Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

Литовские евреи. Лист 81, с. 75

Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.

Литовские евреи, 1883: лист 81 из 437

С. 75

Оригинал

послы королю Яну Казиміру.—Голосъ этотъ не былъ услышанъ, и только побѣда подъ Берестечномъ задержала побѣдоносныя орды. Прискорбная неумѣлость правительства высказалась въ томъ, что гдѣ нужна была защита, тамъ примѣнялась жестокость, а преступное снисхожденіе практиковалось тамъ, гдѣ жестокость противъ утѣснителей была прямою обязанноетюю[?]“.

Для читателя, знакомаго съ внутренними отношеніями Польскаго королевства, слова эти достаточно ясны; ясно также, что утѣенителями евреи могли являться потому, что доманіальныя права шляхты были неограничены: Право суда, право жизни и смерти надъ крестьянами не только практиковалось самимъ помѣщикомъ, но передавалось арендатору наравнѣ съ поборами куръ, гусей и проч.

Отсюда слѣдовало бы заключить, что, по мнѣнію Чацкаго, на обязанности правительства лежало ограниченіе произвола мѣстныхъ властей. Однако рядомъ съ этимъ говорится (56 стр.): „При Августѣ ШП, когда центральная государственная власть была парализована, мѣстныя власти преслѣдовали или охраняли евреевъ (по своему произволу). Евреи, не получая защиты отъ короля, обратились за нею къ главѣ церкви“. Такимъ образомъ, можно заключить, что едва лишь съ половины ХУШ ст. въ судьбахъ евреевъ начинаютъ играть роль мѣстныя власти.

Совершенно не выясненнымъ остается вопросъ, почему при Станиславѣ Августѣ уничтоженъ выспій[?] раввинатъ, исчислены долги еврейскихъ общинъ, а сами евреи переданы въ завѣдываніе эреорганизованной[?] коммиссіи государственнаго казначейства. —

Такимъ образомъ главу сочиненія Чацкаго, посвященную истоШи евреевъ въ Польшѣ и Литвѣ, справедливѣ назвать рядомъ хронологически расположенныхъ, интересныхъ замѣтокъ о судьбахъ евреевъ въ Польско-Литовскомъ государствѣ. Если эти замѣтки и не даютъ намъ полнаго представленія объ исторіи евреевъ, то все таки, по нѣкоторымъ вопросамъ, содержать болѣе или менѣе важные намеки, истолкованные, къ сожалѣнію, вкривь и вкось различными преемниками Чацкаго въ изслѣдованіи судебъ литовскихъ и польскихъ евреевъ.

Многія данныя, приведенныя въ запискЪ[?] Чацкаго, весьма важны, однако, если мы попробуемъ провѣрить ихъ точность и правильность, то по многимъ пунктамъ окажутся серьезныя ошибки и не-

Современная орфография

послы королю Яну Казимиру.—Голос этот не был услышан, и только победа под Берестечном задержала победоносные орды. Прискорбная неумелость правительства высказалась в том, что где нужна была защита, там применялась жестокость, а преступное снисхождение практиковалось там, где жестокость против утеснителей была прямою обязанноетюю[?]“.

Для читателя, знакомого с внутренними отношениями Польского королевства, слова эти достаточно ясны; ясно также, что утеенителями евреи могли являться потому, что доманиальныя права шляхты были неограничены: Право суда, право жизни и смерти над крестьянами не только практиковалось самим помещиком, но передавалось арендатору наравне с поборами кур, гусей и проч.

Отсюда следовало бы заключить, что, по мнению Чацкого, на обязанности правительства лежало ограничение произвола местных властей. Однако рядом с этим говорится (56 стр.): „При Августе ШП, когда центральная государственная власть была парализована, местные власти преследовали или охраняли евреев (по своему произволу). Евреи, не получая защиты от короля, обратились за нею к главе церкви“. Таким образом, можно заключить, что едва лишь с половины ХУШ ст. в судьбах евреев начинают играть роль местные власти.

Совершенно не выясненным остается вопрос, почему при Станиславе Августе уничтожен выспий[?] раввинат, исчислены долги еврейских общин, а сами евреи переданы в заведывание эреорганизованной[?] коммиссии государственного казначейства. —

Таким образом главу сочинения Чацкого, посвященную истоШи евреев в Польше и Литве, справедливе назвать рядом хронологически расположенных, интересных заметок о судьбах евреев в Польско-Литовском государстве. Если эти заметки и не дают нам полного представления об истории евреев, то все таки, по некоторым вопросам, содержать более или менее важные намеки, истолкованные, к сожалению, вкривь и вкось различными преемниками Чацкого в исследовании судеб литовских и польских евреев.

Многие данные, приведенные в запискЪ[?] Чацкого, весьма важны, однако, если мы попробуем проверить их точность и правильность, то по многим пунктам окажутся серьезные ошибки и не-