Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

20. § 18. Людвикъ, король Польскій и Угорскій.

Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.

Галицкое королевство подъ властію собственнаго князя.

Съ 1370 по 1379.

Въ 1370 году оставилъ этотъ свѣтъ Казиміръ Третій, справедливо названный Великимъ, государь, подобнаго коему не было ни прежде, ни послѣ на Польскомъ престолѣ, и о коемъ можно повторить сказанное Шатобріяномъ вообще о великихъ государяхъ: „Не должно сравнивать народъ съ частнымъ человѣкомъ. Умѣренность въ счастіи, любовь къ спокойствію, приличны гражданину, но не государству. Конечно, не слѣдуетъ начинать отвратительной войны, ни искать славы несправедливостью; однако же государь, который не умѣлъ бы воспользоваться своимъ положеніемъ для пріобрѣтенія славы, увеличенія и усиленія, показалъ бы болѣе недостатка въ геніи, нежели въ добродѣтельныхъ чувствованіяхъ.“ Казиміръ умѣлъ пріобрѣсть и себѣ, и своему королевству, уваженіе другихъ государствъ, распространить и обезопасить границы его, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, дарованіемъ правъ, построеніемъ и укрѣпленіемъ городовъ, обуздать могучихъ притѣснителей простаго народа, и утвердить счастіе и благосостояніе ввѣренныхъ ему. — Умѣя пользоваться временемъ и обстоятельствами, онъ, однако же, предпочелъ лучше заключить миръ съ Крестоносцами и удовольствоваться ограниченнѣйшими предѣлами, нежели, ввѣряя это дѣло рѣшенію оружія, поставить безопасность и судьбу государства въ сомнительное положеніе. Если онъ велъ войны, то всегда либо съ слабѣйшими себя, либо же съ неготовыми; а приводя въ зависимость независимыхъ, мелкихъ, сосѣдей, каковы, на пр., князья Жеганскій, Мазовецкіе, и другіе, вознесъ отечество свое въ Европѣ на степень значенія, которой до тѣхъ поръ оно не имѣло, и снискалъ имя и уваженіе лучшихъ современныхъ государей. А ежели онъ сдѣлалъ въ чемъ-либо государственную ошибку, то это состояло именно въ томъ, что онъ, перенося вѣнецъ на Людвика, уничтожилъ правильное престолонаслѣдіе, безъ котораго ни какой народъ не можетъ достигнуть настоящаго счастія, и тѣмъ подалъ случай вельможамъ выговаривать себѣ лишнія права у незаконнаго преемника престола, что послужило потомъ краеугольнымъ камнемъ будущимъ безпорядкамъ въ Польшѣ103.

Хотя Людвикъ былъ избранъ Казиміромъ въ наслѣдники себѣ, большею частію, по той причинѣ, чтобы королевство Галицкое, на которое Угры присвояли себѣ право, навсегда оставить за Польшей, однако онъ медлилъ принять это, зная, что князья, происходящіе отъ колѣна Пястовъ, ближе къ престолу. А потому онъ, прежде всего, послалъ въ Польшу, разузнать обо всемъ, мать свою, Елисавету, а потомъ, склонивши на свою сторону однаго изъ самыхъ ближайшихъ притязателей на престолъ, Владислава, князя Опольскаго, уступкой ему нашей Руси, и самъ, наконецъ, по долгомъ соображеніи, согласился на настояніе Польскихъ пословъ, и прибылъ въ Краковъ, гдѣ былъ признанъ и вѣнчанъ королемъ. Между тѣмъ, Польскія владѣнія подверглись нападеніямъ сосѣдовъ съ разныхъ сторонъ. Уже выше, подъ 1366 годомъ, упомянули мы, что Казиміръ, мирясь съ Литовскими и Рускими князьями, оставилъ Владимірскую землю, то есть, часть Володоміріи, во владѣніи Любарта, князя Луцкаго, удерживая за собой одинъ только городъ Владиміръ и его укрѣпленный деревянный замокъ, который, желая еще больше обезопасить свое владѣніе, рѣшился замѣнить каменнымъ, чтобы, так. обр., дѣйствительно можно было отражать натиски Литвы и Руси. Слишкомъ два года безпрерывно трудились надъ построеніемъ крѣпости, стоившей чрезвычайно много; главное начальство надъ Польской стражей, тамъ находившейся, ввѣрено было старостѣ, Петрашу Турскому, а Литвинъ Александръ Коріятовичъ, князь Боромельскій, исповѣдывавшій Латинскую вѣру, и, потому, благопріятствовавшій Казиміру, былъ имъ обязанъ охранять построеніе ея и, въ случаѣ нужды, помогать Польскому сторожевому войску. Предпріятіе Казиміра построить каменную крѣпость среди Руси безпокоило Литовскихъ князей, то есть, Великаго князя, Кейстута, и Любарта Луцкаго, и, потому, они, лишь только получили извѣстіе о Казиміровой смерти, тотчасъ, пользуясь отсутствіемъ Александра, окружили Рускимъ и Литовскимъ войскомъ Владиміръ, и, спустя нѣсколько времени, принудили Турскаго сдать имъ замокъ. Овладѣвъ имъ, они тѣмъ охотнѣе разрушили стѣны его, до основанія, столько въ то время непріятныя Литовцамъ и Русинамъ, что этѣ напоминали имъ Польское владычество и служили нѣкоторымъ доказательствомъ права на обладаніе. Послѣ того они помѣстили стражу свою въ деревянномъ замкѣ, и, не внимая представленіямъ Елисаветы, королевы Угорской, правившей Польшей отъ имени сына своего, Людвика, совершенно выгнали Поляковъ изъ Володоміріи, что подало поводъ Польскому историку жаловаться на безпечность и лѣность, врожденныя, де, его народу104. Недовольствуясь, однако же, этѣмъ, Литовцы проникли даже, черезъ Люблинъ, въ Сандомірскую землю и опустошили ее, а Руско-Владимірскіе города и уѣзды, захваченные Казиміромъ въ 1366-мъ, снова, послѣ четырехлѣтняго отпаденія, воротили себѣ назадъ.

Въ этомъ же, 1370 году, произошла, по смерти Казиміра, важная перемѣна съ землей нашей, которой ни одинъ, по сю пору, историкъ не старался, надлежащимъ образомъ, объяснить, а Польскіе лѣтописцы силились, какъ бы нарочно, запутать ее, то есть, Галиція получила новаго, но уже собственнаго своего, государя, и снова заняла мѣсто свое въ ряду независимыхъ Европейскихъ госусударствъ. Событіе это случилось такимъ образомъ. Людвикъ, король Угорскій, назначенный Казиміромъ въ преемники себѣ на Польскій престолъ, чувствовалъ очень хорошо несправедливость такого поступка и внутренно былъ убѣжденъ, что Польскій вѣнецъ принадлежитъ не ему, но, либо князьямъ Мазовецкимъ, Пястамъ, либо же князю Опольскому, проживавшему у него въ Угріи, почтенному высокимъ званіемъ Палатина Угорскаго королевства, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, самому ближайшему его другу, тоже, въ мужескомъ и женскомъ колѣнѣ (по мечу и веретену), Пясту. Польскіе вельможи успѣли, во время междоусобій и дробленія государства своего на мелкія княжества, навсегда присвоить себѣ земли, полученныя ими прежде, по Славянскому обычаю, отъ Польскихъ государей, въ пожизненное или временное владѣніе, и обратить данное предкамъ ихъ и имъ самимъ въ личное пользованіе, съ обязательствомъ отправлять за то службу, нѣкоторымъ образомъ въ наслѣдственное имущество105, а потому и боялись Пяста, какъ природнаго своего государя, могшаго лишить ихъ присвоеннаго ими. Они хорошо помнили, какъ Владиславъ Локотокъ, а еще больше, сынъ его, Казиміръ, сидѣвшіе твердо на своемъ престолѣ, старались обуздать ихъ своеволіе. Отъ того, и желали они видѣть у себя на престолѣ чужаго государя, который, не имѣя на этотъ вѣнецъ ни какого права, долженъ былъ поддаться и позволить располагать собой призвавшимъ его и могшимъ, соединясь съ законнымъ наслѣдникомъ, сбросить его при первомъ случаѣ, то есть, если бы онъ осмѣлился посягнуть на захваченное ими. Напослѣдокъ, онъ, гоняясь за приверженностью ихъ къ себѣ, готовъ былъ даровать имъ еще новыя права. Такимъ образомъ, Польскіе вельможи искали, подъ предлогомъ исполненія воли умершаго Казиміра, имѣть королемъ себѣ Людвика, и сильно настоивали на него, чтобы онъ принялъ вѣнецъ Пястовъ106. Исторія показываетъ намъ, что царскій вѣнецъ имѣетъ въ себѣ какую-то особенную прелесть; ей не могъ противиться и Людвикъ. Только предстоялъ вопросъ, какъ успокоить законныхъ наслѣдниковъ? Не наше дѣло розыскивать средства, употребленныя Людвикомъ для утишенія Мазовецкихъ князей. Но что касается до любимца и друга его, Владислава, князя Опольскаго, то онъ даровалъ ему, за отреченіе его отъ правъ своихъ на Польскій вѣнецъ, Велунское княжество и нашу несчастную Галицію, или, такъ называемое, княжество Руское, и притомъ въ личное и удѣльное владѣніе. Владиславъ согласился на это, не желая ввѣрять права свои рѣшенію оружія, и не чувствуя въ себѣ довольно силъ вести войну съ своими соперниками, Людвикомъ и Земовитомъ Мазовецкимъ, равно какъ и до обузданія Польскихъ вельможъ. Онъ взялъ Галицкое княжество въ 1370-мъ, заставилъ присягнуть себѣ въ послушаніи, занялъ города и замки своимъ войскомъ, и, желая показать примѣръ своего благочестія и привязанности къ Римской вѣрѣ, даровалъ Францисканамъ, во время пребыванія въ Львовѣ для принятія присяги, принадлежавшій ему домъ, на церковь107. Потомъ, утвердивши власть свою и размѣстивши старостъ, тотчасъ отправился за дворомъ пріятеля своего, Людвика, гдѣ оставался по 1372-й годъ108, въ коемъ вторично навѣстилъ Львовъ, и, съ тѣхъ поръ, довольно часто проживалъ уже въ этомъ краѣ.

Примечания

  1. Bandtkie (II. str. 10.) думаетъ, что Казиміръ въ то время, когда Крестоносцы воевали Литву, т. е., въ 1370 году, вытѣснилъ Литовцевъ изъ Волыни и Червоной Руси; но это должно разумѣть, какъ сказали мы выше, о событіяхъ 1365 или 1366 г.

    К тексту
  2. Sed segnities et negligentia Polonis naturaliter inhaerens. Długosz p. 3. Бѣльскій (str. 241) называетъ крѣпость и городъ, занятый Литовцами, Луцкомъ; но онъ въ этомъ ошибается. Противъ него тутъ говорятъ какъ предшествовавшіе ему историки, такъ равно и самой договоръ Казиміра съ Литовскими князьями, заключенный въ 1366 и приведенный мною выше. Anonim. Gnieźniensis archid. p. 103. Coll. Somersb.

    К тексту
  3. Точно такъ въ царствованіе неспособныхъ потомковъ Карла Великаго, намѣстники и правители, равно какъ и временные подданные, присвоили себѣ управленіе ввѣренными имъ краями и сдѣлали ихъ своей независимой собственностью. Этотъ примѣръ сильно подстрекалъ Польскихъ вельможъ. Онъ было проникъ и на самую Русь въ лицѣ, если не ошибаюсь, Глинскихъ, и чуть было не утвердился въ ней. Мнѣ кажется, строгости и жестокости царя Ивана Васильевича, имѣвшаго случай какъ въ своемъ малолѣтствѣ, такъ и принявъ бразды правленія, хорошо вникнуть въ стремленіе этой партіи, были слѣдствіемъ убѣжденія, что для спасенія самодержавія, и, слѣдовательно, славы, силы и величія государства, должно было прибѣгнуть къ строгимъ, даже жестокимъ, средствамъ. Кто-нибудь изъ ученыхъ Рускихъ могъ бы заняться дальнѣйшимъ изслѣдованіемъ исторіи своего народа съ этой точки зрѣнія, и, если не оправдать, по крайней мѣрѣ, хотя нѣсколько очистить память этого государя, можетъ быть, избалованнаго.

    К тексту
  4. Стало быть, вовсе не новость отвратительное ученіе объ удаленіи настоящихъ государей, коимъ принадлежитъ престолъ Божіею милостію и любовію, и возведеніи на него, будто по милости и волѣ народа, того, кто ему понравится, ученіе, образовавшееся въ пустыхъ головахъ восемнадцатаго и девятнадцатаго столѣтій и укоренившееся, къ несчастію, у нѣкоторыхъ Европейскихъ народовъ. Поляки ввели его у себя на самомъ дѣлѣ еще въ четырнадцатомъ вѣкѣ,

    К тексту