История Галицко-Владимирской Руси. Лист 165 - с. 158
Скан издания 1863 года. Оригинал на галицком «язычии» и перевод на современный русский язык.
Оригинал
сопроводжаючою серединою краю черезъ бôльшіи городы и крѣпости, въ Галицкую землю. На дарозѣ задержалъ ся при поединчихъ крѣпостяхъ; одніи добровôльно здавали-сь королю польскому, ступаючому съ переважными силами, иніи же не могучи освоити-сь съ мыслею пôданя ся, не слѣдовали прежному примѣру головного города и зъ самого отчаяня супротивляли-сь и бороли-сь. Однакожь даремніи были ихъ усилія! Городы силою оружія принуженіи были здати ся333 Многіи зъ бояръ рускихъ, которіи уповали на помôчь Татарску, о которôй теперь стали промышляти, стояли всегда еще съ оружіемъ въ руцѣ противъ Казимиру и не хотѣли покорити ся; не смѣючи однакожь соединеными силами на отвертôмъ поли бою розпочати, бороли-сь въ меншихъ схваткахъ ôтдѣлами, поки король цѣлкомъ ихъ не побѣдилъ и не розточилъ. Казимиръ завоевалъ городы Перемышль, Любачôвъ, Тустань, Галичь, Теребовлю и совершилъ покоренье землей ажь по самъ укрѣпленый городъ Кремянецъ. Въ завоеваныхъ городахъ а по крайнôй мѣрѣ въ Львовѣ оставилъ Казимиръ для убезпеченя нового порядку нѣмецку засаду, но сановникôвъ древного княжества руского задержалъ еще при ихъ достоинствахъ и урядахъ; наконецъ влекомый иными справами державы повернулъ до Кракова.
Поданье гденикоторыхъ польскихъ жерелъ, що Казимиръ уже того року завоевалъ Володимирь Волыньскій и Луцкъ съ прилежачими землями, оспоривае историческая критика334. Ходило польскимъ историкамъ, щобы доказати насупротивъ Литвы давное право Польщи до Волыня; такъ якъ литовскіи историки давнôсть права Литвы до Подоля доказати силовали-сь. Польскіи писателѣ подôбно и литовскіи стараючи-сь заборы свои посунути до найдавнѣйшихъ временъ, вязали пôзнѣйшіи событія съ попереднѣйшими и тымъ хронологію Галицко-Володимирской Руси много замотали. Однакожь одное обстоятельство, маловажное на око: що на челѣ збунтовавшихъ ся противу Казимиру въ якôмъ то времени по другôмъ походѣ на Галицію сталъ предокъ князей Острогскихъ, Данило зъ Острога335, а Острогъ, отцѣвство Данила, лежитъ глубоко въ Волыни, — побуджае мя не ôткидати безусловно поданя жерелъ польскихъ, бо для якой причины
Примечания
Długosz L. IX. 1059. Casimirus „castra et civitates, ceterasque Russiae munitiones et fortalitia expugnat, nonnulis ultra se dedentibus in suam redigit potestatem.“ —
К текстуЗри Зубрицкого: Anonymus Gneznensis et Ioannes Długosz.
К текстуAnonymus apud Sommersberg T. I. p. 97. „quidam pessimus baro Detko nomine castrum Przemysl habens cum quodam Daniele de Ostrowdam (вмѣсто: Ostroh) etiam aliis nobilibus id ignorantibus imperatori Tatarorum intimarunt etc.“ Długosz L. IX. p. 1072. „Daskonis et Danielis de Ostrow.“ Krommer L. XII. pag. 311. „Tatarorum copiae in Russiam et Poloniam inundavere a Dascone qui rex Premislae prefecerat et Daniele Ostrogio et nonnulis aliis Russis, res novas molientibus revocatae.“
К тексту
Русский перевод
ведущей серединой края через большие города и крепости, в Галицкую землю. По дороге он задерживался у отдельных крепостей; одни добровольно сдавались польскому королю, шедшему с превосходящими силами, другие же, не в силах свыкнуться с мыслью о сдаче, не последовали прежнему примеру главного города и из одного отчаяния сопротивлялись и боролись. Однако напрасны были их усилия! Города были силой оружия принуждены сдаться333. Многие русские бояре, уповавшие на татарскую помощь, о которой теперь стали хлопотать, все еще стояли с оружием в руках против Казимира и не хотели покориться; не смея, однако, соединенными силами начать бой в открытом поле, они бились отрядами в мелких стычках, пока король не победил их совершенно и не рассеял. Казимир завоевал города Перемышль, Любачев, Тустань, Галич, Теребовлю и завершил покорение земель вплоть до самого укрепленного города Кременца. В завоеванных городах, по крайней мере во Львове, Казимир для обеспечения нового порядка оставил немецкий гарнизон, но сановников древнего Русского княжества еще сохранил при их званиях и должностях; наконец, влекомый иными делами государства, вернулся в Краков.
Известие некоторых польских источников, будто Казимир уже в том году завоевал Владимир Волынский и Луцк с прилежащими землями, историческая критика оспаривает334. Польским историкам важно было доказать против Литвы давнее право Польши на Волынь, так же как литовские историки старались доказать давность права Литвы на Подолье. Польские писатели, подобно литовским, стараясь отодвинуть свои захваты к древнейшим временам, связывали позднейшие события с предшествующими и тем сильно запутали хронологию Галицко-Владимирской Руси. Однако одно обстоятельство, на вид маловажное, — что во главе восставших против Казимира в какое-то время после второго похода на Галицию встал предок князей Острожских, Данило из Острога335, а Острог, отчина Данила, лежит глубоко на Волыни, — побуждает меня не отвергать безусловно известие польских источников, ибо по какой причине
Примечания
Długosz L. IX. 1059: Казимир «castra et civitates, ceterasque Russiae munitiones et fortalitia expugnat, nonnulis ultra se dedentibus in suam redigit potestatem» («крепости и города и прочие укрепления и твердыни Руси берет приступом, а некоторых, добровольно сдающихся, приводит под свою власть»). —
К текстуСм. Зубрицкого: Anonymus Gneznensis et Ioannes Długosz.
К текстуAnonymus apud Sommersberg T. I. p. 97: «quidam pessimus baro Detko nomine castrum Przemysl habens cum quodam Daniele de Ostrowdam (вместо: Ostroh) etiam aliis nobilibus id ignorantibus imperatori Tatarorum intimarunt» («некий злейший барон по имени Детко, владевший замком Перемышль, вместе с неким Даниилом из Острога, без ведома прочих знатных, донесли о том императору татар») и т. д. Długosz L. IX. p. 1072: «Daskonis et Danielis de Ostrow» («Даско и Даниил из Острога»). Krommer L. XII. pag. 311: «Tatarorum copiae in Russiam et Poloniam inundavere a Dascone qui rex Premislae prefecerat et Daniele Ostrogio et nonnulis aliis Russis, res novas molientibus revocatae» («войска татар хлынули на Русь и в Польшу, призванные Даско, которого король поставил над Перемышлем, Даниилом Острожским и некоторыми другими русскими, замышлявшими перемены»).
К тексту