История Галицко-Владимирской Руси. Лист 452 - с. 445
Скан издания 1863 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
цей съ Поляками. Литовцѣ станули при тôмъ, що посѣдали, а Поляки залишили переговоры съ Литовцями въ той справѣ на долго, бо до р. 1463, и приступили до одностороннего усмиреня спору, на соймѣ уже чисто польскôмъ въ Піотрковѣ, собравшôмъ ся заразъ по безскутечнôмъ окôнченю сойму парчôвского року 1453. Король прибылъ ту самъ безъ всякого участія совѣтникôвъ и панôвъ литовскихъ. Долго ôнъ опиралъ ся намаганю Полякôвъ, щобы пôдписалъ грамоту потвердительну правъ и свобôдъ, такъ якъ на соймѣ сѣрадскôмъ року 1452 прирѣкъ былъ. Король согласилъ ся затверженье реченыхъ условій сдѣлати яко король польскій, а не яко великій князь литовскій. Поляки на тое не пристали. Они подѣлили ся на двѣ избы: сенаторскую и рицарскую, грозили королеви, що сконфедеруютъ ся, выберутъ собѣ иного короля и проч. Король радъ не радъ согласилъ ся и въ притомности кôлькохъ сенаторôвъ и дванацять послôвъ сдѣлалъ присягу слѣдуючого содержаня: „Я король и великій князь литовскій Казимиръ присягаю, що все ôтъ короны несправедливымъ способомъ ôтнятое по моей силѣ боронити буду, въ прочемъ всѣ городы, мѣста, и въ обще всѣ землѣ, именно: Литву, Русь и Молдавію, которіи то землѣ по моихъ попередникахъ наслѣдилъ я и которіи мнѣ принадлежатъ, николи и пôдъ жаднымъ позоромъ не ôтчужу коронѣ.“ — Сказуютъ, що такая присяга обща не изключала персональну унію и чувства Литовцей въ ничемъ не оскорбляла. Въ потвердительнôй грамотѣ вычисляютъ ся всѣ привилеи шляхотскіи и потвержаютъ ся всѣ ухвалы соймовіи: именно щобы королю придано было четырехъ радцей або такъ звану раду прибôчную (перманентну — неуступаючую), щобы Литовцей, которыхъ подозрѣвано, що причиняютъ ся до упорности короля, ôтдалено ôтъ боку его, щобы въ Литвѣ король именовалъ намѣстника, щобы король бôльше занималъ ся справами польскими якъ литовскими, щобы срôвнани были тягары публичнй обохъ народôвъ и проч.
Съ болемъ сердця допустилъ король тое стисненье своей волѣ, которое обезсиляло монархичную освящену власть и въ ничемъ до добра соединеныхъ народôвъ непричиняло ся.
Въ пôзнѣйшихъ обвѣщеняхъ обовязуютъ ся такъ Казимиръ Ягайлончикъ, якъ и его наслѣдники Александеръ и Іоанъ Альбрехтъ, що предѣлы великого княжества литовского не уменшатъ, но всѣ того великого княжества землѣ и краи, якъ ихъ по своихъ попередникахъ: Александрѣ, Витольдѣ и Сигисмунтѣ одѣдичили, стеречи и хоронити будутъ. — Такъ усталилъ ся роздѣлъ древнего Галицко-Володимирского княжества на Русь польскую и литовскую. Галицкая Русь ôтъ давна принадлежала коронѣ, и о тую спору не было. Западная часть Подôля съ Каменцемъ подôльскимъ остояли ся при Польщи, городы занятіи перше Теодоромъ Бучацкимъ повернули знать до Литвы. Восточная часть Подôля съ голо-
Русский перевод
цев с поляками. Литовцы остались при том, чем владели, а поляки надолго, до 1463 года, оставили переговоры с литовцами по этому делу и приступили к одностороннему разрешению спора на уже чисто польском сейме в Петрокове, собравшемся тотчас после безуспешного окончания Парчевского сейма 1453 года. Король прибыл сюда сам, без всякого участия литовских советников и панов. Долго он противился настояниям поляков подписать подтвердительную грамоту прав и свобод, как обещал на Серадзском сейме 1452 года. Король соглашался сделать подтверждение названных условий как польский король, а не как великий князь литовский. Поляки на это не согласились. Они разделились на две палаты, сенаторскую и рыцарскую, грозили королю, что составят конфедерацию, изберут себе другого короля, и проч. Король волей-неволей согласился и в присутствии нескольких сенаторов и двенадцати послов принес присягу следующего содержания: «Я, король и великий князь литовский Казимир, присягаю, что все несправедливо отнятое у короны буду по своей силе буду отстаивать, а кроме того, все города, местечки и вообще все земли, а именно Литву, Русь и Молдавию, которые я унаследовал после своих предшественников и которые мне принадлежат, никогда и ни под каким предлогом не отчужу от короны». — Говорят, что такая общая присяга не исключала личной унии и ничем не оскорбляла чувств литовцев. В подтвердительной грамоте перечисляются все шляхетские привилегии и подтверждаются все сеймовые постановления, а именно: чтобы к королю было придано четверо радцев, или так называемая ближняя (постоянная — несменяемая) рада, чтобы литовцы, которых подозревали в том, что они способствуют упорству короля, были удалены от него, чтобы король назначил в Литве наместника, чтобы король больше занимался польскими делами, чем литовскими, чтобы были уравнены публичные тяготы обоих народов, и проч.
С болью в сердце допустил король это стеснение своей воли, которое ослабляло освященную монархическую власть и ничем не способствовало благу соединенных народов.
В позднейших объявлениях как Казимир Ягеллончик, так и его наследники Александр и Ян Ольбрахт обязываются не уменьшать пределов Великого княжества Литовского, но стеречь и охранять все земли и края этого великого княжества, как они унаследовали их после своих предшественников — Александра-Витовта и Сигизмунда. — Так установилось разделение древнего Галицко-Владимирского княжества на Русь польскую и литовскую. Галицкая Русь издавна принадлежала короне, и о ней спора не было. Западная часть Подолья с Каменцем-Подольским осталась за Польшей; города, занятые прежде Феодором Бучацким, видно, вернулись к Литве. Восточная часть Подолья с глав-