Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Повесть временных лет Червоной, или Галицкой, Руси. Лист 459 - с. 410

Скан издания 1845 года. Русский дореформенный текст и современная русская версия.

Зубрицкий, 1845: Лист 459 - с. 410

Оригинал

чье бы то ни было, выражались: „Якъ Козакъ Муха!“

Въ Іюнѣ, 1492 года, умеръ, въ Городнѣ, король Казиміръ. Лишь только произошла смерть его, Литовско-Рускіе Чины приступили, съ величайшей поспѣшностью, къ избранію себѣ собственнаго Великаго князя, стараясь тѣмъ освободиться отъ, навязываемаго имъ, соединенія съ Польшей. А какъ старшій королевичь, Владиславъ, былъ королемъ Угорскимъ и Чешскимъ, а младшій, Янъ Албрехтъ, имѣлъ самое ближайшее право вступить на Польскій престолъ, то, потому, и былъ избранъ въ Великіе князья Литовскіе, третій королевичь, Александръ, и народъ присягнулъ ему въ вѣрности. Такимъ образомъ, Литовско-Рускія земли снова отдѣлились отъ Польши.

Чтобы дать читателю понятіе о торжествѣ, какое наблюдалось при возведеніи на Великокняжескій Литовскій престолъ, предлогаю сдѣсь описаніе обряда Бѣльскимъ (стр. 479) и Кояловичемъ (стр. 259). Литовско-Рускіе вельможи, князья, Василій и Михайло, Глинскіе341, Семенъ, князь Слуцкій, князья Голшанскіе, Мстиславскіе и Гедройцы, не спрашиваясь Поляковъ, мечтавшихъ о соединеніи,

Примечания

  1. Карамзинъ (VII. стр. 15) говоритъ, что князь Глинскій происходилъ отъ какого-то Татарскаго князя, пришедшаго, во время Витовта, то есть, нѣсколькими годами прежде, въ Литву, крестившагося въ ней и получившаго отъ него имѣніе. Напротивъ, Польскіе писатели считаютъ его Рускимъ, что, кажется, гораздо ближе къ истинѣ. Потому что, какъ бы щедро ни одарилъ Витовтъ новокрещеннаго Татарина, все бы онъ и домъ его не могъ, въ нѣсколько лѣтъ, получить такое большое вліяніе, значеніе, имѣть такія обширныя владѣнія на Руси, какъ сейчасъ увидимъ это, не могъ бы породниться съ самыми знаменитыми и гордыми Русинами; однимъ словомъ, извѣстный, славный и великій, полководецъ, современникъ его, князь, Константинъ Ивановичь, Острогскій, происходившій, безъ сомнѣнія, отъ Даніила, былъ сынъ княжны Анны Глинской. Далѣе, обстоятельство, приводимое этѣмъ же самымъ писателемъ, на стран. 91, будто Михайло Глинскій принялъ Греческое исповѣданіе только въ Москвѣ, совершенно ложно, потому что Польскіе историки прямо утверждаютъ, что онъ былъ Рускаго исповѣданія, и выводилъ родъ свой отъ владѣтельныхъ Рускихъ князей. Обстоятельство, касающееся вѣроисповѣданія его, достаточно объяснено въ сочиненіи: „Rerum Moscovilicarum auctores varii in unum corpus nune congesti. Francofurti, apud haeredes Andreae Wecheli, 1600., именно, что Михайло Глинскій былъ съ молодости воспитанъ въ Руской вѣрѣ, потомъ, служа въ заграничныхъ войскахъ, а, можетъ быть, и изъ угожденія королю, Александру, принялъ Латинское, но въ Московскомъ плѣну снова воротился къ собственному, народному, исповѣданію. Нѣмцевичь (въ исторіи Сигизмунда Третьяго, часть I-я, стр. 75) утверждаетъ, что Глинскіе князья вышли изъ нашей Червоной Руси въ Литву. Разумѣется, мы не устыдились бы имѣть землякомъ своимъ такого знаменитаго мужа, однако, не смотря на ссылки Нѣмцевича на гербовникъ, должно сказать, любя правду, что этотъ славный мужъ, о которомъ мы впослѣдствіи поговоримъ подробнѣе, происходилъ не изъ Галиціи, а изъ Волыни, или Надднѣпровской Руси. Какъ велико было могущество и значеніе Глинскихъ, доказательствомъ тому можетъ служить нынѣшнее возведеніе Великаго князя. Глинскій былъ поставленъ выше не только князей Рускихъ, Мстиславскаго и Голшанскаго, но даже самаго Семена Слуцкаго; а чѣмъ были Слуцкіе, мы уже сказали, въ примѣчаніи 274. Возможно ли, чтобы гордые князья, соединенные родствомъ съ домомъ владѣтельнымъ, уступили первенство сыну Татарина, недавно передъ тѣмъ окрещеннаго? И это тѣмъ больше, что, судя по всему вѣроятію, мѣстничество наблюдалось, также, съ самой строгой точностью, и между князьями Руско-Литовскими, какъ между Руско-Московскими. Ничто не въ силахъ было склонить того, кто считалъ себя высшимъ, уступить первенство свое низшему, или служить подъ его начальствомъ, между тѣмъ какъ Глинскіе имѣли первенство передъ всѣми прочими, какъ при дворѣ Великихъ князей Литовскихъ, такъ равно и Московскихъ.

    К тексту

Русская версия

чье бы то ни было, выражались: «Як Козак Муха!»

В Июне, 1492 года, умер, в Городне, король Казимир. Лишь только произошла смерть его, Литовско-Русские Чины приступили, с величайшей поспешностью, к избранию себе собственного великого князя, стараясь тем освободиться от, навязываемого им, соединения с Польшей. А как старший королевич, Владислав, был королем угорским и чешским, а младший, Ян Албрехт, имел самое ближайшее право вступить на польский престол, то, потому, и был избран в Великие князья литовские, третий королевич, Александр, и народ присягнул ему в верности. Таким образом, Литовско-Русские земли снова отделились от Польши.

Чтобы дать читателю понятие о торжестве, какое наблюдалось при возведении на Великокняжеский Литовский престол, предлогаю здесь описание обряда Бельским (стр. 479) и Кояловичем (стр. 259). Литовско-Русские вельможи, князья, Василий и Михайло, Глинские341, Семен, князь Слуцкий, князья Голшанские, Мстиславские и Гедройцы, не спрашиваясь поляков, мечтавших о соединении,

Примечания

  1. Карамзин (VII. стр. 15) говорит, что князь Глинский происходил от какого-то татарского князя, пришедшего, во время Витовта, то есть, несколькими годами прежде, в Литву, крестившегося в ней и получившего от него имение. Напротив, польские писатели считают его русским, что, кажется, гораздо ближе к истине. Потому что, как бы щедро ни одарил Витовт новокрещенного татарина, все бы он и дом его не мог, в несколько лет, получить такое большое влияние, значение, иметь такие обширные владения на Руси, как сейчас увидим это, не мог бы породниться с самыми знаменитыми и гордыми русинами; одним словом, известный, славный и великий, полководец, современник его, князь, Константин Иванович, Острогский, происходивший, без сомнения, от Даниила, был сын княжны Анны Глинской. Далее, обстоятельство, приводимое этим же самым писателем, на стран. 91, будто Михайло Глинский принял греческое исповедание только в Москве, совершенно ложно, потому что польские историки прямо утверждают, что он был русского исповедания, и выводил род свой от владетельных русских князей. Обстоятельство, касающееся вероисповедания его, достаточно объяснено в сочинении: «Rerum Moscovilicarum auctores varii in unum corpus nune congesti. Francofurti, apud haeredes Andreae Wecheli, 1600., именно, что Михайло Глинский был с молодости воспитан в русской вере, потом, служа в заграничных войсках, а, может быть, и из угождения королю, Александру, принял латинское, но в Московском плену снова воротился к собственному, народному, исповеданию. Немцевич (в истории Сигизмунда Третьего, часть I-я, стр. 75) утверждает, что Глинские князья вышли из нашей Червоной Руси в Литву. Разумеется, мы не устыдились бы иметь земляком своим такого знаменитого мужа, однако, несмотря на ссылки Немцевича на гербовник, должно сказать, любя правду, что этот славный муж, о котором мы впоследствии поговорим подробнее, происходил не из Галиции, а из Волыни, или Надднепровской Руси. Как велико было могущество и значение Глинских, доказательством тому может служить нынешнее возведение великого князя. Глинский был поставлен выше не только князей Русских, Мстиславского и Голшанского, но даже самого Семена Слуцкого; а чем были Слуцкие, мы уже сказали, в примечании 274. Возможно ли, чтобы гордые князья, соединенные родством с домом владетельным, уступили первенство сыну татарина, недавно перед тем окрещенного? И это тем больше, что, судя по всему вероятию, местничество наблюдалось, также, с самой строгой точностью, и между князьями Русско-Литовскими, как между Русско-Московскими. Ничто не в силах было склонить того, кто считал себя высшим, уступить первенство свое низшему, или служить под его начальством, между тем как Глинские имели первенство перед всеми прочими, как при дворе Великих князей литовских, так равно и Московских.

    К тексту