Очерк истории Великого княжества Литовского до половины XV столетия. Лист 43, с. 41
Владимир Антонович о том, как сложилось Великое княжество Литовское: литовские племена и Русь до XIV века, Миндовг, Витень и Гедимин, Ольгерд и Кейстут, война с Орденом и спор за галицко-волынское наследство. Киев, 1878.
С. 41
Оригинал
достаточныя для борьбы съ наступавщими на Литву сосѣдями, они успѣли остановить завоевательное движеніе крестоносцевъ, расширили предѣлы своихъ владѣній присоединеніемъ къ нимъ многихъ русскихъ
въ XY столѣтіи, среди тяжелой для ордена борьбы съ Ягайломъ и ВитовТОМS, лѣтописецъ ордена, желавшій унизить происхожденіе враждебныхъ ордепу государей, вставилъ разсказъ о томъ, что Гедыминъ служилъ будто конюхомъ у Литовскаго князя Витеня, и, затѣмъ, въ заговорѣ съ его женою, убилъ Витеня и овладѣлъ его престоломъ. Эта легенда заимствована была изъ Оливскихъ анналовъ Длугошемъ (I Lib. X, 60) и отъ послѣдняго перешла къ Кромеру, (De origine et rebus gestis Роіопогаш., 238) Бѣльскому (Kronika Polska, 208), Гвагнини и Нарушевичу (Historja narodu Polskiego, изд. 1836, Vill, 138), тоже мнѣніе повторилъ Voigt (Geschichte Preussens IV, 314). Еще нозже, въ XVI столѣтіи, у составителей русскихъ хронографовъ и лѣтописныхъ сводовъ, легенда эта, заимствованная у польскихъ лѣтописцевъ, подверглась нѣкоторой передѣлкѣ, согласно политическимъ интересамъ того времени, желая доказать генеалогическимъ путемъ право великихъ князей Московскихъ на владѣніе великимъ княжествомъ Литовскимъ и представить литовскихъ князей незаконными похитителями власти, русскіе хронисты составпли слѣдующее сказаиіе: „Въ лѣто 6801 (1293), по плѣненіи безбожнаго Батыя, избѣжа отъ плѣна сего нѣкій князь, именемъ Вытенецъ, рода Смоленскихъ (по другимъ спискамъ Полоцкихъ) князей, Ростислава Мстиславича, и вселись у Жомойты у нѣкоего бортника, и поятъ у него дщерь въ жену себѣ, и пребы съ нею 30 лѣтъ бездѣтенъ, и убьенъ бысть громомъ. И послѣдки забитенца поятъ жену его рабъ его, конюшецъ, именемъ Гедыманикъ, и роди отъ нея 7 сыновъ". (Рукописи Румянцевскаго музея: собраніе Ундольскаго № 576, листъ 27 на обор. и № 762, стр. 64—66; собраніе Пискарева № 176, a. 715). на основаніи одного варіянта этого сказанія и свидѣтельства Длугоша, Карамзинъ повторилъ тоже мнѣніе (Ист. Гос.. Рос. изд. 1833 г. IV, стр. 383 и примѣч. 244); наконецъ, Соловьевъ (Ист. Россіи Ш, стр. 306 и примѣч. 422) также склоняется отдать преимущество этому разсказу, Только въ послѣднее время, благодаря вновь открытымъ документамъ, представилась возможность уяснитъ темный вопросъ о происхожденіи Гедымина. Въ грамотѣ, писанной этому князю магистратомъ города Риги 1323 года, сказано:,Noveritis, nos litteram vestram recipisse, in qua percepimus, quod pacem et treugas nobiseum contrahere essetis parati, sicut Vithene, bonae memoriae frater vester et amtecessor nobiscum habuit‘. (Наперскій Русско-Ливонскіе акты, стр. 31). на значеніе этого документа для установленія генеалогіи Гедымина обратилъ вниманіе Никитскій (Русская старина 1871 г. т. IV, стагья: кто такой былъ Гедыминъ).
Современная орфография
достаточные для борьбы с наступавщими на Литву соседями, они успели остановить завоевательное движение крестоносцев, расширили пределы своих владений присоединением к ним многих русских
в XY столетии, среди тяжелой для ордена борьбы с Ягайлом и ВитовТОМS, летописец ордена, желавший унизить происхождение враждебных ордепу государей, вставил рассказ о том, что Гедимин служил будто конюхом у Литовского князя Витеня, и, затем, в заговоре с его женою, убил Витеня и овладел его престолом. Эта легенда заимствована была из Оливских анналов Длугошем (I Lib. X, 60) и от последнего перешла к Кромеру, (De origine et rebus gestis Роиопогаш., 238) Бельскому (Kronika Polska, 208), Гвагнини и Нарушевичу (Historja narodu Polskiego, изд. 1836, Vill, 138), тоже мнение повторил Voigt (Geschichte Preussens IV, 314). Еще нозже, в XVI столетии, у составителей русских хронографов и летописных сводов, легенда эта, заимствованная у польских летописцев, подверглась некоторой переделке, согласно политическим интересам того времени, желая доказать генеалогическим путем право великих князей Московских на владение великим княжеством Литовским и представить литовских князей незаконными похитителями власти, русские хронисты составпли следующее сказаиие: „В лето 6801 (1293), по пленении безбожного Батые, избежа от плена сего некий князь, именем Вытенец, рода Смоленских (по другим спискам Полоцких) князей, Ростислава Мстиславича, и вселись у Жомойты у некоего бортника, и поят у него дщерь в жену себе, и пребы с нею 30 лет бездетен, и убьен бысть громом. И последки забитенца поят жену его раб его, конюшец, именем Гедыманик, и роди от нее 7 сынов". (Рукописи Румянцевского музея: собрание Ундольского № 576, лист 27 на обор. и № 762, стр. 64—66; собрание Пискарева № 176, a. 715). на основании одного вариянта этого сказания и свидетельства Длугоша, Карамзин повторил тоже мнение (Ист. Гос.. Рос. изд. 1833 г. IV, стр. 383 и примеч. 244); наконец, Соловьев (Ист. России Ш, стр. 306 и примеч. 422) также склоняется отдать преимущество этому рассказу, Только в последнее время, благодаря вновь открытым документам, представилась возможность уяснит темный вопрос о происхождении Гедимина. В грамоте, писанной этому князю магистратом города Риги 1323 года, сказано:,Noveritis, nos litteram vestram recipisse, in qua percepimus, quod pacem et treugas nobiseum contrahere essetis parati, sicut Vithene, bonae memoriae frater vester et amtecessor nobiscum habuit‘. (Наперский Русско-Ливонские акты, стр. 31). на значение этого документа для установления генеалогии Гедимина обратил внимание Никитский (Русская старина 1871 г. т. IV, стагья: кто такой был Гедимин).