Исследование о летописи Иоакимовской. Страница 44
Фотоснимок листа издания 1855 года, транскрипция в дореформенной орфографии и та же страница в современной орфографии.
Оригинал (дореформенная орфография)
для истины исторической, для правильнаго пониманія трудовъ по исторіи; оно увлекло и нашихъ соотчичей въ міръ басно- словный, въ міръ безосновательныхъ, часто нелѣпыхъ вы- мысловъ, доставляя имъ отчасти готовый уже матеріалъ вы- думокъ, отчасти побуждая ихъ къ новымъ своимъ примѣромъ. Но, принимая участіе въ дѣлахъ нашего отечества, толкуя иногда и не мимоходомъ въ своихъ твореніяхъ о событіяхъ, въ немъ совершившихся, были ли свободны сами Польскіе пи- сатели хроникъ и исторій отъ вліянія нашихъ лѣтописцевъ? Не брали ли и они извѣстій у послѣднихъ? Вопросъ этотъ не можетъ быть не важенъ при той мысли, что многіе изъ древ- нихъ списковъ нашихъ лѣтописей погибли для насъ, а вмѣстѣ съ ними могло погибнуть немало и фактовъ изъ исторіи отече- ственной. Возможность послѣдняго обстоятельства понятна и не заслуживаетъ подозрѣнія въ глазахъ людей, знакомыхъ съ извѣстными теперь списками, изъ которыхъ рѣдкій не пред- ставляетъ чего либо новаго, отличнаго отъ другихъ. То же са- мое могло случиться и съ погибшими списками, могшими слу- жить источниками для хронистовъ Польскихъ. Что послѣдніе, дѣйствительно, пользовались нашими лѣтописями, это не под- лежитъ никакому сомнѣнію и доказывается какъ ходомъ и со- держаніемъ событій о Россіи, ими записанныхъ, такъ и пря- мыми указаніями на Русскія лѣтописи. Стоитъ только сравнить извѣстія о Россіи Длугоша, Бѣльскаго, Сарницкаго и Стрый- ковскаго, чтобы не считать этого положенія за парадоксъ (прим. 125).
Примечание 125. Галлъ и Кадлубко не представляютъ рѣзкихъ примѣровъ заимствованія, а потому мы и остановимся на послѣдующихъ: Длугошѣ, Бѣльскомъ, Сарницкомъ и Стрыйковскомъ, приводя при семъ только событія, оправдываемыя лѣтописью Нестора, или прямо изъ нея взятыя. Всѣ древнѣйшія извѣстія о Руси, включен- ныя въ Исторію Длугошемъ, прямо указываютъ собою на первоначальный ихъ источникъ — лѣтописи Русскія. Передавая разсказъ о построеніи Кіева, Длугошъ такъ говоритъ (Hist. Pol., 1711, t. XII, p. 48): erant apud illos (Ruthenos) tres viri, eodem patre et utero geniti: Kig. Sczyg, Korew, et quarta soror, liberi tam *ingenio, quam virtutibus praestantes*, ut qui facile principatum in gente consecuti, caeteros redegerunt in suas ditiones, *a quibus caeterae nationes secundum tribus et domos suas derivatae sunt*. Hi, tribus castris in Russia erectis, sua illis indiderunt nomina. Nam Kig castrum super fluvium (D)Nieper a se constructum vocavit Kiow, Sczyk — Sczy- kawica et Korew — Korewica. Не есть ли это перифразъ преподобнаго Нестора, его описанія трехъ братьевъ и четвертой сестры, Лыбеди, построенія ими города
Современная орфография
для истины исторической, для правильного понимания трудов по истории; оно увлекло и наших соотечественников в мир баснословный, в мир безосновательных, часто нелепых вымыслов, доставляя им отчасти уже готовый материал выдумок, отчасти побуждая их к новым собственным примером.
Но, принимая участие в делах нашего отечества и толкуя иногда — и не мимоходом — в своих творениях о совершившихся в нём событиях, были ли свободны сами польские писатели хроник и историй от влияния наших летописцев? Не брали ли и они известий у последних?
Вопрос этот не может не быть важен при той мысли, что многие из древних списков наших летописей для нас погибли, а вместе с ними могло погибнуть немало и фактов из отечественной истории. Возможность последнего обстоятельства понятна и не заслуживает подозрения в глазах людей, знакомых с известными теперь списками, из которых редкий не представляет чего-либо нового, отличного от других. То же самое могло случиться и с погибшими списками, которые могли служить источниками для польских хронистов.
Что последние действительно пользовались нашими летописями, не подлежит никакому сомнению и доказывается как ходом и содержанием записанных ими событий о России, так и прямыми указаниями на русские летописи. Стоит только сравнить известия о России Длугоша, Бельского, Сарницкого и Стрыйковского, чтобы не считать этого положения парадоксом (прим. 125).
Примечание 125. Галл и Кадлубек не представляют резких примеров заимствования, а потому мы и остановимся на последующих: Длугоше, Бельском, Сарницком и Стрыйковском, приводя при этом только события, оправдываемые летописью Нестора или прямо из неё взятые. Все древнейшие известия о Руси, включённые в «Историю» Длугошем, прямо указывают собой на первоначальный их источник — русские летописи. Передавая рассказ о построении Киева, Длугош говорит так (Hist. Pol., 1711, t. XII, p. 48): «erant apud illos (Ruthenos) tres viri, eodem patre et utero geniti: Kig, Sczyg, Korew, et quarta soror, liberi tam *ingenio, quam virtutibus praestantes*, ut qui facile principatum in gente consecuti, caeteros redegerunt in suas ditiones, *a quibus caeterae nationes secundum tribus et domos suas derivatae sunt*. Hi, tribus castris in Russia erectis, sua illis indiderunt nomina. Nam Kig castrum super fluvium (D)Nieper a se constructum vocavit Kiow, Sczyk — Sczykawica et Korew — Korewica». Не есть ли это перифраз преподобного Нестора, его описания трёх братьев и четвёртой сестры, Лыбеди, и построения ими города?