Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История Галицко-Владимирской Руси. Лист 440 - с. 433

Скан издания 1863 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Шараневич, 1863: Лист 440 - с. 433

Оригинал

иначе понимаемъ князя того, опозореного польскими и литовскими историками. Свидригайло былъ мужемъ постояннымъ о стôлько, о скôлько черезъ долгое время стремилъ неперестанно къ тому, щобы ôтдѣлити Русь ôтъ Литвы и построити особенну ôтъ Литвы и ôтъ Польщи независимую державу. Вражда зъ стороны Польщи принудила его вязати-сь съ ей ворогами, рицарями нѣмецкого ордина. Тому союзу былъ ôнъ вѣрный, навѣтъ въ тіи времена, коли о нещирости пріязни рицарей мôгъ переконати ся. Свидригайло неопустилъ рицарей, но они опустили его. О стôлько можна Свидригайла упрекати о непостояннôсть, о скôлько ôнъ будучи преже греческои вѣры, перекрестилъ ся на латиньскую, а по тôмъ хотя былъ латинникомъ, спріялъ православію, часто и на некорысть латиньского вѣроисповѣданя. — Мы не можемъ уважати Свидригайла яко звычайного мятежника и безпокôйного человѣка. Ôнъ уважалъ ся дѣдичнымъ паномъ Литвы и вступалъ ся за права, которіи ему пôдля его способу зрѣня не зъ ласки польскои короны, но правомъ дѣдицтва по родству, яко найстаршому брату по Ягайлѣ принадлежали. Польща уважала Литву уже яко аквизицію короны, а Литва уважала еще себе и всѣ ей принадлежачіи краи яко политичную независимую цѣлôсть, которая никому иному не принадлежала, якъ роду князя Гедымина, основателя паньства литовского.

Въ Свидригайлѣ замѣчаемъ одное свойство, вредячое великимъ предпріятіямъ и не властивое великимъ мужамъ, и въ тôмъ ôтношеню характеръ Свидригайла значительно ôтъ Витольдового розличалъ ся. Витольдъ самостоятельно творилъ пляны, избиралъ средства до ихъ переведеня, и былъ душею правительства и цѣлого политичного стремлѣня Литвы. Вельможѣ и панове польскіи повиновали ся ему безъусловно. Витольду служило щастье, ему послушали Литовцѣ и Русины, которіи передъ его высокимъ духомъ и передъ его неуступчивою и консеквентною волею, зъ боязни, покôрности и навычки угинали-сь. Витольдъ наконецъ не провадилъ певного направленя до крайности, увзгляднялъ непреодолиміи обстоятельства, и уступалъ имъ, коли иначе не мôгъ дѣлати. Ôнъ ничого не предпринималъ чему бы розôрванье Руси ôтъ Литвы и общое розстроенье ей цѣлости послѣдовало.

Насупротивъ тому Свидригайло зависѣлъ ôтъ тыхъ, которіи его окружали, предпріятія свои розговорывалъ съ своими приверженцями (сторонниками) и дѣлалъ пôдля ихъ внушеня. Свидригайло пренебрегалъ часто обстоятельствами, у него перемогало чувство надъ розвагою. Предпріемчивый и дѣятельный, но заразомъ скорый и вспыльчивый не разъ въ порывчивости своей сдѣлалъ беззаконнôсть, оскорблялъ лица и ôтверталъ ôтъ себе часто тыхъ, которіи зразу щиро ему спріяли. Зôрвавши съ Польщею поступилъ до крайности и не увзгляднялъ непреодолиміи об-

Русский перевод

иначе понимаем этого князя, опороченного польскими и литовскими историками. Свидригайло был мужем постоянным постольку, поскольку в течение долгого времени неуклонно стремился к тому, чтобы отделить Русь от Литвы и построить особое, независимое от Литвы и от Польши государство. Вражда со стороны Польши принудила его связаться с ее врагами, рыцарями Немецкого ордена. Этому союзу он был верен даже в те времена, когда мог убедиться в неискренности дружбы рыцарей. Свидригайло не оставил рыцарей, но они оставили его. Свидригайла можно упрекать в непостоянстве лишь постольку, поскольку он, будучи прежде греческой веры, перекрестился в латинскую, а затем, хотя и был латинянином, благоприятствовал православию, часто и в ущерб латинскому вероисповеданию. — Мы не можем считать Свидригайла обычным мятежником и беспокойным человеком. Он считал себя наследственным государем Литвы и вступался за права, которые, по его образу мыслей, принадлежали ему не по милости Польской короны, а по праву наследования по родству, как старшему брату после Ягайла. Польша считала Литву уже приобретением короны, а Литва еще считала себя и все принадлежащие ей края политическим независимым целым, которое не принадлежало никому иному, кроме рода князя Гедимина, основателя Литовского государства.

В Свидригайле мы замечаем одно свойство, вредящее великим предприятиям и несвойственное великим мужам, и в этом отношении характер Свидригайла значительно отличался от характера Витовта. Витовт самостоятельно составлял планы, избирал средства для их осуществления и был душой правительства и всего политического стремления Литвы. Вельможи и польские паны безусловно ему повиновались. Витовту служило счастье, его слушались литовцы и русины, которые склонялись перед его высоким духом и перед его неуступчивой и последовательной волей из страха, покорности и привычки. Наконец, Витовт не доводил определенного направления до крайности, принимал во внимание непреодолимые обстоятельства и уступал им, когда не мог действовать иначе. Он не предпринимал ничего такого, за чем последовали бы отторжение Руси от Литвы и общее расстройство ее целостности.

В противоположность этому Свидригайло зависел от тех, кто его окружал, обсуждал свои предприятия со своими приверженцами (сторонниками) и действовал по их внушению. Свидригайло часто пренебрегал обстоятельствами, у него чувство брало верх над рассудком. Предприимчивый и деятельный, но вместе с тем скорый и вспыльчивый, он не раз в своей порывистости совершал беззакония, оскорблял лица и часто отталкивал от себя тех, кто поначалу искренне ему благоприятствовал. Порвав с Польшей, он дошел до крайности и не принимал во внимание непреодолимых об-