История Галицко-Владимирской Руси. Лист 261 - с. 254
Скан издания 1863 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
родили-сь зъ первои жены его княгинѣ Витебскои, якъ и тіи, которіи родили ся ôтъ второи жены его Юліянны, княгинѣ Тверскои еще долго передъ крещеньемъ Литвы на латиньскую вѣру прозывали ся кромѣ литовскихъ такожь и христіяньско-рускими именами. Сыны Ольгердовіи зъ первого малженьства называли ся: Иванъ Жедевидъ, Семенъ Лугвеній, Константинъ Коригело (предокъ дому Чарторыскихъ), Теодоръ Сангушко (пôдля иныхъ жерелъ былъ Теодоръ Сангушко сыномъ Любарта Ольгердовича), зъ другого малженьства: Ягайло, звалъ ся Якубомъ, Свидригайло Львомъ, Корибутъ Деметріемъ, которого розличити треба ôтъ иного сына Ольгердового Деметрія князя Корецкого, Вигантъ Василіемъ. Зъ братей Ольгердовыхъ былъ Любартъ, князь Волыньскій, давно христіяниномъ ведля руского обряда, и прозывалъ ся Деметріемъ, якъ и не могло быти иначе, ôтъ коли князь сей сталъ ся владѣтелемъ бôльшои части Галицко-Володимирскои Руси, которая еще ôтъ временъ Володимира В. греческую вѣру исповѣдала. Иный братъ Кейстутъ, о которого трагичнôмъ конци мы уже въ попереднѣйшихъ листахъ узнали, держалъ ся еще поганизму и былъ ревнымъ огнепоклонникомъ. Чи сынове его Витольдъ и Товтивиль исповѣдали такожь по матери (бо матерь ихъ была рускою княгинею) уже ôтъ дѣтиньства вѣру рускую, чи еще держали-сь подôбно ôтцю зразу огнепоклоненя, поки на вѣру латиньскую не окрестили-сь, тое съ опредѣленьемъ высказати не знаемъ.
Отже не было нужды, щобы Ягайло обовязовалъ ся съ всею братіею оставити православье, ôнъ самъ былъ принуженый сдѣлати-сь католикомъ, бо на малженьство католицкои королевои съ православнымъ княземъ не былъ бы папа соизволилъ, а народъ польскій придерживаючи ся католицизму не былъ бы хотѣлъ узнати за своего короля того князя, который правиламъ инои вѣры повиновалъ ся и папу за голову церкви не узнавалъ. Ягайло мôгъ ручати-сь за себе и за своихъ пôдданыхъ, которіи еще были огнепоклонниками, и въ такôмъ смыслѣ до принятія вѣры католицкои съобовязати-сь, но тое условіе не могло розтягати-сь ниже на прочихъ князей братей, ниже на численый народъ рускій, приданый всею душею майже 400 лѣтъ своему питомому обряду. На такое условіе не были-бы пристали ни князѣ, ни бояры, ни простіи люде рускіи, и такому приреченю не были бы жаднымъ способомъ повиновали-сь. Отже не было и въ тôмъ ôтношеню такъ широкихъ обовязаній, якъ о нихъ говорятъ жерела польскіи и литовскіи, а если якъ пôзнѣйше увидимъ, гдѣнекотріи поединчіи лица, братя Ягайла на вѣру латиньскую крестили ся, то сдѣлали тое зъ политическихъ взглядôвъ, слѣдуючи примѣрови короля Ягайла безъ всякого попереджаючого морального принуженя. Що до прочихъ условій, которіи мы высше зъ жерелъ польскихъ и литовскихъ
Русский перевод
родились от первой его жены, княгини витебской, так и те, которые родились от второй его жены Иулиании, княгини тверской, — еще задолго до крещения Литвы в латинскую веру назывались, кроме литовских, также христианскими русскими именами. Сыновья Ольгерда от первого брака назывались: Иван Жедевид, Семен Лугвений, Константин Коригелло (предок дома Чарторыйских), Феодор Сангушко (по другим источникам, Феодор Сангушко был сыном Любарта Ольгердовича); от второго брака: Ягайло звался Иаковом, Свидригайло — Львом, Корибут — Димитрием, которого следует отличать от другого сына Ольгерда, Димитрия, князя корецкого, Вигант — Василием. Из братьев Ольгерда Любарт, князь волынский, издавна был христианином по русскому обряду и звался Димитрием, да иначе и быть не могло с тех пор, как этот князь стал владетелем большей части Галицко-Владимирской Руси, которая еще со времен Владимира Великого исповедовала греческую веру. Другой брат, Кейстут, о трагической кончине которого мы уже узнали на предыдущих страницах, держался еще язычества и был ревностным огнепоклонником. Исповедовали ли его сыновья Витовт и Товтивил по матери (ибо мать их была русской княгиней) уже с детства русскую веру или еще держались, подобно отцу, огнепоклонничества, пока не крестились в латинскую веру, этого с определенностью сказать не можем.
Итак, не было нужды, чтобы Ягайло обязывался вместе со всеми братьями оставить православие; он сам был вынужден сделаться католиком, ибо на брак католической королевы с православным князем папа не дал бы согласия, а польский народ, придерживавшийся католицизма, не захотел бы признать своим королем такого князя, который повиновался правилам иной веры и не признавал папу главой церкви. Ягайло мог ручаться за себя и за своих подданных, которые еще были огнепоклонниками, и в таком смысле обязаться к принятию католической веры, но это условие не могло распространяться ни на прочих князей-братьев, ни на многочисленный русский народ, почти 400 лет всей душой преданный своему родному обряду. На такое условие не согласились бы ни князья, ни бояре, ни простые русские люди и ни в коем случае не подчинились бы такому обещанию. Итак, и в этом отношении не было таких широких обязательств, о каких говорят польские и литовские источники, а если, как увидим позднее, некоторые отдельные лица, братья Ягайла, и крестились в латинскую веру, то сделали это из политических соображений, следуя примеру короля Ягайла, без всякого предварительного нравственного принуждения. Что касается прочих условий, которые мы выше привели из польских и литовских источников,