Литовские евреи. Лист 79, с. 73
Сергей Бершадский о юридическом и общественном положении евреев Великого княжества Литовского от привилегий Витовта 1388 года до Люблинской унии 1569 года: брестская привилегия, изгнание 1495 года, общины Бреста, Пинска и Кобрина.
С. 73
Оригинал
шенія Герусалима евреи занимались вездѣ только торговлею и ростовщичествомъ, Чацкій повторяетъ вслѣдъ за В. Грабовскимъ, писателемъ ХУП в.: „Было у насъ золото, серебро и разныя произведенія земли, должна была быть и торговля,—по этому были и евреи“.— То воззрѣніе Чацкаго, что евреи повсюду и всегда стремились быть отдѣльнымъ народомъ, а слѣдовательно сторонились сами чужевѣрцевъ, помѣшало ему остановиться болѣе подробно на вопросѣ: дѣйствительно ли такъ было ивъ Литвѣ2 И далѣе, дѣйствительно ли торговля и промыслы въ Х \1 в. находились въ рукахъ евреевъ? не владѣли ли евреи поземельною собствениостію? не занимались ли земледѣліемъ и проч. Точно также темными остаются отношенія государственной власти къ евреямъ въ Литвѣ и Польшѣ вообще и, въ частности, причины, опредѣлявшія то или иное отношеніе государственной власти къ евреямъ. Также, не выяснивъ, насколько имѣли юридической обязательности постановленія синодовъ католическаго духовенства (стр. 48), Чацкій тѣмъ не менѣе приводитъ ихъ постановленія противъ евреевъ.
Вообще изложеніе исторіги Польско-Литовскихъ евреевъ у Чацкаго можетъ быть названо хронографическимъ, а не историческимъ. Причиною этого явленія надо полагать, сверхъ вышеуказаннаго, отсутствіе во времена Чацкаго научно написанной исторіи Польши и Литвы. По этому, если при объясненіи отношеній Казиміра Великаго къ евреямъ Чацкій умѣлъ стать выше предразсудковъ лѣтописцевъ и уяснить причины покровительства короля не увлеченіемъ его къ еврейкѣ Эстеркѣ, а серьезными государственными. соображеніями, то въ дальнѣйшемъ изложеніи Чацкій не удерживается на строго научной почвѣ, а предпочитаетъ скользить по поверхности: „Умеръ Казиміръ Великій,—говоритъ онъ,——слабѣла государственная власть, безопасность и судьба евреевъ зависѣла, съ одной стороны, отъ ихъ ловкости (ігай[?] озЫ), съ другой, отъ честности и сознанія своихъ обязанностей правящими лицами, а часто и отъ ничтожныхъ причинъ“. Такимъ образомъ, первое мѣсто въ опредѣленіи судьбы евреевъ отводится ихо собственной ловкости, затѣмъ правящимъ властямъ и даже случайнымъ причинамъ. Понятно, что при такомъ возврѣніи мы почти ничего не встрѣчаемъ объ отношеніяхъ евреевъ къ другимъ классамъ населенія. Точно такъ же остаются необъясненными тѣ причины, которыя побудили Людовика Венгерскаго объявить о своемъ желаніи из-
Современная орфография
шения Герусалима евреи занимались везде только торговлею и ростовщичеством, Чацкий повторяет вслед за В. Грабовским, писателем ХУП в.: „Было у нас золото, серебро и разные произведения земли, должна была быть и торговля,—по этому были и евреи“.— То воззрение Чацкого, что евреи повсюду и всегда стремились быть отдельным народом, а следовательно сторонились сами чужеверцев, помешало ему остановиться более подробно на вопросе: действительно ли так было ив Литве2 И далее, действительно ли торговля и промыслы в Х \1 в. находились в руках евреев? не владели ли евреи поземельною собствениостию? не занимались ли земледелием и проч. Точно также темными остаются отношения государственной власти к евреям в Литве и Польше вообще и, в частности, причины, определявшие то или иное отношение государственной власти к евреям. Также, не выяснив, насколько имели юридической обязательности постановления синодов католического духовенства (стр. 48), Чацкий тем не менее приводит их постановления против евреев.
Вообще изложение историги Польско-Литовских евреев у Чацкого может быть названо хронографическим, а не историческим. Причиною этого явления надо полагать, сверх вышеуказанного, отсутствие во времена Чацкого научно написанной истории Польши и Литвы. По этому, если при объяснении отношений Казимира Великого к евреям Чацкий умел стать выше предразсудков летописцев и уяснить причины покровительства короля не увлечением его к еврейке Эстерке, а серьезными государственными. соображениями, то в дальнейшем изложении Чацкий не удерживается на строго научной почве, а предпочитает скользить по поверхности: „Умер Казимир Великий,—говорит он,——слабела государственная власть, безопасность и судьба евреев зависела, с одной стороны, от их ловкости (игай[?] озЫ), с другой, от честности и сознания своих обязанностей правящими лицами, а часто и от ничтожных причин“. Таким образом, первое место в определении судьбы евреев отводится ихо собственной ловкости, затем правящим властям и даже случайным причинам. Понятно, что при таком возврении мы почти ничего не встречаем об отношениях евреев к другим классам населения. Точно так же остаются необъясненными те причины, которые побудили Людовика Венгерского объявить о своем желании из-