История Галицко-Владимирской Руси. Лист 363 - с. 356
Скан издания 1863 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
тый полягъ на полю битвы. Свидригайловіи войска спалили за приказомъ своего князя замки Володимирскій и Збаражскій и забравши съ собою весь военный снарядъ, ôтступили за Стыръ. Зôстали-сь еще въ рукахъ Свидригайла двѣ важнй крѣпости надъ Гориномъ и у жерелъ Стыра, Кременецъ и Олесько. Около Кремянца розложили-сь (коло села Тиваня, Нарбутъ зове го Иванье, недалеко нынѣшного Дубна) рускіи полководцѣ Балабанъ и Василій съ своими силами, именно Русинами и Волохами, и стерегли въ якôмъ то укрѣпленôмъ мѣстци харчевыхъ припасôвъ, нагромаженыхъ для потребъ вôйны. Ягайло черезъ Русина якого то Олешну прибôчного дворака своего, объявилъ Свидригайлу вôйну правильно. Войска польскіи ступали на мостахъ черезъ рѣку Бугъ дня 23 Липця. Володимирская область представляла страшную сцену! Здае ся, еще при попереднѣйшихъ схваткахъ ôтличили-сь Поляки великою свирѣпостію. Страхъ опановалъ жителей, якъ войско польское рѣку Бугъ переступило. Горожане и селяне оставляли свои хаты и дворища, забирали жены, дѣти, челядь, товаръ и движиміи имѣня и уходили зъ своихъ ôтчинъ въ недоступнй мѣста, въ лѣсы, межи багна и мочары. Кождый утѣкалъ где мôгъ, где му пощастило ся и где его надѣя провадила, що съ своими передъ непріятелемъ скрые ся.
Спостерѣгаемъ въ настоячôй вôйнѣ у Полякôвъ и Русинôвъ великое противу себе розъяренье умыслôвъ. Король, пôзнавши у своихъ черезвычайный запалъ военный, усмирялъ го своею повольностію въ военныхъ дѣйствахъ, за то сердили-сь Поляки и посуджали Ягайла о тайніи сношеня съ Свидригайломъ и союзниками его, рицарями нѣмецкого ордина. Мы зъ нашои стороны сказати должнй, що Ягайло дѣлалъ ту яко добрый король, обнимаючій своею любовію обѣ землѣ, надъ которыми пановалъ, польску и литовско-руску. Ôнъ съ болемъ сердця узналъ прудъ военный, который грозилъ мечемъ и огнемъ опустошити и въ нищо обернути землю рускую, до которои Ягайло надзвычайну симпатію чувствовалъ. Сказуютъ, що Ягайло черезъ тайныхъ послôвъ предостерѣгъ жителей Волыня а именно селянъ плоского краю, щобы себе и все що найдорожше посѣдаютъ, въ недоступніи мѣстця скрыли и передъ грозою военнымъ духомъ упоеного польского войска сохранили, и сами утѣкали. Нема гôршои вôйны надъ вôйну домову, а еще зверхъ того вôйны народнои и религійнои. Настоячая борба прибирала характеръ такои вôйны чимъ разъ грознѣйше. Но и то примѣтити мы должнй, що не всѣ свирѣпости походили ôтъ религійного и народного престрастія; въ вôйнѣ а именно домовôй, будятъ ся инй наміетности, а часто зъ человѣка робитъ ся звѣря. Кровопролитье зъ мести и корыстолюбія, товаришатъ часто явленямъ фанатизму.
Русский перевод
т, пав на поле битвы. Войска Свидригайла по приказу своего князя сожгли Владимирский и Збаражский замки и, забрав с собой все военное снаряжение, отступили за Стырь. В руках Свидригайла остались еще две важные крепости на Горыни и у истоков Стыри — Кременец и Олеско. Около Кременца (у села Тивань, Нарбут называет его Иванье, недалеко от нынешнего Дубно) расположились русские полководцы Балабан и Василий со своими силами, а именно с русинами и волохами, и охраняли в каком-то укрепленном месте съестные припасы, собранные для нужд войны. Ягайло через какого-то русина Олешну, своего ближнего придворного, по всем правилам объявил Свидригайлу войну. Польские войска перешли по мостам через реку Буг 23 июля. Владимирская область представляла страшное зрелище! Кажется, еще при прежних стычках поляки отличились великой жестокостью. Когда польское войско перешло Буг, жителями овладел страх. Горожане и селяне оставляли свои хаты и дворища, забирали жен, детей, челядь, скот и движимое имущество и уходили из своих отчин в недоступные места, в леса, среди топей и болот. Каждый бежал куда мог, куда удавалось и куда вела его надежда укрыться со своими от неприятеля.
Мы замечаем в этой войне великое взаимное ожесточение умов у поляков и русинов. Король, видя у своих необычайный военный пыл, сдерживал его своей медлительностью в военных действиях; за это поляки сердились и подозревали Ягайла в тайных сношениях со Свидригайлом и его союзниками, рыцарями Немецкого ордена. Мы со своей стороны должны сказать, что Ягайло действовал здесь как добрый король, обнимавший своей любовью обе земли, над которыми правил, польскую и литовско-русскую. Он с болью в сердце понимал, что военный поток грозит мечом и огнем опустошить и обратить в ничто Русскую землю, к которой Ягайло питал необычайное расположение. Говорят, что Ягайло через тайных посланцев предостерег жителей Волыни, а именно селян сельской местности, чтобы они укрыли себя и все самое дорогое, чем владеют, в недоступных местах, уберегли от грозы, исходившей от упоенного воинственным духом польского войска, и сами бежали. Нет войны хуже войны междоусобной, а тем более войны народной и религиозной. Нынешняя борьба все грознее принимала характер такой войны. Но и то мы должны заметить, что не все жестокости происходили от религиозного и народного ожесточения; на войне, а особенно междоусобной, пробуждаются и иные страсти, и часто человек становится зверем. Кровопролитие из мести и корыстолюбия часто сопутствует проявлениям фанатизма.