3. Какъ Татищевъ издалъ отрывокъ
Изслѣдованіе, оригинальный текстъ. II. Объ открытіи лѣтописи Якимовской
Полученный отъ Мелхиседека отрывокъ лѣтописи Татищевъ не внесъ въ общій сводъ лѣтописи Несторовой, а посвятилъ ему особую четвертую главу, въ 22 страницы (29—51), подъ заглавіемъ: «О исторіи Іоакима Новгородскаго епископа», и снабдилъ его 48-ю примѣчаніями.
Основаніе, по которому Татищевъ далъ названіе отрывку — Лѣтопись Іоакимовская, — взялъ онъ изъ первыхъ строкъ присланнаго ему списка: «О князѣхъ Русскихъ старобытныхъ Несторъ монахъ не добрѣ свѣдомъ бѣ, что ся дѣяло у насъ Славянъ въ Новѣградѣ, а святитель Іоакимъ добрѣ свѣдомый написа» (прим. 50).
Причина же, по которой авторъ Россійской Исторіи почелъ себя не въ правѣ внести этотъ отрывокъ въ сводъ лѣтописи Нестора, высказана самимъ имъ: «я намѣренъ былъ все сіе въ Несторову дополнить, но разсудя, что мнѣ ни на какой манускриптъ извѣстной сослаться нельзя.... сего не сложилъ» (прим. 51).
Вотъ новое свидѣтельство осторожности и критическаго взгляда на дѣло въ Татищевѣ; оно одно съ успѣхомъ можетъ опровергнуть взводимый на него упрекъ въ недобросовѣстности (прим. 52).
Отдѣляя такимъ образомъ Якимовскую лѣтопись отъ источниковъ Россійской исторіи, несомнѣнныхъ въ глазахъ современниковъ Татищева, какую же цѣль могъ имѣть первый Русскій историкъ для обмана или подлога? Не ужели ту, чтобы лѣтъ черезъ пятьдесятъ его назвали лгуномъ, обманщикомъ, выдумщикомъ пустыхъ, глупыхъ бредней, неучемъ, невѣждой?