Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Повесть временных лет Червоной, или Галицкой, Руси. Лист 304 - с. 255

Скан издания 1845 года. Русский дореформенный текст и современная русская версия.

Зубрицкий, 1845: Лист 304 - с. 255

Оригинал

1424.

Въ 1424-мъ совершилось, въ Краковѣ, великолѣпное вѣнчаніе на престолъ королевы Софіи, въ присутствіи Сигизмунда, короля Римскаго, Эрика Датскаго, и многихъ князей Пястовичей, равно какъ Литовскихъ, Рускихъ191, и двухъ Прускихъ командоровъ. Эта Русинка, вѣнчанная на Польскій престолъ, была, впослѣдствіи, матерью, бабушкой и прабабушкой, столько любезныхъ Полякамъ, королей Ягайловскаго дома192.

§ 26.

1426.

Сигизмундъ, король Римскій и Угорскій, занятый, нѣсколько лѣтъ, войной съ Турками, усильно домогался у Ягайла прислать ему помощь, обѣщанную

Примечания

  1. Długosz pag. 476. Впрочемъ, онъ не называетъ по имени этѣхъ Рускихъ князей.

    К тексту
  2. Приходится мнѣ теперь еще сказать нѣсколько словъ о происхожденіи этой Русинки, Софіи, королевы Польской. Длугошъ (pag. 442), Кромеръ (pag. 285), Бѣльскій (str. 321), Стрыйковскій (по изданію Богомольца, стран. 520), единогласно называютъ ее Русинкой, дочерью Андрея Ивановича, князя Кіевскаго, а племянницей Витовта. Стрыйковскій даже возстаетъ на утверждающихъ противное, и доказываетъ лѣтописями, что она была не Литовкой, но Русинкой. Это не подлежитъ ни какому сомнѣнію, потому что дѣло это окончательно рѣшаетъ свидѣтельство современнаго и осмотрительнаго Длугоша. Однако жъ, нѣкоторые изъ позднѣйшихъ писателей, опираясь на извѣстныхъ, мнимыхъ и ложныхъ, родословныхъ, выдумкахъ о завоеваніи Кіева Гедиминомъ, изгнаніи изъ него Рускаго князя, Станислава, вторичномъ постановленіи своего намѣстника въ этомъ городѣ Ольгердомъ, и послѣдующемъ отданіи его въ удѣлъ одному изъ своихъ сыновей, утверждаютъ, что этотъ Андрей былъ Ольгердовичемъ, Гедиминовичемъ и Литвиномъ, а потому и Софія, рожденная отъ Витовтовой сестры, была, по отцу и матери, Литовкой. Но это, однако же, противорѣчитъ истинѣ. Прежде всего это опровергается свидѣтельствомъ современнаго Длугоша, приведеннымъ нами въ примѣчаніи 141-мъ. Во вторыхъ: могла ли сестра Витовта, а дочь Кейстута, выйти замужь за двоюроднаго брата, сына Ольгердова, особливо, если оба они были Рускаго исповѣданія, потому что у Рускихъ препятствія къ браку еще строже, нежели у Латынянъ? И смѣлъ ли Ягайло жениться на своей племянницѣ, то есть, братней дочери, безъ разрѣшенія папы? Статочное ли дѣло, чтобы она была до того неизвѣстна ему, своему дядѣ, такому близкому родственнику, что онъ даже отправлялъ пословъ посмотрѣть ее (ad videndam ducissam Soncam Andreae filii Ivanis Kjioviensis ducis. Długosz pag. 442)? Напослѣдокъ, если бы этотъ Андрей былъ сыномъ Ольгерда, то, разумѣется, звался бы Ольгердовичемъ, а не Ивановичемъ, потому что имя Иванъ было вовсе неупотребительно въ родѣ Гедимина. Слѣдовательно, остается несомнѣнной исторической истиной, что Сонка, въ Латинской вѣрѣ Софья, была дочерью Рускаго князя, рожденной отъ Литвинки, и что даже въ то время, т. е., въ 1422-мъ году, были еще Рускіе князья, именно Кіевскіе. Какъ же согласить историческую истину съ завоеваніемъ Литвы и поставленіемъ тамъ Литовскихъ намѣстниковъ? Литовскіе князья, завоевавши Рускіе края, оставляли въ нихъ собственныхъ ихъ испоконныхъ князей при ихъ владѣніяхъ, обязывая ихъ только быть въ зависимости своей, и, можетъ быть, даже платить дань. Они выдавали за нихъ своихъ дочерей или сами женились на ихъ, и, такимъ образомъ, заводили связи, необходимыя для спокойствія государственнаго. Это прямо утверждаютъ прежніе историки, на пр., Длугошъ и Кромеръ. Да оно иначе и быть не могло. Потому что мало побѣдить и завоевать какой бы то ни было край; нужно еще снабдить его охраннымъ войскомъ; а извѣстно, что число небольшаго, чисто Литовскаго, народа было бы недостаточно для удержанія въ послушаніи обширныхъ Рускихъ земель. Этѣ Рускіе князья добровольно теряли свою власть, привыкая къ зависимости отъ другаго, а послѣ, стѣсненные въ своихъ правахъ, большей частью выселились, либо во владѣнія Москвы, при Александрѣ и Сигизмундѣ Старомъ, королахъ Польскихъ, либо же вымерли. Я думаю, вопреки увѣренію прочихъ историковъ, что, такъ называемые, Олельковичи, отъ коихъ произошли Слуцкіе князья, были потомки Андрея Ивановича, почему часто ихъ, впослѣдствіи, приглашали на Литовскій престолъ. Въ жилахъ ихъ текла еще, нѣкотор. образомъ, по сестрѣ Витовта, кровь Гедимина; говорю, нѣкоторымъ образомъ, потому что, какъ вскорѣ увидимъ, многочисленный родъ этого Великаго князя началъ упадать. Энгель (стр. 30) ошибается, утверждая, что этотъ Андрей Ивановичь былъ, во время женитьбы Ягайла на его дочери, княземъ Друцкимъ. Энгель основалъ это свое мнѣніе на Стрыйковскомъ (стр. 520); но вѣдь этотъ прямо утверждаетъ, что потомки Андрея должны быть только впослѣдствіи, вѣроятно лишь во время Стрыйковскаго, князьями Друцкими? Но и это сомнительно. Равнымъ образомъ ошибается и Стрыйковскій, выводя отъ этого Андрея даже князей Острогскихъ; потому что этѣ, какъ уже мы достаточно показали выше, происходили прямо отъ Даніила Галицкаго. Приведу еще одно доказательство въ пользу того, что и Андрей Ивановичь былъ княземъ Рускаго происхожденія, и что, кромѣ его, было, какъ это утверждаетъ и Длугошъ, упомянутый выше, этѣхъ князей довольно много, присутствовавшихъ при вѣнчаніи на престолъ королевы Софіи въ Краковѣ. Доказательство это есть декретъ или манифестъ Великаго князя Витовта, изданный имъ 1415 г., во всеобщее свѣдѣніе въ краяхъ Рускихъ по случаю низверженія митрополита Фотія и избранія, на его мѣсто, Григорія. Декретъ этотъ находится въ, довольно рѣдкомъ, сочиненіи, изданномъ, въ первый разъ, въ Римѣ, 1734 г., и потомъ въ Почаевѣ, 1759, подъ названіемъ: „Appendix ad specimen Ecclesiae Ruthenae authore Ignatio Kulczynski, pag. 86., и переведенный на Латинскій языкъ. Четвертая статья его есть слѣдующаго содержанія: „Porro legatis nostris mense Martio in Graeciam expeditis praefiximus terminum redditus eorum, nec non electionis novi Mitropolitae pro festo S. Eliae, deinde eundem terminum prorogavimus ad festum Dormitionis Sanctae Deiparae. Tandem pervenerunt ad nos Disipatus Caesaris, et Gabriel Archimandrita Patriarchae legati, qui rogaverunt nos humillime ut adhuc terminum prorogaremus ad festum S. Philipi Apostoli, donec ipsi redirent in Graeciam et causam Caesari ac Patriarchae exponerent. Nos annuentes ipsorum petitioni, concessimus prorogationem termini, quo iam elapso nec tamen praefatis legatis comparentibus, convocavimus ad hanc civitatem Fratres Nostros Duces Ruthenos et nostros episcopos ac Archimandritas, cum multo cleru, qui in praesenti Synodo elegerunt unanimiter Mitropolitam Kiioviensem ac totius Russiae Gregorium virum religiosissimum.“ Изъ этого можно видѣть, что этѣ Рускіе князья не были Литовскіе князья, что они владѣли въ своихъ удѣлахъ, признавая Витовта своимъ Великимъ княземъ, что всѣ Рускіе края, за исключеніемъ Великоросіи и нашей Червоной Руси, зависѣли отъ него, а не отъ Польши или Ягайла, что онъ отправлялъ своихъ пословъ къ Греческому императору, и, наоборотъ, такихъ же принималъ у себя, и что, наконецъ, ежели дѣйствительно происходило какое-либо соединеніе въ Городлѣ, 1413, то, разумѣется, цѣлью его было не сліяніе обоихъ государствъ въ одно тѣло, но договоръ для взаимной помощи.

    К тексту

Русская версия

1424.

В 1424-м совершилось, в Кракове, великолепное венчание на престол королевы Софии, в присутствии Сигизмунда, короля Римского, Эрика Датского, и многих князей Пястовичей, равно как литовских, русских191, и двух прусских командоров. Эта Русинка, венчанная на польский престол, была, впоследствии, матерью, бабушкой и прабабушкой, столько любезных полякам, королей Ягайловского дома192.

§ 26.

1426.

Сигизмунд, король Римский и угорский, занятый, несколько лет, войной с турками, усильно домогался у Ягайла прислать ему помощь, обещанную

Примечания

  1. Długosz pag. 476. Впрочем, он не называет по имени этих русских князей.

    К тексту
  2. Приходится мне теперь еще сказать несколько слов о происхождении этой русинки, Софии, королевы польской. Длугош (pag. 442), Кромер (pag. 285), Бельский (str. 321), Стрыйковский (по изданию Богомольца, стран. 520), единогласно называют ее Русинкой, дочерью Андрея Ивановича, князя Киевского, а племянницей Витовта. Стрыйковский даже восстает на утверждающих противное, и доказывает летописями, что она была не Литовкой, но Русинкой. Это не подлежит никакому сомнению, потому что дело это окончательно решает свидетельство современного и осмотрительного Длугоша. Однако ж, некоторые из позднейших писателей, опираясь на известных, мнимых и ложных, родословных, выдумках о завоевании Киева Гедимином, изгнании из него русского князя, Станислава, вторичном постановлении своего наместника в этом городе Ольгердом, и последующем отдании его в удел одному из своих сыновей, утверждают, что этот Андрей был Ольгердовичем, Гедиминовичем и литвином, а потому и София, рожденная от Витовтовой сестры, была, по отцу и матери, Литовкой. Но это, однако же, противоречит истине. Прежде всего это опровергается свидетельством современного Длугоша, приведенным нами в примечании 141-м. Во вторых: могла ли сестра Витовта, а дочь Кейстута, выйти замуж за двоюродного брата, сына Ольгердова, особливо, если оба они были русского исповедания, потому что у русских препятствия к браку еще строже, нежели у Латынян? И смел ли Ягайло жениться на своей племяннице, то есть, братней дочери, без разрешения папы? Статочное ли дело, чтобы она была до того неизвестна ему, своему дяде, такому близкому родственнику, что он даже отправлял послов посмотреть ее (ad videndam ducissam Soncam Andreae filii Ivanis Kjioviensis ducis («чтобы посмотреть на княжну Сонку, дочь Андрея, сына Ивана, князя Киевского»). Długosz pag. 442)? Напоследок, если бы этот Андрей был сыном Ольгерда, то, разумеется, звался бы Ольгердовичем, а не Ивановичем, потому что имя Иван было вовсе неупотребительно в роде Гедимина. Следовательно, остается несомненной исторической истиной, что Сонка, в латинской вере Софья, была дочерью русского князя, рожденной от литвинки, и что даже в то время, т. е., в 1422-м году, были еще русские князья, именно Киевские. Как же согласить историческую истину с завоеванием Литвы и поставлением там литовских наместников? Литовские князья, завоевавши русские края, оставляли в них собственных их испоконных князей при их владениях, обязывая их только быть в зависимости своей, и, может быть, даже платить дань. Они выдавали за них своих дочерей или сами женились на их, и, таким образом, заводили связи, необходимые для спокойствия государственного. Это прямо утверждают прежние историки, на пр., Длугош и Кромер. Да оно иначе и быть не могло. Потому что мало победить и завоевать какой бы то ни было край; нужно еще снабдить его охранным войском; а известно, что число небольшего, чисто литовского, народа было бы недостаточно для удержания в послушании обширных русских земель. Эти Русские князья добровольно теряли свою власть, привыкая к зависимости от другого, а после, стесненные в своих правах, большей частью выселились, либо во владения Москвы, при Александре и Сигизмунде Старом, королах польских, либо же вымерли. Я думаю, вопреки уверению прочих историков, что, так называемые, Олельковичи, от коих произошли Слуцкие князья, были потомки Андрея Ивановича, почему часто их, впоследствии, приглашали на литовский престол. В жилах их текла еще, некотор. образом, по сестре Витовта, кровь Гедимина; говорю, некоторым образом, потому что, как вскоре увидим, многочисленный род этого великого князя начал упадать. Энгель (стр. 30) ошибается, утверждая, что этот Андрей Иванович был, во время женитьбы Ягайла на его дочери, князем Друцким. Энгель основал это свое мнение на Стрыйковском (стр. 520); но ведь этот прямо утверждает, что потомки Андрея должны быть только впоследствии, вероятно лишь во время Стрыйковского, князьями Друцкими? Но и это сомнительно. Равным образом ошибается и Стрыйковский, выводя от этого Андрея даже князей Острогских; потому что эти, как уже мы достаточно показали выше, происходили прямо от Даниила Галицкого. Приведу еще одно доказательство в пользу того, что и Андрей Иванович был князем русского происхождения, и что, кроме его, было, как это утверждает и Длугош, упомянутый выше, этих князей довольно много, присутствовавших при венчании на престол королевы Софии в Кракове. Доказательство это есть декрет или манифест великого князя Витовта, изданный им 1415 г., во всеобщее сведение в краях русских по случаю низвержения митрополита Фотия и избрания, на его место, Григория. Декрет этот находится в, довольно редком, сочинении, изданном, в первый раз, в Риме, 1734 г., и потом в Почаеве, 1759, под названием: «Appendix ad specimen Ecclesiae Ruthenae authore Ignatio Kulczynski, pag. 86., и переведенный на латинский язык. Четвертая статья его есть следующего содержания: «Porro legatis nostris mense Martio in Graeciam expeditis praefiximus terminum redditus eorum, nec non electionis novi Mitropolitae pro festo S. Eliae, deinde eundem terminum prorogavimus ad festum Dormitionis Sanctae Deiparae. Tandem pervenerunt ad nos Disipatus Caesaris, et Gabriel Archimandrita Patriarchae legati, qui rogaverunt nos humillime ut adhuc terminum prorogaremus ad festum S. Philipi Apostoli, donec ipsi redirent in Graeciam et causam Caesari ac Patriarchae exponerent. («Далее, отправив в марте наших послов в Грецию, мы назначили срок их возвращения, а также избрания нового митрополита — к празднику святого Илии; затем мы отсрочили этот срок до праздника Успения Пресвятой Богородицы. Наконец прибыли к нам послы — Дисипат от императора и архимандрит Гавриил от патриарха, — которые смиреннейше просили нас ещё отсрочить срок до праздника святого апостола Филиппа, пока они сами не возвратятся в Грецию и не изложат дело императору и патриарху.») Nos annuentes ipsorum petitioni, concessimus prorogationem termini, quo iam elapso nec tamen praefatis legatis comparentibus, convocavimus ad hanc civitatem Fratres Nostros Duces Ruthenos et nostros episcopos ac Archimandritas, cum multo cleru, qui in praesenti Synodo elegerunt unanimiter Mitropolitam Kiioviensem ac totius Russiae Gregorium virum religiosissimum.» («Мы, вняв их просьбе, даровали отсрочку; когда же этот срок истёк, а названные послы так и не явились, мы созвали в этот город братьев наших, русских князей, и наших епископов и архимандритов со множеством духовенства, которые на настоящем соборе единогласно избрали митрополитом Киевским и всея Руси Григория, мужа благочестивейшего.») Из этого можно видеть, что эти русские князья не были литовские князья, что они владели в своих уделах, признавая Витовта своим великим князем, что все русские края, за исключением Великоросии и нашей Червоной Руси, зависели от него, а не от Польши или Ягайла, что он отправлял своих послов к греческому императору, и, наоборот, таких же принимал у себя, и что, наконец, ежели действительно происходило какое-либо соединение в Городле, 1413, то, разумеется, целью его было не слияние обоих государств в одно тело, но договор для взаимной помощи.

    К тексту