2. Введеніе
Денис Зубрицкий. Москва, 1845. Русский дореформенный текст.
Періодъ первый.
Червоная Русь отъ водворенія Христіянства при князьяхъ поколѣнія Владиміра Великаго и короляхъ Угорскихъ до завоеванія ея Казиміромъ III, королемъ Польскимъ.
988 — 1340.
Скончавшійся недавно, Михаилъ Гарасевичь, баронъ Нейштернъ, соборный протоіерей Львовской митрополіи Греческо-Католическаго исповѣданія Рускаго народа, написалъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, по препорученію Высшаго начальства, Изслѣдованіе, на Латинскомъ языкѣ, о религіозномъ и іерархическомъ состояніи Галицкой Руси. Изслѣдованіе это, составленное для особыхъ цѣлей правительства, не было нигдѣ напечатано. Но списки съ него, сдѣланные, какъ обыкновенно водится, ошибочно, ходили по рукамъ нѣкоторыхъ частныхъ лицъ. Одинъ изъ такихъ списковъ послужилъ одному молодому слушателю богословія въ Вѣнѣ поводомъ къ сочиненію на Нѣмецкомъ языкѣ Разсужденія, подъ заглавіемъ: „Umrisse zu einer Geschichte des religiösen und hierarchischen Zustandes der Ruthener,“ которое и было напечатано въ повременномъ изданіи: „Oesterreichische Zeitschrift für Geschichts- und Staatskunde, 1835 года,“ въ книжк. 52, 53, 54, 56, 57, 58, а также и особо (въ 8-ю долю листа, на 26 страницахъ).
Въ это разсужденіе, по причинѣ, приведенной выше, вкралось множество историческихъ и хронологическихъ ошибокъ, что и подало поводъ упомянутому покойному прелату написать свои поправки, напечатанныя издателями того же повременнаго изданія, подъ заглавіемъ: „Ergänzungsblätter zur österreichischen Zeitschrift für Geschichts- und Staatskunde.“ 1835, въ 4., ст. 14.2. Сія-то два сочиненія родили во мнѣ мысль написать Историческій очеркъ народа и Руской іерархіи въ Галиціи, и, нѣкоторымъ образомъ, служили мнѣ основою. Я былъ увѣренъ, что Нѣмецкое повременное изданіе рѣдко кому извѣстно въ Галиціи, что не худо было бы и намъ, жителямъ Галиціи, знать о своемъ отечествѣ, по крайней мѣрѣ, столько, сколько знаютъ о немъ въ Австріи и Германіи, и что пора бы намъ заняться изслѣдованіемъ дѣяній народа Червонорускаго, заселившаго собой большую часть Галиціи.
Я уже выше сказалъ, что основою мнѣ послужили упомянутыя два сочиненія. Тутъ есть кое-что и моего собственнаго, что, вѣроятно, читатель легко отличитъ.
Хотя Исторію Галиціи, или Червоной Руси, писали многіе, Энгель, Гопе, Гебгарди и другіе; но какъ она еще несовершенна! — Сколько эпохъ непронутыхъ, событій или необъясненныхъ, или искаженныхъ! Одинъ переписывалъ другаго, никто не коснулся источниковъ; потому что изысканіе сопряжено съ большой тратой времени и трудомъ, не доставало ближайшихъ вспомогательныхъ матеріяловъ, т. е., исторіи отдѣльныхъ округовъ, епископій, городовъ, замковъ, монастырей, церквей, семействъ и частныхъ лицъ. Не смотря на то, не льзя, однако же, утверждать, будто бы ужъ совсѣмъ не откуда было черпать для исторіи Галицкой Руси. Ни мало! Мы имѣемъ уже нѣсколько довольно подробныхъ описаній, и, кромѣ того, множество, тамъ и сямъ разрозненныхъ и разсѣянныхъ, матеріяловъ, лѣтописцевъ, историковъ, геральдиковъ, надгробныхъ панегиристовъ, даже Польскихъ полемическихъ писателей, указавшихъ или намекнувшихъ на многія событія и дѣянія. Города имѣютъ свои войтовскія и совѣтническія книги, капитулы, монастыри и больницы — свои архивы и собранія документовъ. Городскія и земскія книги сохранили множество древнихъ судебныхъ и дѣловыхъ книгъ, протестацій, манифестовъ и предложеній. Большая часть этѣхъ документовъ заключаетъ въ себѣ, такъ сказать, исторію отдѣльныхъ происшествій и семействъ. Такимъ образомъ, собравши этѣ золотыя зерна, расположивши ихъ въ лѣточислительномъ порядкѣ, очистивши, съ помощію критики, отъ ошибокъ и предубѣжденій, и сливши все въ одинъ слитокъ, мы получимъ довольно полную исторію Червоной Руси, если не отъ древнѣйшихъ, Угорскихъ и Руско-Галицкихъ, королей, то, по крайней мѣрѣ, съ 15—16 и позднѣйшихъ вѣковъ, когда эта страна подпала владычеству Польши.
Этѣмъ путемъ пошелъ было упомянутый священникъ, баронъ Нейштернъ, собиравшій все, что только касается дѣяній нашего народа. И, конечно, это собраніе различныхъ документовъ и выписокъ изъ многихъ Польскихъ и иностранныхъ писателей, приведенное въ порядокъ, составило бы собой важный запасъ для сочиненія исторіи Галиціи.
Имѣя его дружеское обѣщаніе, я ласкалъ себя надеждою, что онъ не откажетъ мнѣ въ своей помощи, дозволитъ пользоваться его замѣчаніями, собраніями и выписками, — какъ вдругъ, при самомъ началѣ моихъ занятій, смерть пресѣкла нить его жизни, и, такимъ образомъ, я увидѣлъ себя ограниченнымъ немногими собственными средствами и пособіемъ извѣстнаго своими литературными трудами, каноника и професора, Григорія Яхимовича. Не теряя, однако жь, духа, я рѣшился, въ ожиданіи, пока, кто нибудь другой, способнѣйшій, займется описаніемъ отечественныхъ дѣяній, представить, по крайности, этотъ краткій Историческій очеркъ на судъ публики.
Все, что только я помѣщу сдѣсь, основывается или на достовѣрномъ писателѣ, или на публичныхъ и государственныхъ грамотахъ, которыя буду приводить собственными ихъ словами, въ припискахъ, или, даже цѣликомъ, въ прибавленіяхъ, позволяя себѣ выводить собственныя заключенія и догадки тамъ только, гдѣ онѣ согласны съ здравымъ разсудкомъ и могутъ объяснить истину.
Этотъ Историческій очеркъ я раздѣляю на пять слѣдующихъ періодовъ:
I. Червоная Русь отъ водворенія Христіянства при князьяхъ поколѣнія Владиміра Великаго и короляхъ Угорскихъ до завоеванія этой страны Казимиромъ III, королемъ Польскимъ (отъ 988 по 1340 г.).
II. Червоная Русь подъ владычествомъ королей Польскихъ, отъ завоеванія ея Казимиромъ до начала соединенія съ Римскою Церковію (отъ 1340 по 1596 г.).
III. Червоная Русь отъ начала введенія Уніи до окончательнаго ея утвержденія, т. е., отъ 1596 по 1707 г.
IV. Червоная Русь отъ окончательнаго утвержденія Уніи до присоединенія Галиціи, отъ 1707 по 1772 г.
V. Состояніе Церковной Руской іерархіи по присоединеніи Галиціи и Лодомиріи до возстановленія Галицкой митрополіи, и благодѣтельныя учрежденія Австрійскаго правительства, клонящіяся къ благу іерархіи и народа.
Примечания
Подобное присвоеніе чужаго труда или открытія въ наши, богатыя писателями, времена, встрѣчается очень не рѣдко. За нѣсколько лѣтъ предъ симъ случилось мнѣ найти Рускую историческую рукопись, писанную, въ половинѣ XVII столѣтія, весьма связной скорописью. Съ большимъ трудомъ списалъ я ее Латинскими буквами, съ тою цѣлью, чтобы послѣ каждый, сравнивая списокъ съ Рускимъ подлинникомъ, могъ легко научиться читать Рускія рукописи, писанныя сокращеніями (подъ титлами). Подлинникъ положилъ я въ Ставропигіяльную библіотеку подъ ч. 426, а списокъ тамъ же, въ Архивѣ, въ связку 606, гдѣ и находятся оба они до сихъ поръ. Списокъ свой далъ я, для прочтенія, одному молодому человѣку, который, какъ догадываюсь, списалъ его, и, въ свою очередь, тоже сообщилъ кому-то другому; потому что съ удивленіемъ прочелъ я въ ученомъ Краковскомъ Четырехмѣсячномъ дневникѣ, 1845, год., том. II, стр. 285, отрывки изъ этой рукописи, открытой, будто бы, кѣмъ-то во время путешествія и составляющей собой литературное сокровище немаловажнаго достоинства. — Изъ этого же самаго источника сообщена ученому Мацѣевскому пѣсня объ осадѣ Львова Хмельницкимъ, помѣщенная въ упомянутомъ Дневникѣ, на стр. 313, и выдаваемая за древнюю, находящуюся въ устахъ народа въ окрестностяхъ Львова. Я провелъ всю жизнь свою въ Львовѣ и его окрестностяхъ, среди людей разнаго званія, но ни отъ кого не слыхалъ объ этой пѣснѣ. Нашъ Вацлавъ изъ Олеська, предпринявшій огромный трудъ собрать все, что только могло быть извѣстно или слышано въ этомъ отношенія въ Галиціи, равно какъ и воспитанники Руской семинаріи въ Львовѣ, стекшіеся изъ разныхъ округовъ этого края, неутомимо заботящіеся отыскивать и списывать все, что только случится имъ слышать, ничего не знаютъ объ этой пѣснѣ. Изъ этого можно заключить, что она составлена въ наше время, и потомъ подарена, какъ старая монета, какому нибудь чужестранцу, путешествовавшему въ этой сторонѣ. Мнѣніе это тѣмъ болѣе вѣроятно, что и пѣсня: „Węgrzyn, Polak — to bratanki, I do korda i do szklanki,“ упоминаемая въ томъ же Дневникѣ, на стр. 271, и будто бы извѣстная по обѣимъ сторонамъ Карпатъ, есть, равнымъ образомъ, новое произведеніе пѣвца нашего И. Н. Каминскаго; она взята изъ водевиля, представленнаго на Львовской сценѣ, и совершенно неизвѣстна простому народу по обѣимъ сторонамъ Карпатъ.
К тексту