А. А. Шахматовъ. Описаніе рукописи

Рукопись, носящая названіе Радзивиловской или Кенигсбергской лѣтописи, хранится въ Библіотекѣ Императорской Академіи Наукъ съ 1760 года (въ каталогѣ 1818 года Соколова значилась подъ № 5, въ настоящее время шифра 34.5.30). Она поступила въ нее, вслѣдствіе представленія библіотекаря Академіи Тауберта, изъ Кенигсбергской библіотеки въ 1761 году, послѣ занятія Кенигсберга русскими войсками во время семилѣтней войны (с. 5, прим. 1). Кенигсбергская же библіотека, какъ видно изъ ярлыка, прикрѣпленнаго на оборотѣ перваго листа рукописи, а также изъ подписи на послѣднемъ ея листѣ, получила эту рукопись въ 1671 г. въ даръ отъ князя Богуслава Радзивила (с. 5, прим. 2). Къ послѣднему она перешла отъ отца его, князя Януша Радзивила, получившаго ее отъ Станислава Зеновича (с. 5, прим. 3). Отсюда видно, что въ XVII вѣкѣ рукопись эта была въ польскихъ рукахъ, куда она перешла отъ владѣльцевъ, проживавшихъ въ Бѣлоруссіи, послѣдніе оставили о себѣ свидѣтельства въ видѣ нѣсколькихъ приписокъ на оборотѣ перваго листа и на лицевой сторонѣ пятаго (с. 6, прим. 1), Изъ нихъ видно, что наша рукопись уже въ концѣ, XVI столѣтія находилась въ Западной Россіи. Но въ первой половинѣ этого столѣтія, какъ видно изъ приписокъ на поляхъ, сдѣланныхъ, повидимому, въ 1528 году (см. ниже) рукою, ничѣмъ не обличающею своего западнорусскаго происхожденія, Радзивиловская лѣтопись еще не покидала той области, гдѣ она возникла, т.-е. московскаго или владимирскаго уѣзда.

Въ рукописи содержится въ настоящее время 256 листовъ: изъ нихъ первый и послѣдній совсѣмъ ненумерованы, второй, третій и четвертый нумерованы въ новѣйшее время

[Примѣчаніе редактора электронной версіи: надстрочныя буквы владѣльческихъ записей переданы въ круглыхъ скобкахъ; сомнительныя чтенія отмѣчены вопросительнымъ знакомъ. Графика и расположеніе знаковъ упрощены.]

буквами латинскаго алфавита (а, ѣ, с), а остальные двѣсти пятьдесятъ одинъ листъ пронумерованы арабскими цифрами едва ли не въ XIII столѣтіи и притомъ до послѣдняго переплета рукописи, что видно изъ того, что нѣкоторыя изъ этихъ цифръ (на правомъ углу листовъ) оказываются срѣзанными. Кромѣ этой новой нумераціи листовъ рукописи, сохранилась й старая, церковно-славянскими цифрами, внизу страницы, начиная съ і-го по новой нумераціи листа и оканчивая 251-мъ листомъ по той же нумераціи, Въ этой старой нумераціи замѣтны двѣ ошибки: а именно за листомъ рпе (листомъ 187-мъ по новой нумераціи) видимъ листъ С, вмѣсто ожидаемаго рб, и далѣе іа, Ов ит. д., вмѣсто рба, рбв и т. д.; дальше, послѣ листа рмг (листа 14-го по новой нумераціи), слѣдуетъ листъ рѣе (листъ 143-й по новой нумераціи), а не рМд. Эта нумерація церковно-славянскими цифрами сдѣлана послѣ утраты двухъ листовь— одного послѣ 7-го по новой нумераціи, другого послѣ 240-го листа (й и сёйг листовъ по старой нумераціи). Такимъ образомъ, арабскія цифры совпадаютъ съ церковно-славянскими только на первыхъ 7-ми нумерованныхъ листахъ, онѣ отстаютъ отъ церковно-славянскихъ на одну цифру на лл. 8 — 142; на двѣ цифры на лл. 143 — 187; на двѣнадцать цифръ на лл. 188—240; на тринадцать цифръ на лл. 241—251. Замѣтимъ еще, что вмѣсто Сз, Саа, Сав, Саг, Сад пишется почему-то сйт, сѣаг, сёві, сйгі, сйдт, Церковно-славянская нумерація сдѣлана тогда, когда въ рукописи было уже перепутано нѣсколько листовъ въ концѣ ея: дѣйствительно, за листомъ сйи (236) должны слѣдовать сіа (239), сйв (210), затѣмъ утраченный теперь листъ сйг и далѣе листы сйд (241), сёйе (242), сйз (243), сіѳ (237), сй (238), сйз (244), сйи (245).

Кромѣ этой двойной нумераціи листовъ, сохранился стаг.

ринный счетъ тетрадей: но большая часть отмѣтокъ, сдѣланныхъ церковно-славянскими цифрами на нижнихъ поляхъ, срѣзана при переплетѣ рукописи. Первая сохранившаяся помѣтка є̅ приходится на 32-й листъ, вторая — ѳ̅ на 64-й листъ и т. д. Ясно, что въ тетради было по восьми листовъ.

Весьма цѣнное палеографическое описаніе нашей рукописи дано Н. П. Лихачевымъ въ его капитальномъ трудѣ «Палеографическое значеніе бумажныхъ водяныхъ знаковъ», часть I, стр. 455–456. Почтенный изслѣдователь присоединилъ къ детальному описанію филиграней нашей рукописи, которыхъ онъ отмѣчаетъ четырнадцать разновидностей (№№ 3893–3906 его альбома), слѣдующія замѣчанія.

«Рукопись въ томъ видѣ, какъ она сохранилась въ настоящее время, состоитъ изъ 251 листа, и по бумагѣ дѣлится на двѣ части:

«Въ частяхъ c) и d) чернила и почеркъ совершенно тѣ же, что и въ части b).

«Рукопись форматомъ въ десть обыкновенной бумаги. Оба сорта бумаги, можно думать, принадлежатъ къ числу старѣйшихъ произведеній польскихъ бумажныхъ мельницъ (хотя это положеніе требуетъ еще доказательствъ).

«Бумага лѣтописи (лл. 1 — 245) съ очень частыми vergeures и pontuseaux, выдѣлка хорошая. Знаки бычачья голова разныхъ типовъ (см. № 3893—3903). Бумага листовъ 246—251-го другой выдѣлки, vergeures пошире, но по времени она вполнѣ современна первой. Знаки бычачья голова съ громаднымъ крестомъ (см. №Ж№ 3904 и 3905).

«Для опредѣленія времени написанія Радзивиловскаго списка обратимъ вниманіе на № 3864 и 3857 нашего альбома. Обѣ филиграни заимствованы какъ разъ изъ польскаго сборника Пекосинскаго, который первый знакъ зарисовалъ изъ документовъ 1486 года, а второй изъ документовъ 1495 года.

Первый знакъ совершенно подобенъ по типу знакамъ лѣтописи, а второй схожъ съ филигранями дополнительныхъ листовь 246—251. Судя по бумагѣ, время написанія Радзивиловскаго списка должно быть отнесено съ наибольшей вѣроятностью къ послѣднему десятилѣтію XV вѣка».

Къ этому описанію прибавимъ только, что происхожденіе рукописи нельзя ставить въ связь съ происхожденіемъ бумаги, въ виду того, что никакихъ данныхъ для утвержденія, что Радзивиловская лѣтопись возникла въ Западной Руси, не имѣется.

Первая часть рукописи писана одной рукой весьма четкимъ полууставомъ, только на л. 38—38 об. замѣчается другой почеркъ (при чемъ первыя четыре строки л. 38 об. писаны господствующимъ почеркомъ). Буквы въ началѣ предложеній и абзацовъ не были вписаны самимъ писцомъ, опустившимъ ихъ, быть можетъ, въ виду желанія начертить ихъ киноварью. Но на первыхъ 107 листахъ опущенныя прописныя буквы вписаны чернилами почти всѣ (примѣръ пропуска на л. 56: лѣ ,8. я.); на лл. 39 об. и 58 пронисныя буквы приставлены ошибочно къ мелкимъ буквамъ въ началѣ фразъ: В в лѣ ,ѣбу. об и Ѵин же рѣ; на лл. 46 и 96 об. вмѣсто 3 вписано В: Варатиші влтичи; Варатй всеславъ. Съ листа 107 0,б. прописныя буквы остались невписанными (Кнапр. рочии чит. Прочии; сё лѣто чит. В сё лѣто, ъ дрѣгии же дпъ чит. Въ дрігии же дѣйъ и т. п.). Но на л. 118 вписано Н (Начало кйжениа).

Текстъ лѣтописи почти не искаженъ позднѣйшими приписками и поправками: имѣющіяся поправки принадлежать, кажется, самому писцу. Такъ, въ нѣсколькихъ мѣстахъ онъ выносилъ на поля пропущенные имъ по ошибкѣ слоги и слова; ср. на нижнемъ полѣ л. 241-го слова: «лѣ 5 іа. бы пожаръ велй в гра володимири. иѣ кг», которыя должны читаться передъ 6-й строчкой сверху; на нижнемъ полѣ л. 56-го: «соущаг двою лѣ чни же шёша и избиша младенца», съ знакомъ выноски, которому на стр. 5-й снизу соотвѣтствуетъ знакъ послѣ словъ: «избиите млёнца»;, на правомъ полѣ л. 227 вынесенъ слогъ ми съ знакомъ выноски, которому соотвѣтствуетъ подобный же знакъ послѣ словъ «с наши» въ текстѣ противъ этого мѣста; на лѣвомъ полѣ л. 204 об. слогъ сі съ знакомъ выноски, которому соотвѣтствуетъ знакъ послѣ слова живѣ и передъ слогомъ щоу въ текстѣ противъ этого мѣста, На л. 136 буквы росто въ ростові передѣланы, кажется, изъ пере: писецъ началъ писать перегаславлю. На л. 210 въ текстѣ зачеркнуто слово конца (и смири га до конца земли).

Новѣйшею рукою (XVII в.) поправки и добавленія имѣются только на оборотѣ 2-го листа, гдѣ надъ словомъ (сйве) сифови надписано арозксі. надъ хамови сйвеханаф, надъ афетовй сйвегамё и магб. и мадаі (?), надъ полоуденныа страны полшнощня. Ниже болѣе новою рукой волохб передѣлано въ волотѣ. Новая приписка и на л. 51, гдѣ надъ словами кровь брі твоі надписано: и рече емѣ бтъ. На л. 41 новой рукой переправлено гроблю въ грѣблю. Слово рё весьма часто снабжается новой рукой надстрочнымъ е (напр. на л. 41 об., 42, 38 и др.).

Въ XVI вѣкѣ, а именно, какъ кажется, въ 1528 году, еще въ великорусской (судя по языку) мѣстности, какой-то читатель впесъ на поля нѣсколько замѣтокъ. На об. 157-го листа, противъ того мѣста, гдѣ говорится о посылкѣ въ 6627 (1119) году Мономахомъ сына Андрея на княженіе во Владимиръ (Волынскій), на лѣвомъ полѣ имѣется приписка: «володимирьскои црѣви. у лё. бе* трйцати и бе* двѣ». Думаю, что читателю пришло въ голову, что дѣло идетъ о Владимирѣъи Суздальскомъ и объ Андреѣ Юрьевичѣ, основателѣ соборнаго храма во Владимирѣ. Храмъ этотъ оконченъ въ 1160 году (ср. ниже въ Радзив. на л. 204): прибавляя къ этому году цифру 368, заключаемъ, что приписка сдѣлана въ 1528 году, Тою же рукой сдѣлапъ еще рядъ другихъ приписокъ: на л. 88, противъ извѣстія 6548 года «ійрославъ иде на литвѣ» —ф литв; на л. 90 ш митрополите. ;еѵпіёте; на л. 93 0,6. дё снѣ есрослѣлй; на л. 134 об. ѣ татарьскй лазыцё; на л. 204, противъ извѣстія о построеніи Андреемъ Владимирскаго храма: ш москбскб володимир (далѣе срѣзано); на л. 205 об. первое взіе киёское; на л. 207 об. рука съ вытянутымъ указательпымъ пальцемъ и словами: ці полопб митрополй горё.; на л. 210 свѳбода нёгородьскага: на. 220 б.

зрг дёныны к& добро (въ текстѣ новгорёци бо изнѣла. и смолнлне. и киане. и полочане. и всл власти. гакѣ на дѣмоу на вечье сходАсл...); на л. 231, противъ разсказа, гдѣ говорится о военныхъ подвигахъ Владимира Глѣбовича Переяславскаго: вёде волод(и)мирь старі )и нй лѣче; на л. 239:зрг %л полоч(анехъ ?).

Остальныя приписки сдѣланы другой рукой, рдва ли не въ концѣ XV вѣка, противъ рисунковъ на первыхъ восьми листахъ рукописи. гл

Эти рисунки придаютъ нашей рукописи особенную цѣнность. Ихъ всего 604; изъ нихъ шесть находятся на отдѣіѣныхъ листкахъ, прикленныхъ къ листамъ 38, 88, 88 об., 89 и 95 об. поверхъ другихъ рисунковъ, Рисунки раскрашены. Они изображаютъ тѣ событія, о которыхъ сообщается въ текстѣ, по большей части непосредственно имъ предшествующемъ. Нерѣдко писцу приходилось сокращать строки, чтобы заполнить конецъ страницы, на которой онъ не надѣялся умѣстить рисунокъ, переносившійся поэтому на начало слѣдующей страницы: ср. на лл. 39, 32 об., 61, 67, 86 и др. Кажется, не всѣ рисунки сдѣланы одною рукой: по крайней мѣрѣ рисунки на лл. 37 об. и 38 рѣзко отличаются отъ остальныхъ. Часть нижняго рисунка на л. 5 об. срѣзана, отчего пострадалъ и текстъ лицевой стороны этого листа. Попорченъ также рисунокъ на 8 л., отчего пострадалъ и текстъ на оборотѣ этого листа. Какъ указано выше, рисунки па первыхъ восьми листахъ снабжены надписями, напр. на л. 4 об. гфа смоленескъ, на л. 3 об. стыи апЛъ (а)нфѣи. поста(в)и на горѣ кре(с)тъ гдѣ же (6)ѣ8 гіа киевъ, и др. Рисунки принадлежатъ перу того самаго лица, которое писало текстъ. Это можно заключить изъ того, что смѣнѣ почерка на л. 38–38 об. соотвѣтствуетъ перемѣна въ характерѣ рисунковъ на л. 37 об. и 38.

Въ правописаніи первой части рукописи (лѣтописи) отмѣтимъ: исключительное употребленіе ы, не ꙑ; безразличное употребленіе оу и ꙋ (одно у не встрѣчается, но рѧуетъ, грѧу и т. п., т.-е. въ положеніи за ѧ); вмѣсто ꙋ нерѣдко о вслѣдствіе пропуска верхней части этой буквы (напр. игоменомъ 129 об.); употребленіе ѧ послѣ согласныхъ, а ꙗ въ началѣ слога, при чемъ вмѣсто ꙗ нерѣдко пишется а (прелюбодѣаниа, приати, мрьа, дьаволъ, оубоавшй, сѣчи а, ꙋбиша а, акоу при ꙗкоунъ); употребленіе є вмѣсто е въ началѣ слога; употребленіе ѡ, рѣже широкаго о и очного ꙩ (напр. ово ли на л. 105; ꙩгражаеми л. 100) въ началѣ слова и слога. Надъ буквами въ началѣ слога употребляются надстрочные знаки; надъ ꙗ (рѣже а, замѣнившимъ ꙗ) и ѡ пишутся два знака; надъ очнымъ ꙩ три знака: ꙩгражаеми л. 100; два знака пишутся и надъ оу также и не въ началѣ слога: ємоу, приседахоу оу него, и т. п.

[Редакторское примѣчаніе: формы буквъ переданы ближайшими знаками Unicode. Сочетанія надстрочныхъ знаковъ въ примѣрахъ не воспроизведены дипломатически; для палеографическаго цитированія необходимъ сканъ.]

Почеркъ на 38-мъ листѣ представляетъ свои особенности: ѧ пишется и въ началѣ слога (боѧры своѧ); е въ началѣ слога обыкновенно не отличается особой буквой, но иногда оно изображается, какъ очень широкое є; ѡ пишется и послѣ согласныхъ (ѡтрокѡ); з, а не ꙁ, какъ въ главномъ почеркѣ; ї чередуется съ и.

Радзивиловская лѣтопись давно уже обратила на себя вниманіе ученаго міра. Интересъ къ себѣ она возбуждала еще въ Кенигсбергѣ, какъ можно заключить изъ краткаго описанія ея состава, сдѣланнаго по-нѣмецки и помѣщеннаго на второмъ листѣ рукописи (Ruszische Historie beschrieben von Theodosio einem Mönchen, im Petschurischen Kloster, bey Kyiow, и т. д.) ). (с. 14, прим. 1) Ср. еще нѣмецкую надпись, впослѣдствіи зачеркнутую, на л. 5-мъ.

Въ 1716 году Петръ Великій, узнавъ о существованіи въ Кенигсбергѣ древней русской лѣтописи, распорядился снять съ нея копію (с. 14, прим. 2), Копія эта весьма точно воспроизводитъ оригиналъ «подлинникъ и копія столь между собою сходны, даже въ рисункахъ, бумагѣ и переплетѣ--читаемъ мы въ представленіи библіотекаря Шуберта конференціи Академіи Наукъ отъ 12 января 1814 года, что первый отличается только цвѣтомъ, означающимъ древность онаго». Копія писана въ форматѣ листа и заключаетъ въ себѣ 311 нумерованныхъ и 5 ненумерованныхъ листовъ; она передаетъ текстъ какъ лѣтописи, такъ и слѣдующихъ за нею статей, а также текстъ упомянутаго выше нѣмецкаго описанія содержанія лѣтописи. Копія, переплетенная въ зеленый сафьянный переплетъ, хранится въ Библіотекѣ Академіи Наукъ въ папкѣш съ вытиснутымъ на ней названіемъ «Списокъ Кенигсбергскаго Нестора». Въ каталогѣ 1818 года значилась подъ № 6, а теперь имѣетъ шифру 31.7.22.

Кромѣ этой коши, въ той же Библіотекѣ имѣется еще другая копія съ Радзивиловской лѣтописи, но безъ рисунковъ. Мѣста рисунковъ обозначены въ копіи словомъ фіг. (фигура). Эта копія писана, какъ кажется, въ началѣ XIX столѣтія. Сохранилась не въ полномъ видѣ, а именно въ ней недостаетъ, судя по листовымъ помѣтамъ, первыхъ шести листовъ, а также окончанія. Начинается словами: «Обрина, и тако мѣчаху дулѣбы», а оканчивается словами: «и стрѣляющимся с ними ростиславі же и борисови». Эти слова принадлежатъ лѣтописному разсказу о 6657 (1149) годѣ такимъ образомъ утрачено не менѣе третьей части листовъ указанной копіи, до сихъ поръ не переплетенной. На послѣднемъ листѣ противъ приведенныхъ словъ карандашная замѣтка: «S. 211 der Ausgabe vom J. 1767».

Въ Публичной Библіотекѣ имѣется также копія съ Радзивиловской лѣтописи и слѣдующихъ за нею статей (шифра ЕТ № 325): копія сдѣлана въ XVIII в. разными руками заключаетъ въ себѣ 278 стр.; на поляхъ снабжена многочисленными приписками, большею частью указывающими на содержаніе текста.

Копія, сдѣланная въ 1716 году по повелѣнію Петра Великаго, послужила источникомъ какъ для Татищева, такъ и для Ломоносова въ ихъ историческихъ трудахъ. Татищевъ ссылается на эту копію въ Г части своей исторіи, въ главѣ седьмой «о спискахъ или манускриптахъ, употребленныхъ къ сему собранію», при чемъ выражаетъ мысль о необходимости свѣрить эту копію съ подлинникомъ, остававшимся въ Кенигсбергѣ. Въ древнѣйшихъ частяхъ своей исторіи Татищевъ довольно близко придерживался текста Радзивиловской лѣтописи. Она же легла въ основаніе «Древней Россійской исторіи» (Спб. 1766), сочиненной Ломоносовымъ: на пользованіе копіей, а не подлинною рукописью указалъ акад, Сухомлиновъ (Сочиненія М. В. Ломоносова, т. Ѵ, примѣчанія, стр. 185).

«Въ 1761 году — читаемъ мы у Пекарскаго въ Исторіи Академіи Наукъ—въ академической типографіи начата была печатаніемъ лѣтопись Нестора по Кенигсбергскому списку по непосредственному распоряженію Тауберта, о чемъ Шлецеръ (с. 16, прим. 1), несмотря на всю дружбу къ нему, оставилъ такія замѣчанія: „Мюллеръ за много лѣтъ передъ тѣмъ сдѣлалъ предложеніе объ изданіи лѣтописей, Не должно-ли было быть ему чувствительно, что не ему первому, высказавшему это предложеніе, тѣмъ болѣе, что онъ былъ профессоромъ исторіи, а Тауберту, поручено исполненіе? Поэтому онъ не принималъ здѣсь впослѣдствіи никакого участія... Таубертъ вовсе не былъ ученымъ по профессіи и притомъ занятый дѣлами, несравненно важнѣйшими, а потому это не былъ человѣкъ, отъ котораго можно было бы требовать изданія средневѣковой лѣтописи. И такъ онъ возложилъ печатаніе, корректуру и все дѣло на несвѣдущаго, впрочемъ знающаго латинь, канцеляриста при Академіи, Баркова. Таубертъ дозволялъ или, лучше сказать, приказывалъ этому издателю: і) измѣнять или подновлять старинную орѳографію; 2) выпускать цѣлыя мѣста, не имѣющія въ себѣ ничего историческаго, также проповѣди со множествомъ библейскихъ изреченій (историки, однако, могли бы опредѣлять древность при собраніи разночтеній) и т. п.; 3) непонятныя мѣста дѣлать по догадкамъ ясными, старыя, вышедшія изъ употребленія слова замѣнять новыми ex ingenio, и 4) пропуски восполнять изъ другихъ сборниковъ“. Это изданіе Нестора было выпущено въ свѣтъ не ранѣе 1767 года (с. 17, прим. 1)... Помѣщенное здѣсь предисловіе Шлецеръ приписываетъ себѣ, между тѣмъ Шереръ и Новиковъ считали Тауберта его сочинителемъ, можетъ быть, потому, что дѣйствительно въ предисловіи хотя и упоминается о Шлецерѣ, но какъ о лицѣ, представившемъ проектъ о занятіяхъ русскою исторіей, и что въ то же время подписавшій предисловіе «издатель» прямо говоритъ, что онъ предпринялъ изданіе Нестора по приказанію президента Академіи, гр. Разумовскаго, въ 1761 году (предисловіе, стр. 31), т.-е. тогда, когда Шлецеръ не принадлежалъ Академіи и едва только пріѣхалъ въ Петербургъ, какъ частный человѣкъ. Поэтому странными кажутся желчные упреки Шлецера Новикову за то, что этотъ въ своемъ Опытѣ Словаря предисловіе приписалъ Тауберту и какъ будто намѣренно умолчалъ о немъ, Шлецерѣ» (с. 17, прим. 2).

Приведенными словами Шлецера опредѣляется полная некритичность изданія 1767 года, безъ всякой нужды дополнявшаго текстъ Радзивиловской лѣтописи, особенно начиная съ 1171 года, извѣстіями изъ другихъ лѣтописей --Сильвестровой (?),

Новгородской, Никоновской и «Собранія господина Татищева». Вставки эти не всегда отдѣлены скобками отъ основного текста. Пропуски въ текстѣ, равно какъ и явныя искаженія его, дѣлаютъ изданіе Баркова - Тауберта совершенно непригоднымъ для научныхъ цѣлей. Любопытно отмѣтить, что изданіе воспроизводитъ не оригиналъ Радзивиловской лѣтописи, которая съ 1760 года находилась уже въ Академіи, а упомянутую копію 1716 года, Это видно изъ самой коши, содержащей рядъ карандашныхъ поправокъ и замѣтокъ, вошедшихъ въ изданіе 1767 года. Такъ, напр., напечатанное на стр. 113 курсивомъ въ статьѣ 1052 года «мѣсяца Октября въ четвертый день» читается въ коши на нижнемъ полѣ 115 листа; слова «жити хощеши, или безсмертенъ мнишися, пріими мечь сей, вонзи преже во утробу мою, да не вижу азъ смерти матери моея», напечатанныя на стр. 186-й курсивомъ, въ коши написаны карандашомъ на полѣ 200 листа при лѣтописной статьѣ 1128 года. Кромѣ того, въ копи 1716 года отчеркнуты карандашомъ тѣ самыя мѣста, которыя опущены въ изданіи: напр., подъ 1091 годомъ отчеркнуто отъ словъ «Сё повѣмъ мало нѣчто еже збы проречение ;ефсиево» и до словъ «і противника врага соблѣ ми твоими млтвами».

Подлинникомъ Радзивиловской лѣтописи занялся Шлецеръ. Онъ сообщаетъ объ этой лѣтописи свѣдѣнія въ Ргоѣе russischer Аппаіеп (1768 г.), на стр. іш5 и 181, называя ее соіех Radzivilicus или Regiomontanus. Въ позднѣйшемъ трудѣ своемъ «Несторъ. Russische Annalen» (1802) онъ кладетъ въ основаніе своднаго изданія древней русской лѣтописи Радзивиловскій списокъ, оговариваясь при этомъ, что пользуется спискомъ, приготовленнымъ для него съ подлинника (т. П, стр. і). Работавшіе съ 1804 года надъ изданіемъ Лаврентъевской лѣтописи профессора Чеботаревъ и Черепановъ пользовались Радзивиловскою лѣтописью для подведенія изъ нея разночтеній къ издаваемому тексту (изданіе осталось неоконченнымъ и погибло въ Москвѣ д въ пожарѣ 1812 года) (с. 19, прим. 1). Вѣроятно, въ связи съ этой работой стояло то обстоятельство, что подлинникъ Радзивиловской лѣтописи былъ переданъ 10 іюня 1804 года по Высочайшему повелѣнію въ пользованіе тайнаго совѣтника Муравьева. Послѣ смерти его рукопись оказалась у Оленина, о чемъ библіотекарь Шубертъ доносилъ конференціи Академіи Наукъ 12 янв. 1814 года, присовокупляя, что онъ не могъ получить ея обратно, не взирая на всѣ требованія, Въ 1815 году Оленинъ предложилъ графу Разумовскому, пожертвовавшему Академіи Наукъ 25.000 р. на изданіе древнихъ россійскихъ историческихъ рукописей, начать изданіе лѣтописей съ Кенигсбергскаго списка, «потому что первое онаго изданіе столь неисправно, что ни къ какому употребленію служить не можетъ, при чемъ въ письмѣ на имя президента Академіи онъ сообщалъ, что стараніемъ Ермолаева, хранителя рукописей Императорской Публичной Библіотеки, Кенигсбергскій списокъ приготовленъ къ печати», и выражалъ желаніе «присовокупить къ изданію нѣкоторые изъ любопытнѣйшихъ рисунковъ, относящихся къ древнимъ обычаямъ». Для этого онъ испрашивалъ 3.000 р., которые и были выданы ему Академіей. Чѣмъ кончилось предпріятіе Оленина, почему изданіе Радзивиловской лѣтописи остановилось, неизвѣстно. Въ 1818 году объ этомъ запрашивалъ конференцію новый президентъ ея С. Уваровъ, ссылаясь на то, что изданіе лѣтописи Нестора поручено г. тайному совѣтнику Оленину, конференція 9 февраля отвѣчала, что «посему она никакой не имѣетъ отвѣтственности въ замедленіи скораго изданія, происходящемъ отъ многочисленныхъ занятій г. Оленина».

Московское Общество исторіи и древностей россійскихъ, послѣ погибели изданія Лаврентьевской лѣтописи, предпринятаго, по его порученію, Чеботаревымъ и Черепановымъ, предложило начать вновь изданіе той же лѣтописи проф. Тимковскому. Тимковскій успѣлъ напечатать только тринадцать листовъ, которые и были выпущены въ свѣтъ въ 1824 году съ предисловіемъ Калайдовича. Къ тексту Лаврентьевской лѣтописи подведены варіанты по изданію 1767 года Радзивиловской лѣтописи, исправленному по подлиннику.

Карамзинъ пользовался Кенигсбергскимъ спискомъ, «завоеваннымъ Россіянами въ 1760 году», и дополнилъ по нему свѣдѣнія, извлеченныя изъ харатейныхъ лѣтописей, т.-е. Лаврентьев-. ской и Троицкой, Изъ прим. 278 къ Г тому видно, что въ рукахъ Карамзина находилась подлинная рукопись.

Редакторы Л тома Полнаго Собранія Русскихъ Лѣтописей (Спб. 1846) воспользовались Радзивиловскою лѣтописью при изданіи «древняго текста Нестора», а именно подвели изъ нея варіанты къ Лаврентьевской лѣтописи на всемъ протяженіи общаго текста обѣихъ лѣтописей (т.-е до 1206 года); въ части отъ 1111 года, т.-е. съ того мѣста, гдѣ текстъ Лаврентьевской расходится съ текстомъ Ипатьевской, пропуски Лаврентьевскаго списка восполняются по Радзивиловскому (напр., подъ 1203, 1206 гг.).

Еще тщательнѣе подведены варіанты къ Лаврентьевской лѣтописи изъ Радзивиловской во второмъ и третьемъ изданіяхъ

Лѣтописи по Лаврентьевскому списку (Спб. 1872 и 1897), приготовленныхъ А. ©. Бычковымъ. Въ предисловіяхъ къ этимъ изданіямъ помѣщено обстоятельное описаніе Радзивиловскаго списка, пропуски Лаврентьевской съ самаго начала ея и до 1206 года восполнены по Радзивиловской.

Такимъ образомъ значеніе Радзивиловской лѣтописи, какъ одного изъ важнѣйшихъ памятниковъ русскаго лѣтописанія, было оцѣнено уже въ XVIII вѣкѣ. Но только теперь, благодаря фототипическому воспроизведенію Радзивиловской лѣтописи, научный интересъ къ ней найдетъ полное удовлетвореніе, такъ какъ безъ полнаго изданія ея невозможно было приступить къ ея изученію. За иллюстраціями Радзивиловской лѣтописи, представлявшимися въ XVIII в. только «смѣшными» и «любопытными», признано было съ теченіемъ времени выдающееся научное значеніе, какъ за цѣнными памятниками русскаго искусства. Детальное изученіе памятника и съ этой стороны стало теперь доступнымъ широкому кругу изслѣдователей.