Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История воссоединения униатов. Лист 170, с. 159

Михаил Коялович о переходах униатов Речи Посполитой в православие во второй половине XVIII века: Мельхиседек и Гервасий на Правобережье, Георгий Конисский, Смогоржевский, Виктор Садковский и Пинская конгрегация 1791 года, массовые присоединения после разделов. Санкт-Петербург, 1873.

История воссоединения униатов, 1873: лист 170 из 411

С. 159

Оригинал

становится.» Это знакомые намъ пункты о не дозволеніи переходить изъ господствующаго, римскаго вѣроисповѣданія обоихъ обрядовъ и объ изгнаніи изъ отечества нарушающихъ этотъ законъ. Пункты эти упомянутыми здѣсь сепаратными актами 1768 г. ослаблялись, православнымъ давались права свободы; теперь это ограниченіе отнималось, дѣло предоставлялось неизвѣстному будущему.

Православные жители польской Малороссіи внимательно слѣдили за дѣлами, происходившими на сеймѣ, и знали многое, что, по ихъ мнѣнію, не было извѣстно русскому правительству. Ихъ сильно встревожило извѣстіе, что трактатомъ, заключеннымъ на сеймѣ, утверждался трактатъ 1768 г. и что третій артикулъ сепаратнаго акта ждетъ какого-то, особаго разъясненія. Они, какъ видно, разузнавали объ этомъ и получили самыя тревожныя извѣстія. Въ ихъ руки какимъ-то образомъ попались, то въ подлинникахъ, то въ копіяхъ, нѣкоторыя, письма нунція и уніатскихъ властей, не оставляющіхъ въ нихъ никакого сомнѣнія въ томъ, что русская политика измѣняется не въ ихъ пользу и что на эту перемѣну имѣютъ большое вліяніе интриги. Въ особенности ихъ тревожило доставшееся имъ письмо папскаго нунція къ главному оФиціалу львовской епископіи Примовичу. Копія письма этого заключала въ себѣ дѣйствительно странныя вещи «По желаніямъ нашимъ, – писалъ нунцій Гарамтій въ концѣ августа къ Примовичу, – начинаетъ нынѣ милостивый Богъ милостиво намъ пособіемъ своимъ благодѣтельствовать и возлюбленную церковь утѣшать. Полномочный посолъ россійскій по окончанію (переговоровъ съ членами делегаціи) трактатъ свой съ польскимъ народомъ публично подалъ, чего для я разныя средства и всѣ старанія употребилъ, дабы, во-первыхъ, трактовано было о отдачѣ церквей украинскихъ уніатамъ и о увольненіи священниковъ изъ-подъ караула. По многомъ съ обѣихъ сторонъ супротивленіи осталось (остановилось) сіе дѣло на нижеслѣдующемъ, въ которомъ супротивленіи много помогли мнѣ онаго посла благородные господа земляки (лиФляндскіе нѣмцы?), кои возжены будучи ревностью и защищеніемъ религіи всѣми силами о дѣлѣ нашемъ домогалися и такъ сильно настояли, что россійскій полномочный уже писалъ не точію къ главному

Современная версия

становится.» Это знакомые нам пункты о не дозволении переходить из господствующего, римского вероисповедания обоих обрядов и об изгнании из отечества нарушающих этот закон. Пункты эти упомянутыми здесь сепаратными актами 1768 года ослаблялись, православным давались права свободы; теперь это ограничение отнималось, дело предоставлялось неизвестному будущему.

Православные жители польской Малороссии внимательно следили за делами, происходившими на сейме, и знали многое, что, по их мнению, не было известно русскому правительству. Их сильно встревожило известие, что трактатом, заключенным на сейме, утверждался трактат 1768 года и что третий артикул сепаратного акта ждет какого-то, особого разъяснения. Они, как видно, разузнавали об этом и получили самые тревожные известия. В их руки каким-то образом попались, то в подлинниках, то в копиях, некоторые, письма нунция и униатских властей, не оставляющих в них никакого сомнения в том, что русская политика изменяется не в их пользу и что на эту перемену имеют большое влияние интриги. В особенности их тревожило доставшееся им письмо папского нунция к главному официалу львовской епископии Примовичу. Копия письма этого заключала в себе действительно странные вещи «По желаниям нашим, – писал нунций Гарамтий в конце августа к Примовичу, – начинает ныне милостивый Бог милостиво нам пособием своим благодетельствовать и возлюбленную церковь утешать. Полномочный посол российский по окончанию (переговоров с членами делегации) трактат свой с польским народом публично подал, чего для я разные средства и все старания употребил, дабы, во-первых, трактовано было о отдаче церквей украинских униатам и о увольнении священников из-под караула. По многом с обеих сторон супротивлении осталось (остановилось) сие дело на нижеследующем, в котором супротивлении много помогли мне оного посла благородные господа земляки (лифляндские немцы?), кои возжены будучи ревностью и защищением религии всеми силами о деле нашем домогалися и так сильно настояли, что российский полномочный уже писал не точию к главному