Повесть временных лет Червоной, или Галицкой, Руси. Лист 332 - с. 283
Скан издания 1845 года. Русский дореформенный текст и современная русская версия.
Оригинал
бы только, какъ-нибудь, покончить эту несчастную войну.
Пока это дѣлалось, перемиріе, заключенное съ осажденной крѣпостью, кончилось, и, потому, Польскіе отряды подступили, 28 Августа, подъ ея стѣны, но были встрѣчены ужаснымъ огнемъ и принуждены отступить со страхомъ и урономъ. Они увидѣли, что даже нѣкоторые изъ самыхъ Польскихъ вельможъ подкуплены были Свидригайломъ и помогали осажденнымъ оружіемъ и порохомъ. Въ этой измѣнѣ обвиняли Лаврентья Зарѧбу, кастеляна Сѣрадскаго215. Король, недовольный этой неудачной войной, поручилъ, наконецъ, начальство надъ войскомъ десяти Польскимъ вельможамъ, бывшимъ въ станѣ и распоряжавшимся и до того всѣмъ больше, нежели онъ самъ. Въ то время, какъ онъ готовился ѣхать, пришла вѣсть, что миръ заключенъ и подписанъ, разумѣется, совершенно согласно съ волей Свидригайла. Осада снята была, и войско, прежде конное и стройное, начало отступать, 6, Сентября, 1431, пѣшее и изнуренное.
Примечания
Этотъ Зарѧба (Zaremba) происходилъ, безъ сомнѣнія, отъ того рода, который такъ звѣрски убилъ, вмѣстѣ съ Налѧчами (Naleczami), добраго короля, Премисла, въ 1296 году. Увы! Это событіе не рѣдко повторялось въ Польшѣ. А потому, слова Замойскаго, сказанныя Сигизмунду Третьему, будто каждый король Польскій скончался на своемъ ложѣ, равно какъ и хвастовство позднѣйшихъ Польскихъ писакъ, увѣряющихъ, что „никогда еще Полякъ не обагрялъ рукъ своихъ кровью царской, — чистая ложь. Лешекъ Бѣлый палъ отъ меча Гданскаго старосты, Святополка, которому нашъ Галицкій король, Даніилъ, мстилъ за то, какъ сказано было выше, въ §. 5. Ниже замѣтимъ мы, что и на жизнь короля Сигизмунда Стараго также посягали. Лучшій изъ Польскихъ государей нѣсколько разъ подвергался лишенію жизни отъ рукъ Градовскаго (Siarczynski Obraz wieku Zygmunta III. Tom. I. str. 155) и Зборовскихъ. Онъ уцѣлѣлъ; но погубить его многимъ хотѣлось; скончался на постели, однако отъ яду (Albertrandi Dzieie Krolestwa Polskiego, str. 149). Пекарскій дважды нанесъ ударъ кинжаломъ въ голову Сигизмунда Третьяго; рана, къ счастію, была несмертельна, но кровь королевская пролилась. Преступникъ осужденъ былъ на жестокую смерть и погибъ подъ пыткой (Siarczynski Obraz wieku Zygmunta III. Tom. II. Str. 77.). Равнымъ образомъ, такая же опасность угрожала и другому богатырю, королю Яну III-му, отъ руки злодѣя Верыги Даровскаго, которому присудили, въ 1679 году, отсѣчь обѣ руки и потомъ сжечь его. Кому неизвѣстно посягательство на жизнь Станислава Августа, 1771[?]? Онъ былъ насильно увезенъ, раненъ въ голову, и только чудомъ Провидѣнія спасенъ. Злодѣи: Казиміръ Пулавскій, (который и теперь еще, къ стыду, находитъ сочувствіе у вѣтренниковъ, и котораго въ Славянинѣ, изданномъ въ Львовѣ, 1837, Том. I. стр. 67, выставили намъ богатыремъ, мужемъ славы), Стравинскій, Лукавскій, и другіе, осуждены были на поносную смерть, но только два изъ нихъ попали въ руки палача, а прочіе всѣ, главнѣйшіе виновники, спаслись бѣгствомъ (Processus judiciarius in causa horendi criminis Regicidii et caet. Varsoviae, typis S. R. Majestatis, A 1774, fol.). Слѣдовало бы предать вѣчному забвенію преступленія подобнаго рода, если бы хвастливые и неосмотрительные писаки, своими пустыми увѣреніями, не вызывали опытнѣйшихъ показать имъ, какъ мало знаютъ они исторію и дѣянія собственнаго своего народа.
К тексту
Русская версия
бы только, как-нибудь, покончить эту несчастную войну.
Пока это делалось, перемирие, заключенное с осажденной крепостью, кончилось, и, потому, польские отряды подступили, 28 августа, под ее стены, но были встречены ужасным огнем и принуждены отступить со страхом и уроном. Они увидели, что даже некоторые из самых польских вельмож подкуплены были Свидригайлом и помогали осажденным оружием и порохом. В этой измене обвиняли Лаврентья Зарембу, кастеляна Серадского215. Король, недовольный этой неудачной войной, поручил, наконец, начальство над войском десяти польским вельможам, бывшим в стане и распоряжавшимся и до того всем больше, нежели он сам. В то время, как он готовился ехать, пришла весть, что мир заключен и подписан, разумеется, совершенно согласно с волей Свидригайла. Осада снята была, и войско, прежде конное и стройное, начало отступать, 6, сентября, 1431, пешее и изнуренное.
Примечания
Этот Заремба (Zaremba) происходил, без сомнения, от того рода, который так зверски убил, вместе с Наленчами (Naleczami), доброго короля, Премисла, в 1296 году. Увы! Это событие не редко повторялось в Польше. А потому, слова Замойского, сказанные Сигизмунду Третьему, будто каждый король польский скончался на своем ложе, равно как и хвастовство позднейших польских писак, уверяющих, что «никогда еще поляк не обагрял рук своих кровью царской, — чистая ложь. Лешек Белый пал от меча Гданского старосты, Святополка, которому наш Галицкий король, Даниил, мстил за то, как сказано было выше, в §. 5. Ниже заметим мы, что и на жизнь короля Сигизмунда Старого также посягали. Лучший из польских государей несколько раз подвергался лишению жизни от рук Градовского (Siarczynski Obraz wieku Zygmunta III. Tom. I. str. 155) и Зборовских. Он уцелел; но погубить его многим хотелось; скончался на постели, однако от яду (Albertrandi Dzieie Krolestwa Polskiego, str. 149). Пекарский дважды нанес удар кинжалом в голову Сигизмунда Третьего; рана, к счастию, была несмертельна, но кровь королевская пролилась. Преступник осужден был на жестокую смерть и погиб под пыткой (Siarczynski Obraz wieku Zygmunta III. Tom. II. Str. 77.). Равным образом, такая же опасность угрожала и другому богатырю, королю Яну III-му, от руки злодея Верыги Даровского, которому присудили, в 1679 году, отсечь обе руки и потом сжечь его. Кому неизвестно посягательство на жизнь Станислава Августа, 1771[?]? Он был насильно увезен, ранен в голову, и только чудом Провидения спасен. Злодеи: Казимир Пулавский, (который и теперь еще, к стыду, находит сочувствие у ветренников, и которого в славянине, изданном в Львове, 1837, Том. I. стр. 67, выставили нам богатырем, мужем славы), Стравинский, Лукавский, и другие, осуждены были на поносную смерть, но только два из них попали в руки палача, а прочие все, главнейшие виновники, спаслись бегством (Processus judiciarius in causa horendi criminis Regicidii et caet. Varsoviae, typis S. R. Majestatis, A 1774, fol.). Следовало бы предать вечному забвению преступления подобного рода, если бы хвастливые и неосмотрительные писаки, своими пустыми уверениями, не вызывали опытнейших показать им, как мало знают они историю и деяния собственного своего народа.
К тексту