Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Литовские евреи. Лист 169, с. 163

Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.

Литовские евреи, 1883: лист 169 из 437

С. 163

Оригинал

когда данное неизвѣстно), стали заниматься исключительно тортовлею. пре ие

Переходя къ важнѣйшему моменту исторіи Польскихъ евреевъ, ‘то есть къ внезапному страху, обуявшему евреевъ съ восшествіемъ на Польскій[?] престолъ Александра Ягеллона, намъ приходитея предложить для разрѣшенія не одинъ вопросъ.

Самъ авторъ опровергъ вымышленныя имъ основанія ложной тревоги. Но если основанія этой тревоги на столько были шатки, то неужели сами евреи не могли ихъ понять. Если Длугонгъ[?] вовсе не предлагалъ изгнать евреевъ, то какимъ же образомъ евреи изъ чтенія труда Длугоша могли сами вообразить совершенно противное? Если Паца воспрещалъ обращать насильно евреевъ въ христіанство, то почему въ началѣ ХУТ в. польскому духовенству вздумалосъ ослушаться Папы? Если король Литовскі&й[?] Александръ отличался религіозною терпимостію, то почему же евреи могли опасаться, что, сдѣлавшись королемъ Польскимъ, онъ вздумаетъ обращать евреевъ въ христіанство силою? Если обратимся, наконецъ, къ словамъ ксендза Заборовскаго, то еще больше поводовъ къ недоумѣнію. Заборовскій ровно ничего не говоритъ о повелѣніи короля Александра изгнать евреевъ,— въ своей же похвалЪ Александру, напечатанной въ 1502 г., онъ, обращаясь къ королю, говоритъ слѣдующее. „Если ты желаешь быть апостоломъ евреевъ, то извлеки мечъ изъ ноженъ, дабы евреи, хотя принужденные, благополучно приняли истинную вѣру“ 234. Едва ли можно видѣть здѣесь[?] рѣчь о принятомъ уже рѣшеніи.

Гораздо менѣе могли евреи надѣяться на вѣротерпимость Александра. Слова Заборовскаго имѣли смыслъ, хотя и не тотъ, какой имъ придаетъ авторъ. Стремленіе регабилитировать вѣротерпимость Александра Ягеллона намъ кажется[?] едва ли основательнымъ. Бракъ съ княжною московскою Еленою Васильевною былъ основанъ на чисто политическихъ соображеніяхъ; бракъ съ православною ничуть не помѣшалъ Александру не только не исполнить обѣщанія, даннаго своему тестю о постройкѣ для жены православной придворной церкви въ Виленскомъ замкѣ, но даже, въ противность письменному обязательству, обращать (впрочемъ неудачно) самую Елену въ католичество. Послѣ документовъ, напечатанныхъ уже

Примечания

234. Чацкій „Разсужденіе“, на которое ссылается и Мацѣйовскій, напр., стр. 44, прим. 4.

Современная орфография

когда данное неизвестно), стали заниматься исключительно тортовлею. пре ие

Переходя к важнейшему моменту истории Польских евреев, ‘то есть к внезапному страху, обуявшему евреев с восшествием на Польский[?] престол Александра Ягеллона, нам приходитея предложить для разрешения не один вопрос.

Сам автор опроверг вымышленные им основания ложной тревоги. Но если основания этой тревоги на столько были шатки, то неужели сами евреи не могли их понять. Если Длугонг[?] вовсе не предлагал изгнать евреев, то каким же образом евреи из чтения труда Длугоша могли сами вообразить совершенно противное? Если Паца воспрещал обращать насильно евреев в христианство, то почему в начале ХУТ в. польскому духовенству вздумалос ослушаться Папы? Если король Литовски&й[?] Александр отличался религиозною терпимостию, то почему же евреи могли опасаться, что, сделавшись королем Польским, он вздумает обращать евреев в христианство силою? Если обратимся, наконец, к словам ксендза Заборовского, то еще больше поводов к недоумению. Заборовский ровно ничего не говорит о повелении короля Александра изгнать евреев,— в своей же похвалЪ Александру, напечатанной в 1502 г., он, обращаясь к королю, говорит следующее. „Если ты желаешь быть апостолом евреев, то извлеки меч из ножен, дабы евреи, хотя принужденные, благополучно приняли истинную веру“ 234. Едва ли можно видеть здеесь[?] речь о принятом уже решении.

Гораздо менее могли евреи надеяться на веротерпимость Александра. Слова Заборовского имели смысл, хотя и не тот, какой им придает автор. Стремление регабилитировать веротерпимость Александра Ягеллона нам кажется[?] едва ли основательным. Брак с княжною московскою Еленою Васильевною был основан на чисто политических соображениях; брак с православною ничуть не помешал Александру не только не исполнить обещания, данного своему тестю о постройке для жены православной придворной церкви в Виленском замке, но даже, в противность письменному обязательству, обращать (впрочем неудачно) самую Елену в католичество. После документов, напечатанных уже

Примечания

234. Чацкий „Рассуждение“, на которое ссылается и Мацейовский, напр., стр. 44, прим. 4.