Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Повесть временных лет Червоной, или Галицкой, Руси. Лист 255 - с. 206

Скан издания 1845 года. Русский дореформенный текст и современная русская версия.

Зубрицкий, 1845: Лист 255 - с. 206

Оригинал

и, можетъ быть, совершенно бы изгналъ Ягайла, которому не доставало личной храбрости, если бы этотъ послѣдній не прибѣгнулъ къ, обыкновенной своей, хитрости и обману147. Онъ сталъ отправлять къ Витовту тайныя посольства, заклинать его прежней любовью и дружбой, раскаеваться въ сдѣланномъ, но невозвратномъ, обѣщать полное возвращеніе всего, захваченнаго имъ, своему двоюродному брату, какъ скоро сдѣлается королемъ Польскимъ, потому что теперь, боясь унизиться въ глазахъ Поляковъ, не въ силахъ выполнить обѣщаемаго. Этѣмъ онъ такъ подѣйствовалъ на умъ благороднаго Витовта, что тотъ, вникая глубже въ политику Крестоносцевъ, рѣшился оставить ихъ, воротился на родину, и удовольствовался временнымъ удѣломъ, частью Володоміріи, именно, Рускими уѣздами: Городцомъ, Берестомъ, Дорогичинымъ, Мельникомъ, Бѣльскомъ, Суражемъ, Кременцемъ, и другими въ окрестностяхъ Буга. Еще болѣе: онъ до того простеръ довѣренность и непамятозлобіе свое, что сопутствовалъ Ягайлу въ Краковъ на его свадьбу, былъ при вступленіи его на престолъ, и, даже, изъ пріязни къ нему, позволилъ окрестить себя въ Латинскую вѣру.

Примечания

  1. Вагнеръ, историкъ Литвы, описывая послѣдній поступокъ его съ дядей (стран. 91), называетъ его трусомъ, говоря: „Niemand ist grausamer, als auch feiger.“ Стало быть, онъ вовсе не былъ такъ храбръ, какъ представилъ намъ его Нѣмцевичь въ своихъ пѣсняхъ.

    К тексту

Русская версия

и, может быть, совершенно бы изгнал Ягайла, которому не доставало личной храбрости, если бы этот последний не прибегнул к, обыкновенной своей, хитрости и обману147. Он стал отправлять к Витовту тайные посольства, заклинать его прежней любовью и дружбой, раскаеваться в сделанном, но невозвратном, обещать полное возвращение всего, захваченного им, своему двоюродному брату, как скоро сделается королем польским, потому что теперь, боясь унизиться в глазах поляков, не в силах выполнить обещаемого. Этим он так подействовал на ум благородного Витовта, что тот, вникая глубже в политику крестоносцев, решился оставить их, воротился на родину, и удовольствовался временным уделом, частью Володомирии, именно, русскими уездами: Городцом, Берестом, Дорогичиным, Мельником, Бельском, Суражем, Кременцем, и другими в окрестностях Буга. Еще более: он до того простер доверенность и непамятозлобие свое, что сопутствовал Ягайлу в Краков на его свадьбу, был при вступлении его на престол, и, даже, из приязни к нему, позволил окрестить себя в латинскую веру.

Примечания

  1. Вагнер, историк Литвы, описывая последний поступок его с дядей (стран. 91), называет его трусом, говоря: «Niemand ist grausamer, als auch feiger.» («Никто не бывает так жесток, как трус.») Стало быть, он вовсе не был так храбр, как представил нам его Немцевич в своих песнях.

    К тексту