Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История Галицко-Владимирской Руси. Лист 265 - с. 258

Скан издания 1863 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Шараневич, 1863: Лист 265 - с. 258

Оригинал

скому618. Они ручаютъ ся такожь за Олехну Дмитровича, который не лишь не хотѣлъ повиновати ся королю но еще и обезчещалъ его злобными говорами. Бояре-князѣ (duces Ruthenorum) волыньскіи которыхъ имена мы попереднѣйше навели, увѣряютъ, що Лехно Дмитровичь буде служити королю безъ хитрости и зле о немъ говорити не буде. Если бы ôнъ змѣнилъ королю польскому, обовязали-сь речени бояре-князѣ особу его ставити передъ королемъ, а еслибы того не учинили, одолжили ся до платы 1000 гривенъ619. Тôлько одинъ рускій вельможа Крупа, великій богачь, нехотѣлъ пôддати ся Ягайлу и узнати его за своего верховного пана. Ôнъ вооруживши-сь обороналъ ся въ селѣ своемъ Крупа коло Красноставу противъ Ягайлу, но наконецъ улягъ насилію. Можна родина Крупскихъ гербу Корчакъ походитъ ôтъ того ôтважного руского вельможи620. Демитръ Корибутъ ôтступилъ ôтъ князя Московского и грамотою р. 1389 изготовленою обовязалъ ся до послушеньства Ягайлу въ свойствѣ князя Новгородско-Сѣверского, не смотрячи на то, якъ выражае ся въ грамотѣ, що давнѣйше съобовязалъ ся былъ служити князю Московскому, ôтъ которого службы обѣцялъ освободити ся. За Деметрія князя сѣверскои землѣ ручалъ ся року 1388 королю Ягайлу Давидъ Руссанъ, Василій Хведоръ (Торощай у Кояловича), Григорій Нѣсвецкій и проч. и упевнили его, що если князь Сѣверскій не додержитъ приобѣцянои королю и королевôй вѣры, они ôтъ него ôтлучатъ ся. До такого послушеньства условилъ ся былъ такожь и князь Новгородскій Симеонъ Лугвеній, не смотрячи на то, що Новгородъ послѣдними часами призналъ былъ верховную власть не Литвы но князя Московского, и що власть княжеска надана была ему тутъ не великимъ княземъ литовскимъ, но вѣчемъ народнымъ. Такимъ образомъ Польща, Литва и западно-южная Русь соединени зôстали пôдъ однымъ владѣтелемъ, и осуществлено первое зъ головнѣйшихъ условій даныхъ Польщи, а король Ягайло вступивши на тронъ польскій и принявши ôтъ княжествъ рускихъ и литовскихъ обѣтницю вѣрности и послушеньства, называлъ ся королемъ польскимъ, верховнымъ княземъ литовскимъ и дѣдичемъ Руси621.

Якъ зъ однои стороны по соединеню Литвы съ Польщею гдѣнекоторіи князѣ, такъ Сѣверскій и Новгородскій, вступили въ тѣсный союзъ

Примечания

  1. Index archivi Cracov. p. 271.

    К тексту
  2. Gołębiowski T. I. str. 77. nota 131.

    К тексту
  3. Balińskiego i Lipińskiego starożytna Polska T. III. Польскій поетъ Іоанъ Кохановскій составилъ слѣдуючій епиграматъ жартуючи собѣ зъ смѣлости пана Крупы: „Król Jagiełło bił Krzyżaki, A pan Krupa chciał być taki, Na coś porwał się nieboże, Krupa jagłą być nie może.

    К тексту
  4. Vladislaus rex Poloniae, Lithvaniae princeps supremus et haeres Russiae.

    К тексту

Русский перевод

скому618. Они ручаются также за Олехну Дмитриевича, который не только не хотел повиноваться королю, но еще и бесчестил его злобными речами. Бояре-князья (duces Ruthenorum) волынские, имена которых мы привели прежде, заверяют, что Лехно Дмитриевич будет служить королю без хитрости и не будет говорить о нем дурного. Если бы он изменил польскому королю, названные бояре-князья обязались поставить его особу перед королем, а если бы этого не сделали, обязались уплатить 1000 гривен619. Только один русский вельможа, Крупа, великий богач, не хотел подчиниться Ягайлу и признать его своим верховным государем. Вооружившись, он оборонялся против Ягайла в своем селе Крупе около Красностава, но наконец уступил силе. Влиятельный род Крупских герба Корчак происходит от этого отважного русского вельможи620. Димитрий Корибут отступил от московского князя и грамотой, составленной в 1389 году, обязался к послушанию Ягайлу в качестве князя новгород-северского, несмотря на то, как выражается грамота, что прежде обязался служить московскому князю, от службы которому обещал освободиться. За Димитрия, князя Северской земли, поручились в 1388 году королю Ягайлу Давид Руссан, Василий Хведор (Торощай у Кояловича), Григорий Несвицкий и проч. и заверили его, что если северский князь не сдержит обещанной королю и королеве верности, то они от него отложатся. К такому же послушанию обязался и новгородский князь Симеон Лугвений, несмотря на то, что Новгород в последнее время признал верховную власть не Литвы, а московского князя и что княжеская власть была дана ему здесь не великим князем литовским, а народным вечем. Таким образом, Польша, Литва и юго-западная Русь оказались соединены под одним государем, и было осуществлено первое из главнейших условий, данных Польше, а король Ягайло, вступив на польский престол и приняв от русских и литовских княжеств обет верности и послушания, именовал себя королем польским, верховным князем литовским и наследником Руси621.

Как, с одной стороны, после соединения Литвы с Польшей некоторые князья, а именно северский и новгородский, вступили в тесный союз

Примечания

  1. Index archivi Cracov. p. 271.

    К тексту
  2. Gołębiowski T. I. str. 77. nota 131.

    К тексту
  3. Balińskiego i Lipińskiego starożytna Polska T. III. Польский поэт Ян Кохановский сложил следующую эпиграмму, подшучивая над смелостью пана Крупы: «Król Jagiełło bił Krzyżaki, A pan Krupa chciał być taki, Na coś porwał się nieboże, Krupa jagłą być nie może» («Король Ягелло бил крестоносцев, а пан Крупа захотел быть таким же; на что ж ты замахнулся, бедняга: крупе не стать пшеном»).

    К тексту
  4. Vladislaus rex Poloniae, Lithvaniae princeps supremus et haeres Russiae («Владислав, король Польши, верховный князь Литвы и наследник Руси»).

    К тексту