Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

История Галицко-Владимирской Руси. Лист 220 - с. 213

Скан издания 1863 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.

Шараневич, 1863: Лист 220 - с. 213

Оригинал

которого правленьемъ до такого величія воздвигъ ся. Однакожь бôльша часть польского дворяньства мала ôтвращенье ôтъ роду Пястôвъ, щобы тіи опираючи-сь на правѣ наслѣдія не скрѣпили монархію и не обôбрали дворяньство зъ его примуществъ въ пользу сословій горожаньского и сельского, якъ тое Казимиръ чинилъ. Иначе мала ся рѣчь, если не Пястъ, но чужій король не маючій права законного наслѣдія на тронъ польскій за собою, призваный ôтъ польскихъ магнатôвъ и избраный ними добровôльно, засѣлъ на тронѣ королевства польского. Пôдъ такимъ призванымъ королемъ сподѣвали ся польскіи магнаты обернути свои личніи достоинства и уряды въ наслѣдствени и пôдъ именемъ старостъ и правителей обогачати ся. Избираючи собѣ короля велѣли вельможѣ польски потвержати и заприсягати ôтъ новоизбраного ихъ преимущества и привилеи. Передъ всемъ старано ся выключити князей зъ роду Пястôвъ ôтъ справованя всѣхъ урядôвъ и личныхъ обовязаностей въ Польщи нѣбы зъ причины, що князѣ польскіи по стародавному звычаю всѣ собѣ рôвни должни управляти своими ôтцѣвствами и що не належитъ справованьемъ достоинствъ и урядôвъ публичныхъ або державьемъ земель и городôвъ яко ôтъ имени короля польского, одному князеви въ Польщи до другого князя хотя бы и короля входити въ тѣснѣйшую зависимôсть. Ходило панамъ польскимъ о тое, щобы умалити рôдъ Пястôвъ, знивечити всякое его на справы державни вліяніе, и перешкодити, абы тіи умноживши ôтцѣвства свои новыми наданями селъ и городôвъ не взросли до бôльшого могучества, а наконецъ снова съ притязанями своими на польскій тронъ не обзывали ся. Насупротивъ тому Людвикъ якъ и прочіи его наслѣдники на тронѣ королевства польского, чувствовали всю важнôсть, якую сродство и произхоженье князямъ зъ роду Пястôвъ надавало. Хотя въ Польщи простонаслѣдіе не утвердило ся до такой степени, щобы въ недостатку сына найблизшій сродникъ по смерти короля приобрѣталъ право до наслѣдія, однакожь могли всегда князѣ зъ роду Пястôвъ, а еще тымъ бôльше близшіи Казимира сродники домагати ся престола. Право природное, повтаряючое ся въ житю приватнôмъ, що сродникъ въ недостатку сына наслѣдитъ имѣнье сродника, могло легко справити мнѣнье о правѣ наслѣдія на тронѣ польскôмъ на корысть Пястôвъ по крайнôй мѣрѣ у простого народа. Нарôдъ простый памяталъ добродѣяня, якими за временъ остатного зъ Пястôвъ Казимира пользовалъ ся и помнилъ глубоко потомкôвъ, которіи ôтъ его сестръ происходили. Слава такъ многихъ королей и витязей надавала родови Пястôвъ блеску, и въ самôй истинѣ Поляки черезъ тôлько вѣкôвъ привыкли были видѣти Пястôвъ своими верховными панами, оже и сила привычки за Пястами была, а если интересъ панôвъ польскихъ ôтсторонилъ рôдъ той ôтъ трона полского, то якъ легко могли

Русский перевод

правлением которого он возвысился до такого величия. Однако большая часть польского дворянства питала отвращение к роду Пястов, опасаясь, как бы те, опираясь на право наследования, не укрепили монархию и не лишили дворянство его преимуществ в пользу городского и сельского сословий, как это делал Казимир. Иное дело, если бы на престол Польского королевства сел не Пяст, а чужой король, не имевший за собой права законного наследования на польский престол, призванный польскими магнатами и добровольно избранный ими. При таком призванном короле польские магнаты надеялись обратить свои личные достоинства и должности в наследственные и обогащаться под именем старост и правителей. Избирая себе короля, польские вельможи требовали, чтобы новоизбранный подтвердил и присягнул соблюдать их преимущества и привилегии. Прежде всего старались исключить князей из рода Пястов от исполнения всех должностей и личных обязанностей в Польше под тем будто бы предлогом, что польские князья по стародавнему обычаю, будучи все между собой равны, должны управлять своими отчинами и что одному князю в Польше не подобает входить в более тесную зависимость от другого князя, хотя бы и короля, исполнением государственных достоинств и должностей или держанием земель и городов от имени польского короля. Польским панам важно было умалить род Пястов, уничтожить всякое его влияние на государственные дела и помешать тому, чтобы те, умножив свои отчины новыми пожалованиями сел и городов, не возросли до большего могущества и в конце концов снова не заявили своих притязаний на польский престол. Напротив, Людовик, как и прочие его наследники на престоле Польского королевства, сознавали всю важность, какую придавали князьям из рода Пястов родство и происхождение. Хотя в Польше прямое наследование не утвердилось до такой степени, чтобы при отсутствии сына ближайший родственник после смерти короля приобретал право наследования, однако князья из рода Пястов, а тем более ближайшие родственники Казимира, всегда могли добиваться престола. Природное право, повторяющееся в частной жизни, — что при отсутствии сына родственник наследует имущество родственника, — легко могло породить мнение о праве наследования польского престола в пользу Пястов, по крайней мере у простого народа. Простой народ помнил благодеяния, которыми пользовался во времена последнего из Пястов, Казимира, и глубоко чтил потомков, происходивших от его сестер. Слава стольких королей и витязей придавала роду Пястов блеск, и в самом деле поляки столько веков привыкли видеть Пястов своими верховными государями, так что и сила привычки была на стороне Пястов; а если интерес польских панов отстранил этот род от польского престола, то как легко могли