Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

80. Линия мазовецко-белзских князей вымирает в 1446 году

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

Ян из Тенчина, краковский воевода, предостерегал поляков, чтобы поездкой в Брест они не отдавали себя в руки литовцам и не вверяли свои головы произволу литовцев. Однако взяла верх умеренная сторона, которая не верила этим пустым слухам, и были избраны люди, среди которых находились вышеназванные польские мужи из Русского края. В Бресте поляки прежде всего изъявили желание, чтобы Литва уступила короне свои притязания на Луцк, Подолье и Олеско. Казимир, связанный присягой литовцам, не согласился бы на эти условия и скорее отрекся бы от польского престола, если бы некоторые польские паны не внушили ему, чтобы он напрасно не чинил затруднений перед принятием короны, ибо, став королем, он приобретет полную власть распоряжаться русскими землями и наделит Луцком, Олеско и Подольем1013 кого угодно по своей воле, как его отец Ягайло наделил Подольем Спытка из Мельштына, Свидригайла, а наконец Витовта. Казимир послушался этого совета и безоговорочно объявил, что принимает польскую корону. Польский народ принял весть о решении Казимира с радостью. Казимир приехал (в 1446 году) в Краков, где совершилась торжественная коронация, на которой присутствовали мазовецкие князья, сановники Великого княжества Литовского, архиепископ, епископы, польские паны-советники, а также князья Болеслав-Свидригайло Луцкий, Георгий Семенович, Василий Олешкович, Василий Красный и литовские бояре, например Андрей Сенькович, и проч.

Около времени вступления Казимира на польский престол (1446) умер от какой-то заразной болезни Казимир, князь мазовецкий, потомок Земовита. Мы знаем, что Земовит был наделен Ягайлом Белзской землей. Эта земля, состоявшая из Белзского и Равского поветов, перешла к его сыновьям и внукам. Князья этой линии служили польскому королю и помогали ему в делах против всяких врагов, а именно против Свидригайла. После бездетной смерти вышеупомянутого князя Казимир считал Белзскую и Равскую землю принадлежностью короны и отказывал Владиславу, князю старшей линии мазовецких князей, во владении ею. Казимир считал Белз и Раву леном, который обычно после смерти вассала или его мужских потомков возвращался к короне. И действительно, на несколько лет Казимир присоединил Белз и Раву к короне; по крайней мере, белзские полки1014 собираются рядом с полками земель Холмской, Перемышльской, Львовской и Подольской по прямому приказу польского короля в поле на войну, чего прежде мы никогда не замечаем.

Вскоре по вступлении Казимира на польский престол Феодор Бучацкий, подольский староста, занял литовские замки в Подолье: Меджибож, Хмельник и Караул — и посадил в них коронные полки1015. Казимир со своей стороны во время своего пребывания в Бресте в 1446 году отторг селения Полубичи и Ломазы от Парчевской экономии и присоединил к Берестейской земле. Парчевская экономия принадлежала короне, Берестейская земля — Литве. Итак, Литва жаловалась, что Польша забрала вышеназванные подольские города. Польша же сетовала, что король отторг вышеназванные села от Польши и присоединил к Литве. Сверх того Литва требовала от Польши, чтобы корона вернула Волынь. Этот спор между Литвой и Польшей о русских землях возобновился на общих сеймах обоих народов в Петрокове в 1447 году и в Люблине в 1448 году и дал повод к более тщательному рассмотрению договоров и условий унии между Литвой и Польшей. Прежде всего на сейме в Люблине как поляки, так и литовцы высказали свои понятия об унии Польши с Литвой. Мы замечаем здесь со стороны Польши высоких сановников Галицкой и Подольской Руси, а именно Яна Одровонжа, львовского архиепископа, Петра Одровонжа, русского воеводу, Грицка Кердеевича, названного здесь старостой Подолья, и Феодора Бучацкого, также подольского старосту. Со стороны Литвы — Матиаша, виленского епископа, князей Георгия Лугвеньевича, Василия Красного (Нарбут называет его князем Бельским), Льва, князя Острожского1016, и высоких сановников Великого княжества Литовского: Яна Гаштольда, виленского воеводу, Монивида, трокского воеводу, и маршалка Петра Монтигирдовича.

Литовцы не прибыли прямо в Люблин, а стали обозом на Быстрице. Их полномочные, вышеназванные лица, явились в Люблин. Здесь король сам председательствовал и со всяческой рассудительностью руководил совещаниями сейма как в 1447 году в Петрокове, так и теперь, в 1448 году, в Люблине. Литовцы составили историю, написанную на русском языке1017, и доказывали из нее, что Ольгерд победил татар и вручил завоеванную землю Кориатовичам. Те построили города Смотрич, Бакоту, Каменец и другие города, заселили их христианами и так своей храбростью присоединили Подолье к Великому княжеству Литовскому1018. После Кориатовичей Подольем управляли литовские наместники от имени Витовта, а после смерти Витовта поляки оторвали Подолье от Литвы хитростью и насилием. Поляки ответили, что не кто иной, как Казимир Великий, отвоевал Подолье у татар и построил в нем города Каменец, Меджибож, Хотин, Чекунь и Бакоту, что после Казимира эту землю унаследовал Людовик, а затем принял ее как владение Польши Владислав-Ягайло. Ягайло по своему произволу наделял Подольем Спытка из Мельштына, Свидригайла и Витовта, а обоих этих князей — по своей братской щедрости, а не по необходимости или обязанности. Поляки говорили также, что Свидригайло и Витовт владели Подольем как пожизненным леном и что Витовт перед смертью признал, что пожизненное владение Подольем не давало ему никакого права отрывать эту землю от Польши; поэтому сам Витовт перед концом жизни приказал своим старостам и урядникам вернуть Подолье Польше. — Литовцы требовали волынских городов на Буге: Олеско, Велтлина, Лопатына и Городла. Они опирались на то, что этими городами владел Витовт и что они составляют часть литовской Волыни, принадлежавшей Любарту, а после его смерти перешедшей в руки Ягайла. Поляки, может быть, ответили, что названные города давним договором 1366 года были уступлены Польше. Поляки не только решительно отказали литовцам в передаче Подолья и надбужских городов, но еще и требовали от Литвы передачи Волыни. Они утверждали, что эту землю уже прежде завоевали польские короли, и ссылались на записи Сигизмунда, предшественника Казимира на великом литовском престоле, которыми названные города были признаны за Польшей и утверждены за короной. Литовцы же говорили, что они издавна обороняли все эти края от татар, Москвы и Польши. Поляки на это ничего не ответили, но вообще предлагали поручить решение всего дела людям беспристрастным и справедливым. Литовцы, видно, уже тогда отвергали третейский суд. Дело об этих городах вызвало вопрос и о законности владения Подляшьем, о котором поляки напоминали, вероятно, по причине притязаний мазовецких князей. Литва подкрепляла свои права на Подляшье и на города в той части Руси тем, что оно издавна находилось во владении Кейстута, князя литовского, а не во владении короны. На том же сейме поляки спорили с литовцами не только о праве владения русскими землями, но и о самих принципах (началах). Литовцы желали от поляков, чтобы им было позволено исправить текст Городельской унии и вычеркнуть из взаимного межгосударственного литовско-польского договора выражения: «Литва присоединяется, включается навеки в Польшу»1019. Поляки ответили, что нельзя изменять ясных слов договора, скрепленного подписями и торжественно и всенародно утвержденного присягой. Они также спрашивали литовцев, думают ли они оставаться в соединении с Польшей под одним скипетром или хотят отделиться от короны, а когда литовцы ответили, что никогда не замышляют отделяться от короны, пока над Литвой и Польшей царствует род Ягеллонов, тогда поляки сказали, что не подобает создавать два государства и две державы, независимые друг от друга, когда должен быть один государь и один владетель этих земель; лучше бы сделали литовцы и русины, продолжали поляки свою речь, если бы отреклись от имени1020, титула и власти Великого княжества Литовского, приняли для всех земель общее, собирательное имя «Польша» и все назывались этим самым именем, и чтобы Литва и Русь вступили в такое же отношение к Польше, как земля Краковская, Сандомирская, Люблинская, Подольская и проч., пользовались теми же правами, свободами и привилегиями, что и Польша1021, и разделяли с Польшей одну и ту же судьбу. Литовцы не приняли этих предложений. Таким образом спорящие народы не пришли к согласию, и по этой причине король не захотел подписать и утвердить договорные грамоты, которые были составлены на основе дословного текста Городельской унии и содержали перечисление прав, привилегий и свобод шляхетского сословия, о чем мы скажем ниже.

Примечания

  1. С какого-то времени Брацлав и часть восточного Подолья принадлежали Литве; видно, Польша отдала Литве этот город, сданный ей Федьком Острожским, как только миновала всякая опасность со стороны Свидригайла. Другая часть Подолья была в руках поляков; также на Волыни надбужские города Городло, Олеско, Лопатын и Велтлин со смерти Сигизмунда находились в руках Польши.

    К тексту
  2. Długosz ad a. 1448: «rex omnibus terris Russiae, Praemisliensi, Leopoliensi, Podoliae, Chełmensi, Bełzensi mandat» («король приказывает всем землям Руси: Перемышльской, Львовской, Подольской, Холмской, Белзской»).

    К тексту
  3. Długosz ad a. 1447.

    К тексту
  4. Narbutt T. VIII. str. 74.

    К тексту
  5. Narbutt T. VIII. str. 75. Kojałowicz, Historiae Lithvanicae pars II. p. 203. ad a. 1448.

    К тексту
  6. Krommer L. XII. p. 508.

    К тексту
  7. Stryjkowski: «iż panowie polscy bez ich wiadomości z wielką litewską zelżywością i jako powinnej i obowiązanej niewoli oświadczenie podpisali (unię)» («что польские паны без их ведома, к великому бесчестью Литвы, подписали (унию) как заявление о должной и обязательной неволе»).

    К тексту
  8. Stryjkowski ks. XVIII. str. 584: «by Litwini i Rusacy wszyscy polskim imieniem i tytułem królestwa, odrzuciwszy tytuł i władzę W. księstwa, mianować się chcieli» («чтобы литвины и русаки все, отбросив титул и власть великого княжества, захотели называться польским именем и титулом королевства»).

    К тексту
  9. Długosz: «in eadem sorte, conditione, jure, privilegio et libertate, quae terrae Cracoviensis, Sandomiriensis, Lublinensis, Leopoliensis, Podoliae et aliae existunt» («в той же доле, положении, праве, привилегии и свободе, в каких находятся земли Краковская, Сандомирская, Люблинская, Львовская, Подольская и другие»).

    К тексту