори мне враждебного противника твоими молитвами» (ориг.: і противника врага соблѣ ми твоими млтвами).

Подлинником Радзивиловской летописи занялся Шлецер. Он сообщает об этой летописи сведения в Ргоее russischer Аппаиеп (1768 г.), на стр. иш5 и 181, называя ее соиех Radzivilicus или Regiomontanus (Кенигсбергский). В позднейшем труде своем «Нестор. Русские летописи» (1802) он кладет в основание сводного издания древней русской летописи Радзивиловский список, оговариваясь при этом, что пользуется списком, приготовленным для него с подлинника (т. П, стр. и). Работавшие с 1804 года над изданием Лаврентъевской летописи профессора Чеботарев и Черепанов пользовались Радзивиловскою летописью для подведения из нея разночтений к издаваемому тексту (издание осталось неоконченным и погибло в Москве д в пожаре 1812 года) (с. 19, прим. 1). Вероятно, в связи с этой работой стояло то обстоятельство, что подлинник Радзивиловской летописи был передан 10 июня 1804 года по Высочайшему повелению в пользование тайного советника Муравьева. После смерти его рукопись оказалась у Оленина, о чем библиотекарь Шуберт доносил конференции Академии Наук 12 янв. 1814 года, присовокупляя, что он не мог получить её обратно, невзирая на все требования, В 1815 году Оленин предложил графу Разумовскому, пожертвовавшему Академии Наук 25.000 р. на издание древних российских исторических рукописей, начать издание летописей с Кенигсбергского списка, «потому что первое его издание столь неисправно, что ни к какому употреблению служить не может, при чем в письме на имя президента Академии он сообщал, что старанием Ермолаева, хранителя рукописей Императорской Публичной Библиотеки, Кенигсбергский список приготовлен к печати», и выражал желание «присовокупить к изданию некоторые из любопытнейших рисунков, относящихся к древним обычаям». Для этого он испрашивал 3.000 р., которые и были выданы ему Академией. Чем кончилось предприятие Оленина, почему издание Радзивиловской летописи остановилось, неизвестно. В 1818 году об этом запрашивал конференцию новый президент её С. Уваров, ссылаясь на то, что издание летописи Нестора поручено г. тайному советнику Оленину, конференция 9 февраля отвечала, что «поэтому она никакой не имеет ответственности в замедлении скорого издания, происходящем от многочисленных занятий г. Оленина».

Московское Общество истории и древностей российских, после погибели издания Лаврентьевской летописи, предпринятого, по его поручению, Чеботаревым и Черепановым, предложило начать вновь издание той же летописи проф. Тимковскому. Тимковский успел напечатать только тринадцать листов, которые и были выпущены в свет в 1824 году с предисловием Калайдовича. К тексту Лаврентьевской летописи подведены варианты по изданию 1767 года Радзивиловской летописи, исправленному по подлиннику.

Карамзин пользовался Кенигсбергским списком, «завоеванным Россиянами в 1760 году», и дополнил по нему сведения, извлеченные из харатейных летописей, то есть Лаврентьев-. ской и Троицкой, Из прим. 278 к Г тому видно, что в руках Карамзина находилась подлинная рукопись.

Редакторы Л тома Полного Собрания Русских Летописей (Спб. 1846) воспользовались Радзивиловскою летописью при издании «древнего текста Нестора», а именно подвели из нея варианты к Лаврентьевской летописи на всем протяжении общого текста обеих летописей (т.-е до 1206 года); в части от 1111 года, то есть с того места, где текст Лаврентьевской расходится с текстом Ипатьевской, пропуски Лаврентьевского списка восполняются по Радзивиловскому (напр., под 1203, 1206 гг.).

Еще тщательнее подведены варианты к Лаврентьевской летописи из Радзивиловской во втором и третьем изданиях

Летописи по Лаврентьевскому списку (Спб. 1872 и 1897), приготовленных А. ©. Бычковым. В предисловиях к этим изданиям помещено обстоятельное описание Радзивиловского списка, пропуски Лаврентьевской с самого начала её и до 1206 года восполнены по Радзивиловской.

Таким образом значение Радзивиловской летописи, как одного из важнейших памятников русского летописания, было оценено уже в XVIII веке. Но только теперь, благодаря фототипическому воспроизведению Радзивиловской летописи, научный интерес к ней найдет полное удовлетворение, так как без полного издания её невозможно было приступить к её изучению. За иллюстрациями Радзивиловской летописи, представлявшимися в XVIII в. только «смешными» и «любопытными», признано было с течением времени выдающееся научное значение, как за ценными памятниками русского искусства. Детальное изучение памятника и с этой стороны стало теперь доступным широкому кругу исследователей.