Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Литовские евреи. Лист 147, с. 141

Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.

Литовские евреи, 1883: лист 147 из 437

С. 141

Оригинал

ко Львовскому магистрату, были: Николай Пжамовскій, Бискупъ Луцкій[?], Янъ, ординатъ Замойскій[?], Станиславъ Потоцкій, Великій коронный гетманъ, и много другихъ (знатныхъ) лицъ. | Такимъ образомъ мы видимъ, что духовенство и воспитанная имъ шляхта не только не угнетаютъ евреевъ, но всячески имъ покровительствуютъ. —

Всѣ эти несообразности вытекаютъ, по нашему мнѣнію отъ того, что авторъ смотритъ на королей, шляхту и духовенство какъ на взаимноборющіяся силы, причемъ, однако, борьба эта не оказываетъ никакого вліянія на противниковъ. Сверхъ того, задачи, преслѣдуемыя каждою изъ этихъ силъ, остаются отъ Пястовъ и до паденія Польши совершенно неизмѣнными. Нельзя также не замѣтить, что противники дѣйствуютъ какъ бы въ заоблачныхъ высотахъ: Матеріальное положеніе борцовъ, источники ихъ доходовъ, политическіе идеалы и общественные интересы предполагаются не только извѣстными читателю, но сверхъ того не имѣющими никакого отношенія къ законодательству о евреяхъ.

Отсюда причины того или иного отношенія правящаго элемента къ евреямъ и евреевъ къ власти опредѣляются безъ всякой справки существуетъ ли уваженіе къ закону или нѣтъ, могущественны или же безсильны центральная и мѣстныя власти, существуетъ или же истреблена внутренняя промышленность и торговля, имѣются ли законодателемъ въ виду интересы всего насслешія или же исключительно интересы шляхты и проч., и проч. Но безъ представленія, хотя бы въ легкомъ очеркѣ, общественныхъ отношеній того или иного періода, его правосостоянія, экономическихъ отношеній и проч., мы будемъ имѣть блѣдныя тѣни вмѣсто живыхъ и яркихъ образовъ прошедшаго; мало того, наши представленія о руководящихъ началахъ правительственной политики будутъ весьма туманны и, пожалуй, совсѣмъ невѣрны. И далѣе съуживая задачу изслѣдованія на изображеніи только дѣятельности законодательства, авторъ не удерживается въ этихъ тѣсныхъ рамкахъ, такъ какъ уже въ грамотахъ Сигизмунда Августа, по мнѣнію автора, можно усмотрѣтъ[?] конституціонныя воззрѣнія.—Если признать, что и въ самомъ дѣлѣ королевскія привилегіи, декреты, распоряженія и проч. не имѣли силы безъ подтвержденія оныхъ сеймомъ, если они дѣйствовали по стольку, по скольку не противорѣчили

Современная орфография

ко Львовскому магистрату, были: Николай Пжамовский, Бискуп Луцкий[?], Ян, ординат Замойский[?], Станислав Потоцкий, Великий коронный гетман, и много других (знатных) лиц. | Таким образом мы видим, что духовенство и воспитанная им шляхта не только не угнетают евреев, но всячески им покровительствуют. —

Все эти несообразности вытекают, по нашему мнению от того, что автор смотрит на королей, шляхту и духовенство как на взаимноборющияся силы, причем, однако, борьба эта не оказывает никакого влияния на противников. Сверх того, задачи, преследуемые каждою из этих сил, остаются от Пястов и до падения Польши совершенно неизменными. Нельзя также не заметить, что противники действуют как бы в заоблачных высотах: Материальное положение борцов, источники их доходов, политические идеалы и общественные интересы предполагаются не только известными читателю, но сверх того не имеющими никакого отношения к законодательству о евреях.

Отсюда причины того или иного отношения правящого элемента к евреям и евреев к власти определяются без всякой справки существует ли уважение к закону или нет, могущественны или же безсильны центральная и местные власти, существует или же истреблена внутренняя промышленность и торговля, имеются ли законодателем в виду интересы всего насслешия или же исключительно интересы шляхты и проч., и проч. Но без представления, хотя бы в легком очерке, общественных отношений того или иного периода, его правосостояния, экономических отношений и проч., мы будем иметь бледные тени вместо живых и ярких образов прошедшого; мало того, наши представления о руководящих началах правительственной политики будут весьма туманны и, пожалуй, совсем неверны. И далее съуживая задачу исследования на изображении только деятельности законодательства, автор не удерживается в этих тесных рамках, так как уже в грамотах Сигизмунда Августа, по мнению автора, можно усмотрет[?] конституционные воззрения.—Если признать, что и в самом деле королевские привилегии, декреты, распоряжения и проч. не имели силы без подтверждения оных сеймом, если они действовали по стольку, по скольку не противоречили