79. О битве под Варной в 1444 году и смерти Владислава Ягеллончика
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
История, потеряв имя славного глинянского героя, назвала его Виндикой, что по-нашему означает «мститель»1006. Лишь курганы ныне отмечают места, где галичане в борьбе с язычниками складывали головы за отечество и веру, и не в одном месте курган скрывает тленный прах русских героев.
В миле от Глинян стоит местечко Гологоры. Гологорская церковь стоит среди окопов. Говорят, что здесь остатки гологорской крепости. Напротив возвышенности, на которой раскинулось местечко Гологоры, стоял когда-то каменный столп, ныне поваленный. Люди говорят, что на этом столпе был образок, на котором были изображены портреты вождей, которые, будучи побеждены, заплатили за жизнь потоками татарской крови1007.
Через два года после этого нападения татар последовала битва под Варной в 1444 году. Поляки и венгры сражались с турками, нарушив незадолго перед тем заключенное и подтвержденное присягой на Евангелии перемирие. Поляки, собравшись на сейм в Петрокове, ненезадолго до битвы сказали, что не одобряют нарушения присяги, данной неверным1008, и высказали опасение, что вся тяжесть турецкого удара в случае проигранной битвы обрушится на края, подчиненные Польше. Турки победили поляков и венгров, король Владислав пал на поле битвы и стал жертвой безрассудного воинственного восторга поборников христианского дела.
Казимир Ягеллончик
После гибели короля Владислава венгры призвали себе в короли молодого Владислава Постума, а поляки избрали Казимира, литовского князя и родного брата короля Владислава Ягеллончика. — В Польше мы замечаем следующие части: Малую Польшу, Великую Польшу и недавно включенную в Польшу Русь. Малая Польша с Галицкой Русью собиралась на сейм в Корчине, Великая Польша — в Коло; собираются также общие сеймы великополян и малополян в Петрокове, Парчеве и Серадзе; Литва с прочей Русью собирается особо — в литовском Городке, в Бресте (Берестье) и проч. Каждый из этих сеймов отличается особым областным народным характером. — Казимир после смерти брата уклонялся от принятия польской короны, и то по совету литовцев. Те опасались, как бы великий князь Казимир, вступив на польский престол, не поддался систематическим усилиям польских дипломатов и как бы Литва не стала польской провинцией. Стремление к самостоятельному существованию пробудилось в Литве сильнее, чем когда-либо прежде. Прежде всего литовцы опасались, как бы корона, присоединив Великое княжество Литовское, не оторвала город Луцк и Волынскую область от Литвы и не присоединила к Польше, как это она сделала в прежние годы с Подольем. На предложение поляков принять польскую корону Казимир отговаривался тем, что не может этого сделать, поскольку еще не имеет уверенности в смерти короля-брата. Полякам было очень важно, чтобы на польском престоле наследовал не кто иной, как Казимир, и то уже ради общественного спокойствия, ибо по избрании князя иного рода на польский престол легко мог последовать разрыв с Литвой. Многие поляки, наделенные покойным королем Владиславом областями, городами и селами, могли опасаться, что при короле иного рода новый король отменит пожалования своего предшественника, а от родного брата Владислава могли скорее надеяться на подтверждение этих пожалований. Поэтому поляки требуют от Казимира решительного ответа, а когда Казимир все еще уклонялся от принятия короны, они избирают на сейме в Петрокове на польский престол Владислава, князя мазовецкого, с тем условием, чтобы его избрание было объявлено народу, и делают даже приготовления к коронации в Кракове на тот случай, если Казимир до Зеленых святок текущего года определенно не объявит своей воли и не явится для принятия отцовского престола в Польше. Казимир опасался Болеслава Мазовецкого. Тот, вступив на польский престол, тем успешнее потребовал бы Берестейской земли, на которую притязал как мазовецкий князь, и поддержал бы Михаила Сигизмундовича против Казимира. Партия Михаила, затаившаяся в Литве, могла при перемене счастья и непостоянстве характера литовского народа умножиться. Итак, Казимир опасался, как бы, отказавшись от польского престола, не быть свергнутым с литовского и как бы Кейстутович не овладел его, Ольгердовича, землей. Впрочем, Казимир и в Литве не был в безопасности. Он, исполняя во всех пунктах волю своего народа, испытал несколько покушений на свою жизнь. Среди прочих наибольшее внимание привлекает заговор на убийство Казимира, составленный русским князем Сухтой и многими другими. Но провидение уберегло Казимира, заговор Сухты был раскрыт, и этот князь вместе с сообщниками преступления был наказан заслуженной смертью. Молодой Казимир руководствовался советом Яна Гаштольда, великого воеводы. Этот муж крепкой рукой держал власть, соблюдал порядок и пресекал все стремления, ведшие к ослаблению правительства и к отторжению русских земель от Литвы. Итак, Ян Гаштольд был в Литве камнем преткновения. Поэтому на него негодовали многие литовские и русские паны; некоторые по этой причине склонялись к Михайлушке Сигизмундовичу и устраивали против Казимира тайные заговоры.
Король Владислав Ягеллончик, приняв Михаила Сигизмундовича в милость по ходатайству польских сенаторов в 1441 году, отдал ему как отчину полесские города Бельск, Брянск (Подляшский), Сураж, Клецк в Новгородском повете, Койданов в Минском, Брянск Северский и Стародуб. Получив эти раздробленные владения, Михайло Сигизмундович не удовлетворился ими, но, сговорившись с русскими князьями Воложинскими, составил тайный заговор на Казимира, решив умертвить его, когда этот князь выедет на охоту в Мерецкие пущи. Но заговор благополучно был раскрыт. Сигизмундович был лишен своих уделов и изгнан из Литвы как враг отечества. Скитаясь по пограничным краям Силезии и Пруссии, он ушел от литовцев, которые хотели захватить его особу, и нашел прием и убежище у молдавского воеводы Петра. И в самом Киеве еще до изгнания Михайлушки из Литвы была партия, которая ему благоприятствовала1009. Он овладел этим городом, но Ян Гаштольд выбил гарнизон Михаила из Киева и вернул этот город законному владельцу. Киев еще в 1442 году был отдан княжескому роду, который владел здесь в прежние времена: «и когда был великий князь в Вильне того же году, и приедет к нему князь Олелько из Копыля с двумя сыновьями, с князем Семеном и Михаилом, и били челом великому князю Казимиру через всех панов рады о отчину свою, о Киев, и князь великий Казимир по ходатайству панов рады вернет ему Киев, отчину его, со всеми пригородами»1010. Это произошло еще в 1443 году. Поляки в позднейшее время подтвердили это известие и вынудили у Александра (Олелька) покорность, по которой Киев после его смерти должен был принадлежать Польше и быть включен в коронные края.
Мы замечаем еще одно волнение, которое, однако, не имеет никакой связи с беспокойствами, возбужденными Михаилом Сигизмундовичем. В 1441 году жители Смоленска разделились на две партии. Вскоре по вступлении Казимира на литовский престол князья, бояре и мещане высказались за Литву, а черные люди — «кузнецы, кожемяки, перешевники, мясники и котельники нарядились в доспехи и со стрелами, косами и топорами, зазвонили в вечевой колокол»1011, перебили вооруженных дворян, утопили литовского маршалка Петрика, изгнали литовского наместника Андрея Саковича, призвали князя Юрия Лугвеньевича и умертвили многих бояр. Наконец они покорились Казимиру, явившемуся со значительным войском под Смоленском. Юрий Лугвеньевич просил прощения, и Казимир снова принял в милость этого увлеченного честолюбием князя в 1442 году. Итак, как в южной Руси, так и в областях северной Руси возникают мятежи и стремления, противные существующему порядку в Литве, которые пресекали лишь сила литовского оружия, опытность виленского воеводы Яна Гаштольда и деятельность и находчивость молодого Казимира.
Такое положение Казимира в Литве, такой взгляд на будущее заставили его при посредничестве своей матери Софьи сблизиться с поляками и начать с ними переговоры. Великополяне охотно приняли весть о новом и решительном постановлении Казимира. Не так малополяне, которые прежде всего желали условий от Казимира и крепко стояли за избрание Болеслава, князя мазовецкого, совершенное на сейме в Петрокове в 1446 году. Послами со стороны Казимира являются в Польше русские князья Василий Красный, Георгий Семенович, князь из Острова, литовские бояре Ян Немирович, Онач, староста берестейский, Андрушко Девойнович и Михаил Монтулович. Со стороны Польши послами в Брест (Берестье) явились Ян Одровонж, львовский архиепископ латинского обряда, Ян из Олесницы, сандомирский каштелян, Петр из Спровы Одровонж, русский воевода, и другие. Король связал себя присягой литовцам, что не оторвет от Литвы ни Луцка, ни Волыни, ни какого-либо литовского города и будет защищать целость Литвы и стоять за нее1012. Поляки предлагали общий съезд обоих народов, польского и литовско-русского. Литовцы должны были съехаться в Брест, поляки — в Парчев, затем паны обоих народов должны были встретиться в каком-нибудь удобном месте, лежащем между Брестом и Парчевом, например в Полубичах или Ломазах. И действительно! Поляки приехали в Парчев, литовцы — в Брест. Среди польских панов разнесся было слух, что литовцы задумали с татарами ночной порой напасть на Парчев, захватить всю коронную раду и увести в плен польских панов-советников. Литовцы также из-за каких-то подозрений в неискренности намерений польских панов не хотели покидать Брест. Итак, чтобы не разрывать переговоров, полякам нужно было съехаться в Брест, где Казимир пребывал с панами-советниками. Однако многие паны никоим образом не хотели ехать в Брест, ибо боялись измены.
Примечания
Długosz L. XII. p. 773.
К текстуActa Leop. Castr. L. I. S. 25: «Generosus Nicolaus de Gologóry subdatifer Leopoliensis» («благородный Николай из Гологор, львовский подстолий»). Этот Николай жил во второй половине XV столетия; может быть, он был потомком названного Виндики.
К текстуMoraczewski, Dzieje (historya) rzeczypospolitej polskiej.
К текстуНарбут держится того мнения, что Михайло завоевал Киев из Москвы, и относит это завоевание к 1444 году; но Михайло в 1447 году еще пребывает в Волощине и лишь в 1448 году бежит оттуда к татарам, а затем в Москву.
К текстуBychowca rękopis (chronika) str. 56.
К текстуBychowca rękopis (chronika) str. 53.
К текстуDługosz L. XIII. p. 23: «juramentis veteribus et novis de uniendis terris praefatis constrictus (Casimirus)» («(Казимир), связанный старыми и новыми присягами о соединении названных земель»).
К тексту