Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Повесть временных лет Червоной, или Галицкой, Руси. Лист 79 - с. 31

Скан издания 1845 года. Русский дореформенный текст и современная русская версия.

Зубрицкий, 1845: Лист 79 - с. 31

Оригинал

господарю Молдавскому: »Ажесь мы одну тысячы рублёвъ Фрязкого сѣребра, пріятелю нашому Александру Воеводи и Господару земли Мольдавской, что были предковѣ его пожычыли, а мы шлюбуемъ пры нашей вѣре заплатыты тыхъ одну тысячы рублёвъ фрязкого сѣребра, а паки ихъ не будетъ, а мы Литовское рубле дамы, пакли не будетъ того сѣребра, а мы заплатимъ грошмы по чемъ фрязкое сѣребро идетъ25.« — Сарницкій приводитъ in Annalibus Poloniae, подъ 1492 годомъ, на стр. 369

Примечания

  1. Ссылаюсь на это Разсужденіе, хотя, въ другихъ отношеніяхъ, я не могу съ нимъ согласиться. Сочинитель, не смотря на доброе намѣреніе, которое онъ имѣлъ, придерживаясь предположенія, однажды имъ допущеннаго, и не обращая вниманія на свидѣтельство данныхъ и самыя доказательства, старался все примѣнять къ нему. Я приведу здѣсь два, ни на чемъ не основанныя, мнѣнія. На стр. 59 онъ говоритъ такъ: „Названіе народа Рускаго произошло только въ 18-мъ вѣкѣ, а потому названіе языка Рускаго, безъ сомнѣнія, должно быть позднѣе.“ Въ несправедливости этого мнѣнія можно убѣдиться изъ заглавія Греческо-Руской граматики, изданной въ Львовѣ въ 16 вѣкѣ, т. е., въ 1591 году: „Грамматика доброглаголиваго Еллино-Словенскаго языка, совершеннаго искуства осьми частей слова, ко наказанію многоименитому Россійскому роду. Во Львовѣ въ друкарни брацкой року 1591“, также изъ рѣчи Михаила Рогозы, митрополита Кіевскаго, выданной 20 Генваря 1592, помѣщенной въ прибавленіяхъ подъ буквою А., и находящейся въ архивѣ Ставропигіяльнаго братства [О Ставропигіяльномъ братствѣ см. сочиненьице мое подъ заглавіемъ: „Историческое изслѣдованіе о Руско-Славянскихъ типографіяхъ. Львовъ 1836 год.], въ связкѣ 410. Въ этой рѣчи онъ, къ титулу митрополита Кіевскаго, и Галицкаго, присоединяетъ еще названіе митрополита всея Росіи, слѣдуя въ томъ примѣру нѣкоторыхъ своихъ предшественниковъ, не смотря на то, что находился подъ Польскимъ владычествомъ; а когда рѣчь идетъ объ языкѣ, то называетъ его Славянско-Російскимъ. Въ Славянскихъ языкахъ, особливо Рускомъ, господствуетъ особенная вольность въ употребленіи гласныхъ, одной вмѣсто другой; такъ одни говорятъ Русія, другіе Россія, а нѣкоторые Рассія. — Герасимъ Смотрицкій употребляетъ тоже слово Руссійскій: въ стихахъ, напечатанныхъ въ предисловіи къ Острогской Библіи 1581 год.: „Восточныя церкве въ Руссійскомъ народѣ / Ея же свѣтлость сіяетъ въ поганской незгодѣ.“ Далѣе, въ этомъ же Разсужденіи, на стр. 80 въ примѣч. сочинитель говоритъ, будто бы Несторъ въ 11 вѣкѣ писалъ Рускія дѣянія нарѣчіемъ Рускимъ, употребляемымъ въ Польшѣ, т. е., Малорускимъ или языкомъ Литовскаго Статута. — Чтобъ представить это совершенно въ другомъ видѣ, я отсылаю читателя къ самому Нестору, и только для примѣра приведу небольшой отрывокъ изъ его сочиненія, изд. въ Гетингенѣ Шлецеромъ 1802 год. том. III. стр. 309. Это статья изъ договора, заключеннаго между Греческимъ императоромъ и Русью въ 912 году: „По первому убо слову да умиримся зъ вами Греки, да любимъ другъ друга, отъ всея душа и изволенія и не вдадимъ елико наше изволеніе быти отъ сущихъ подъ рукою нашихъ свѣтлыхъ, никакомужъ соблазну или винѣ, потщимся, елико по силѣ на сохраненіе прочихъ и всегда съ вами Греки исповѣданіемъ и написаніемъ со клятвою извѣщаемую любовь не превратну и не подвижиму.“ Уже ли это нарѣчіе Польско-Руское, употребляемое теперь въ Галиціи, или нарѣчіе Статута Литовскаго? — Ни мало! Это нарѣчіе Церковное или Староруское, понятное каждому Великоросіянину, но не каждому жителю Галиціи.—Я называю это нарѣчіе Старорускимъ, по тому, что въ условіи о вырѣзаніи буквъ для напечатанія Октоиха, заключенномъ на Нѣмецкомъ языкѣ между Швайбольдомъ Фіолемъ и Рудольфомъ Борсдорфомъ 1491 года въ Краковѣ, помѣщенномъ въ Исторіи Краковскихъ типографій І. С. Бандке. стр. 136., буквы этого сочиненія названы „rewsische schrift,“ а не „Slawische“. „Slawich“ есть общее названіе какъ Польскаго, Чешскаго, такъ равно Хорватскаго и Рускаго языковъ. Равнымъ образомъ я не могу согласиться и съ тѣмъ, что сочинитель этого разсужденія говоритъ о Рутенахъ и Рутенизмѣ. Изъ того, что иностранецъ назвалъ меня страннымъ именемъ на своемъ языкѣ, еще не слѣдуетъ, что я такъ непремѣнно долженъ называться, потому что я свое имя долженъ знать лучше, нежели какой нибудь чужеземецъ. Ни одинъ Славянинъ не называлъ соплеменника своего, Русина, Рутеномъ, но всегда Русиномъ. Точно также изъ того, что какой нибудь Латинскій писака первый употребилъ это названіе, а за нимъ, не останавливаясь и не подумавши нимало, какъ обыкновенно бываетъ, послѣдовали и другіе Латинскіе писатели, вовсе не слѣдуетъ, что такое названіе принадлежитъ этому народу. Впрочемъ, даже и Латинскіе писатели называли эту страну не Рутеніей, но Русіей, а короли Польскіе, вѣрно очень хорошо знавшіе, какъ называется тотъ народъ, коимъ они владѣли и коего имя ставили въ своихъ титлахъ, писались: „Magnus Dux Litvaniae, Russiae, Prussiae,“ но никогда „Rutheniae.“

    К тексту

Русская версия

господарю молдавскому: »Ажесь мы одну тысячы рублёв Фрязкого серебра, приятелю нашому Александру Воеводи и Господару земли Мольдавской, что были предкове его пожычыли, а мы шлюбуем пры нашей вере заплатыты тых одну тысячы рублёв фрязкого серебра, а паки их не будет, а мы литовское рубле дамы, пакли не будет того серебра, а мы заплатим грошмы по чем фрязкое серебро идет25.« — Сарницкий приводит in Annalibus Poloniae, под 1492 годом, на стр. 369

Примечания

  1. Ссылаюсь на это Рассуждение, хотя, в других отношениях, я не могу с ним согласиться. Сочинитель, несмотря на доброе намерение, которое он имел, придерживаясь предположения, однажды им допущенного, и не обращая внимания на свидетельство данных и самые доказательства, старался все применять к нему. Я приведу здесь два, ни на чем не основанные, мнения. На стр. 59 он говорит так: «Название народа русского произошло только в 18-м веке, а потому название языка русского, без сомнения, должно быть позднее.» В несправедливости этого мнения можно убедиться из заглавия Греческо-Русской граматики, изданной в Львове в 16 веке, т. е., в 1591 году: «Грамматика доброглаголивого Еллино-Словенского языка, совершенного искусства осьми частей слова, ко наказанию многоименитому Российскому роду. Во Львове в друкарни брацкой року 1591», также из речи Михаила Рогозы, митрополита Киевского, выданной 20 Генваря 1592, помещенной в прибавлениях под буквою А., и находящейся в архиве Ставропигияльного братства [О Ставропигияльном братстве см. сочиненьице мое под заглавием: «Историческое исследование о Русско-Славянских типографиях. Львов 1836 год.], в связке 410. В этой речи он, к титулу митрополита Киевского, и Галицкого, присоединяет еще название митрополита всея России, следуя в том примеру некоторых своих предшественников, несмотря на то, что находился под польским владычеством; а когда речь идет об языке, то называет его Славянско-Российским. В Славянских языках, особливо русском, господствует особенная вольность в употреблении гласных, одной вместо другой; так одни говорят Русия, другие Россия, а некоторые Рассия. — Герасим Смотрицкий употребляет тоже слово Руссийский: в стихах, напечатанных в предисловии к Острогской Библии 1581 год.: «Восточные церкве в Руссийском народе / Ее же светлость сияет в поганской незгоде.» Далее, в этом же Рассуждении, на стр. 80 в примеч. сочинитель говорит, будто бы Нестор в 11 веке писал русские деяния наречием русским, употребляемым в Польше, т. е., малорусским или языком литовского Статута. — Чтоб представить это совершенно в другом виде, я отсылаю читателя к самому Нестору, и только для примера приведу небольшой отрывок из его сочинения, изд. в Гетингене Шлецером 1802 год. том. III. стр. 309. Это статья из договора, заключенного между греческим императором и Русью в 912 году: «По первому убо слову да умиримся з вами греки, да любим друг друга, от всея душа и изволения и не вдадим елико наше изволение быти от сущих под рукою наших светлых, никакомуж соблазну или вине, потщимся, елико по силе на сохранение прочих и всегда с вами греки исповеданием и написанием со клятвою извещаемую любовь не превратну и не подвижиму.» Уже ли это наречие Польско-Русское, употребляемое теперь в Галиции, или наречие Статута Литовского? — Нимало! Это наречие Церковное или старорусское, понятное каждому Великоросиянину, но не каждому жителю Галиции. — Я называю это наречие старорусским, по тому, что в условии о вырезании букв для напечатания Октоиха, заключенном на немецком языке между Швайбольдом Фиолем и Рудольфом Борсдорфом 1491 года в Кракове, помещенном в Истории Краковских типографий И. С. Бандке. стр. 136., буквы этого сочинения названы «rewsische schrift,» («русское письмо») а не «Slawische» («славянское»). «Slawich» есть общее название как польского, чешского, так равно хорватского и русского языков. Равным образом я не могу согласиться и с тем, что сочинитель этого рассуждения говорит о Рутенах и Рутенизме. Из того, что иностранец назвал меня странным именем на своем языке, еще не следует, что я так непременно должен называться, потому что я свое имя должен знать лучше, нежели какой-нибудь чужеземец. Ни один славянин не называл соплеменника своего, русина, Рутеном, но всегда русином. Точно также из того, что какой-нибудь латинский писака первый употребил это название, а за ним, не останавливаясь и не подумавши нимало, как обыкновенно бывает, последовали и другие латинские писатели, вовсе не следует, что такое название принадлежит этому народу. Впрочем, даже и латинские писатели называли эту страну не Рутенией, но Русией, а короли польские, верно очень хорошо знавшие, как называется тот народ, коим они владели и коего имя ставили в своих титлах, писались: «Magnus Dux Litvaniae, Russiae, Prussiae,» («Великий князь Литвы, Руси, Пруссии») но никогда «Rutheniae.» («Рутении»)

    К тексту