Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

68. О смерти Витовта в 1430 году

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

Есть известие, что послов, пробиравшихся тайком через Русь, задержали во Львове и что здесь у них отобрали корону849. Прибывшие в Вильно (послы) гости, чтобы присутствовать на коронации, разъехались. Витовт, недовольный до крайности, пригласил короля Ягайла на охоту в Вильно. Попытавшись еще раз склонить прибывшего с королем Збигнева Олесницкого не противодействовать коронации, но безуспешно, Витовт наконец сам оставил мысль о короне. Говорят, что Витовт не оставил бы стараний о короне и при его неуступчивости и предприимчивости можно было надеяться, что он достигнет своей цели, если бы у него был сын. Но князя, не имевшего наследника, глубокая старость и крайнее изнеможение физических сил заставили оставить мысли о земных делах, и он начал думать о вечности. Витовт умер в Троках 27 октября 1430 года, поручив Литву и свою жену Иулианию польскому королю Ягайлу. Витовт был мужем высоких помыслов, предприимчивым, умным, дальновидным политиком, опытным полководцем, учтивым с равными себе и любезным с независимыми, строгим и справедливым к своим подданным и всегда трезвым. Он до крайности разрушил особое положение Руси при Литве, политически слил Русь с Литвой, подчинив русские области прямо своей великокняжеской власти, устранив большей частью удельных князей и поставив по городам и областям княжеских наместников. Витовт, хотя и добрый католик, не вводил католицизма среди православных русинов. Самостоятельный и не поддававшийся никакому влиянию, он не позволил религиозным ревнителям увлечь себя.

Свидригайло

После смерти Витовта в Литве наследовал родной брат Ягайла, известный нам уже по многим событиям князь, посаженный в Северщине, — Свидригайло. Свидригайло, узнав о болезни Витовта, приехал в Вильно, потом в Троки и здесь еще при жизни Витовта вел себя так, будто уже был литовским князем. Он занял некоторые дворища, на что Витовт на смертном одре сетовал. При погребении Витовта многие русины лишь притворялись скорбящими, а в сердце радовались, что наступит князь, чрезмерно благоволящий к ним, надеясь, что русская сторона с помощью князя Свидригайла одолеет литовскую и станет господствующей850. Свидригайло имел за собой сильную партию русских панов. После смерти Витовта литовские, жмудские и русские паны держали совет, кого бы избрать себе государем: одни советовали избрать Сигизмунда Кейстутовича, младшего брата Витовта, другие стояли за князя Олелька Владимировича, третьи, а именно русины, были за князя Свидригайла. Русская сторона одержала верх, и Свидригайло стал великим князем большинством голосов в литовской думе, после чего все русские паны, бывшие при Ягайле, отступили от него и перешли к Свидригайлу. Король Ягайло поначалу благоприятствовал Свидригайлу как своему родному брату. Ягайло сам рекомендовал литовским панам избрать на литовский престол Свидригайла. Этим возвышением он хотел вознаградить своего родного брата литовским престолом за унижение, которое тот испытал в прежние годы. Ягайло, находясь в Литве еще до смерти Витовта и предвидя ее, отослал в Польшу всех своих панов-советников, а именно краковского епископа Збигнева Олесницкого, с той целью, чтобы Свидригайлу при избрании его великим князем литовским не ставили никаких препятствий и затруднений. Ягайло должен был отказаться от своего права на Литву851, по которому Литва после смерти бездетного Витовта должна была целиком вместе с русскими краями перейти в руки Ягайла. По свидетельству польских источников852, Ягайло вручил Свидригайлу грамоту о возведении на Великое княжество Литовское через Яна Менжика из Домбровы, старосту русско-галицких земель. Свидригайло был возведен на великокняжеский престол по стародавнему обычаю королем и виленским епископом853. Однако, невзирая на все эти состоявшиеся формальности, вскоре поляки стали утверждать, что Свидригайло воссел на престол Великого княжества Литовского вопреки договорам, и требовали от него, чтобы он к определенному сроку приехал в Польшу, принес перед королем присягу в послушании и принял от него на определенных условиях854 Литовское княжество.

Поляки считали возведение Свидригайла на литовский престол незаконным, поскольку возведение Свидригайла на престол совершилось без предварительного совета польской рады и иначе, чем поляки условились с литовцами в одном из прежних договоров. Польская рада имела на этот счет свой проект. Соглашаясь на то, чтобы Литва имела особого государя, поляки задумали при этом случае отделить Волынь и Подолье от Литвы и присоединить к Польше. Таковы были условия, на которых, согласно их желанию, князь Свидригайло должен был заново принять Литву от польского короля. Но было уже поздно. Свидригайло был возведен на Великое княжество Литовское и не думал удовлетворять желанию польских панов; более того, вопреки этому он объявил, что своим возвышением не обязан никому, даже королю, а собственным силам и заслугам и что считает Литву и Русь своей вотчиной. Свидригайло удалил из литовских замков польский гарнизон, который стоял в городах Литвы в знак верховенства польского короля над Литвой. Он явно стремился к расторжению унии Литвы с Польшей. Русины настаивали на этом, великий князь Свидригайло поступал по их желанию, ему следовали прочие литовцы волей-неволей, и иначе быть не могло, ибо они обязались присягой к послушанию великому князю Свидригайлу. Таким образом, великая опасность грозила унии двух государств, Литвы и Польши, основанной с таким трудом.

Подолье заключало в себе тогда много поляков. Король Ягайло долгое время держал эту землю от имени короны и посылал туда наместников, пока не отдал ее в руки Витовта. Во времена Ягайла там осело много поляков. Ягайло одних поляков рассадил старостами по городам, другим раздал села в вотчину с единственным условием, чтобы они служили ему на войне с условленным числом лучников, копейщиков или конных рыцарей. Впрочем, Подолье было больше, чем всякий другой край, подвержено опустошению со стороны татар и не было так густо заселено, то есть в Подолье не было многочисленных городов и сел. В Подолье не было так много бояр и русского рыцарства, как в других областях Руси; их число оскудело еще со времен татарских набегов, которым этот край большей частью был подвержен. В 1427 году в Подолье уже живут польские шляхтичи. Римская церковь насчитывала в Подолье вдоволь своих исповедников из польской шляхты, поэтому в Каменце было учреждено латинское епископство, которое около 1430 года было вверено какому-то человеку низкого рода, но предприимчивому и преданному интересам Польской короны.

На берегах Стрыпы еще во времена Ольгерда поселился могущественный род Бучацких и держал староства в Бучаче, Снятыне и Коломые. Жил также в Подолье еще со времен Людовика, короля польского и венгерского, Грицко Кердеевич. Он был из Поморян855, русин родом, но простого происхождения. Грицко был мужествен и храбр, и король Людовик вознаградил его военные заслуги, пожаловав ему шляхетство и герб Кердеев, отчего Грицко именовался Кердеевичем. В 1404 году Грицко держал Каменецкий замок856. Он владел, кажется, в Подолье а в прилегающей Червонной Руси — значительные земельные имения. Ягайло, подобно своему предшественнику, доверял Грицку, вручал ему важные должности, а Грицко, которому на службе польских королей жилось хорошо и который лишь им был обязан своим счастьем, питал к ним чувство искренней благодарности и был им во всех случаях жизни всецело предан857.

Иначе было на Волыни. Правда, и здесь уже со времен Ягайла жили польские паны, владельцы русских селений; так, например, владельцем села Сиена, лежащего недалеко от города Владимира, был Мщугиус де Скржин, села Скорче и Бускуповичи принадлежали Кристину из Острова, польскому каштеляну858. В Луцке рядом с русским и армянским епископом резидировал латинский епископ859; кое-где находились костелы латинского обряда; так, например, в Луцке напротив замка стоял костел Святого Креста латинского обряда, не знаю, не кафедральный ли. В том же городе упоминаются также доминиканцы860. Однако села и города на Волыни были многочисленнее и гуще заселены, чем в Подолье. Здесь жили многие русские и обрусевшие литовские роды, располагавшие обширными областями и многочисленными городами. Впрочем, Волынь до сих пор еще никогда не находилась, подобно Подолью, под непосредственным управлением Польши. Поляки, хотя кое-где и приобрели, вероятно покупкой, имения, вместе с католиками, поселившимися по городам, все еще оставались в меньшинстве. Поэтому Польше было не так легко овладеть Волынью, как это ей удалось в Подолье.

Вскоре после смерти Витовта, когда весть о ней еще не разошлась по Подолью и ничего о ней не знал литовский староста в Каменце Довгерд, подольские паны — родные братья Феодор и Михаил Мужило Бучацкие, Павел, каменецкий епископ латинского обряда, Грицко Кердеевич и Крушина (Кристин) из Галова, — узнав о кончине Витовта, прибыли со свитой рыцарства под Каменецкий замок. Прибывшие послали к каменецкому старосте Довгерду и просили его выйти для участия в дружеском совещании по какому-то краевому делу. Довгерд, ничего дурного не подозревая, пришел со своими людьми в лагерь, которым названные подольские паны расположились под городом. Здесь они объявили Довгерду, что Витовт умер и что они пришли, чтобы отобрать Каменец и Подолье в пользу короны, окружили ошеломленного Довгерда, а когда тот стал противиться и гневаться, схватили его вместе с его дружиной превосходящим числом своих рыцарей. Русские и литовские летописи говорят, что Довгерд был убит на месте, но историки сомневаются в правдивости этого известия861 по той причине, что позднее старостой в Вильно был некий Довгерд, то есть человек с тем же именем; не знают, однако, был ли это тот самый каменецкий староста, которого обманули поляки, или его родной сын. Устранив старосту, поляки завладели Каменцем, Смотричем, Скалой и Червоногородом и таким образом заняли одну часть Подолья от имени Польской короны. Как ляхи овладели Подольем, так хотели хитростью овладеть Луцком и Владимиром, а вместе с этими городами и Волынской землей. Но здесь весть о смерти Витовта распространилась скорее. Ляхи застали русинов наготове и должны были отказаться от своего предприятия862. Король Ягайло еще не выехал тогда из Вильно, где пребывал со смерти Витовта. Как только Свидригайло узнал о захвате Подолья, он вскипел от гнева, донимал короля резкими словами за кубками, полными горячительных напитков, совещался со своими ближними панами, что делать с королем и его рыцарями, которые теперь находились в его руках. Поляки же в Виленском замке советовали убить Свидригайла, когда он будет посещать замок, и, запершись в замке, оказывать мужественное сопротивление до тех пор, пока не прибудет действенная помощь из Польши. Король Ягайло, муж, умудренный старостью, полный любви к Литве и к брату Свидригайлу, смягчал как одних, так и других ласковыми словами. Он укрощал и горячность поляков, и ярость Свидригайла, которому говорил: «Милый брат, я Подольской земли у тебя не отнимаю, но есть наша племянница, наследница той Подольской земли, княгиня Софья Жедивидовна, жена князя Митка Зубревецкого, которая поручила себя мне в опеку, как своему дяде, и в оборону; и хотя я Подолье держу, все доходы она берет себе»863. Так Ягайло оправдывал перед Свидригайлом захват Подолья. Ягайло напоминал брату о дочери Жедевида, сына Ольгерда, который, как мы сказали выше, был наделен одной частью Подолья. Он умер; оставшаяся дочь вышла замуж за русского князя Митка Зубревецкого и притязала на доходы с Подолья. Но, видимо, Свидригайло не удовлетворился этими доводами. Ягайло был вынужден заключить с ним договор. Свидригайло обязался вернуть королю Каменец, Смотрич, Скалу и Червоногород864 (под 1430 годом), если поляки и литовцы не договорятся между собой о Подолье, а если это случится, он будет добиваться своего особого права на эту землю865. Под 1431 годом Свидригайло обещал, что если Спытко вернется из Татарии — было ведь распространено мнение, что Спытко не погиб на Ворскле, но живет, попав в плен к татарам, — то он отдаст Подолье королю, разумеется, с той целью, чтобы король отдал его Спытку.

Итак, видно, что Спытко, несмотря на то что король вернул залог вдове Спытка, имел еще какие-то права на Подолье. Может быть, король вернул Спытковой лишь часть залоговых денег.

Ягайло послал своего дворянина Тарло из Щекаревиц с устным приказом к Михаилу Мужиле Бучацкому, чтобы тот отдал Каменецкий замок и прочие подольские города в руки русина Бабы, старосты от имени Свидригайла. Обрадованный Свидригайло одарил короля 1000 кружками чистого серебра, дорогими мехами и сукнами, а послу Тарло подарил 100 гривен (centum sexaginorum — сто коп) широких грошей. Тарло отправился в Подолье, а король с поляками — в Польшу. В то самое время, когда это происходило в Литве, поляки, узнав, что король вместе со своей свитой задержан Свидригайлом, собрались на сейм в местечке Варта в день св. Николая 1430 года и решили послать послов к Свидригайлу, а через 8 дней после Иордана (Крещения) собраться вооруженными на Вепре, чтобы оттуда двинуться на Литву самым удобным путем для освобождения короля. Поляки дали знать о происшествиях в Литве и в Рим. Папа Мартин V разослал послания Свидригайлу, польским панам-советникам и императору Сигизмунду. Первого он увещевал не поступать так нечестиво с притесненным братом и королем, заслужившим благодарность церкви, а польских панов призывал делать все, что только необходимо для освобождения короля из рук Свидригайла. Польское посольство уже отправилось в Варшаву и ожидало здесь охранных грамот от Свидригайла, поляки уже спешили со всех сторон вооруженными на Вепрь, как было условлено, среди похорон, ибо в Польше тогда свирепствовала моровая язва866, когда король, как говорят, уже возвращался из Вильно, мчась на подставных лошадях. Поляки постарались с непостижимой быстротой вывезти короля из Литвы, прежде чем Свидригайло мог узнать о новой хитрости, которую они подготовили. Двое польских вельмож и придворных Ягайла, Анджей из Тенчина и Николай Држевицкий, сандомирский кустош, которому в отсутствие коронного канцлера была доверена государственная печать, составили письмо Михаилу Бучацкому, извещая его о происшествиях в Вильно и предписывая ему прямо действовать вопреки королевскому приказу и не отдавать Подолья Литве. Это письмо обернули воском и вложили между двумя обожженными свечами, которые вручили слуге Тарло с поручением отдать их Бучацкому, старосте в Каменце, и сказать, чтобы Бучацкий и паны-советники Каменца, если не хотят блуждать, искали света в свечах. Слуга Тарло, задобренный гривной широких грошей, которой одарили его вышеназванные польские паны, исполнил поручение. Михаил Бучацкий, как говорится, не лыком шитый, догадался, разломал свечи, прочитал письмо и не только не ушел из Каменца, но еще и схватил Тарло и старосту Бабу и посадил в темницу867.

Как только Свидригайло узнал о поступке поляков, он оставил Вильно и двинулся через Волынь на Подолье. Здесь во главе своего войска он ударил на подольские замки, взял некоторые868 и дошел до самого Смотрича. В Смотриче гарнизон крепко оборонялся. Свидригайло осадил этот город. Тем временем собралась подольская шляхта, преданная польскому правительству, и, неожиданно прибыв на выручку смотричанам, разбила Свидригайла. Затем этот князь ушел из Подолья и вступил на Волынь. Здесь к нему пристали все, от мала до велика. Свидригайло правил здесь на Руси как король в полном смысле этого слова. Набрав вдоволь охотников из пограничных замков Олеско, Кременца и Збаража, он вторгался в Теребовльскую и Львовскую земли и опустошал, грабил, тревожил эти земли вдоль и поперек до самого Львова, более того, он осадил бы и Львов, но поскольку сильные укрепления этого города требовали продолжительной осады869, Свидригайло отступил от Львова и снова удалился в пределы Волыни. Мы замечаем некое соглашение между Свидригайлом и обывателями Галицкой Руси. Богдан Рогатинский, то есть владелец Рогатина, который владел значительными областями в Галицкой Руси под властью польского короля, оставил край и поступил на службу к Свидригайлу. Свидригайло поручил ему начальство в одной из сильнейших своих крепостей — в Олеско. Польский источник, передавший нам это известие, добавляет, что Богдан совершил измену тайно и по доброй воле, без всякой нужды870. Земские обыватели в Белзской земле, принадлежавшей тогда Казимиру, князю мазовецкому, также благоприятствовали Свидригайлу и поддерживали его871. Видно, города в Галицкой Руси были на стороне польского короля. Поэтому Свидригайло ударил на Львов, и по той же причине русины, восставшие против польского правительства, сожгли Буск и опустошили волости, вероятно, приверженцев Польши.

Примечания

  1. Stryjkowski i Bychowca rękopism: «latopiscy litewscy piszą że koronę we Lwowie im odjęto» («литовские летописцы пишут, что корону у них отобрали во Львове»), что отрицает Стрыйковский.

    К тексту
  2. Długosz L. XI. p 559.

    К тексту
  3. Bychowca rękopism (chronika).

    К тексту
  4. Długosz.

    К тексту
  5. Stryjkowski: «podnoszon na księstwo królem, i biskupem wileńskim» («возводим на княжество королем и епископом виленским»).

    К тексту
  6. Długosz i Stryjkowski.

    К тексту
  7. Dodatek do Gazety Lwowskiej 1833: «Hrycko z Pomorzan wojewoda Podolski» («Грицко из Поморян, воевода подольский»). Документ 1454 года.

    К тексту
  8. Gołębiowski u. s. str, 89. nota 402.

    К тексту
  9. Зубрицкий, Крит. повесть, стр. 277, 278, прим. 163, ссылается на Бельского.

    К тексту
  10. Długosz.

    К тексту
  11. Długosz: «villa Tarczin episcopi Luccensis» («село Тарчин луцкого епископа»).

    К тексту
  12. Długosz.

    К тексту
  13. Stryjkowski.

    К тексту
  14. Stadnickiego S. G. T. II. str. 178, на основании хроники Ваповского.

    К тексту
  15. Bychowca rękopism (chronika) str. 45.

    К тексту
  16. Crommeri inventarium у Нарбутта, т. VI.

    К тексту
  17. Inventarium regni in arce Cracoviensi p. 381.

    К тексту
  18. Moraczewski, historya rzeczypospolitej polskiej.

    К тексту
  19. Польские паны на одном из позднейших литовско-польских сеймов в Парчеве ответили литовским панам, требовавшим от Польши возвращения Подолья, что Подолье (и Волынь — здесь сказано ошибочно) было заложено королем Витовту за 40 000 червонцев и что после смерти Витовта оно вместе с занятыми деньгами перешло в руки Ягайла. В 1402 году Ягайло после смерти Спытка из Мельштына отдал Подолье Свидригайлу, уплатив сыновьям Спытка Мельштынского залог, то есть 5000 пражских грошей (Długosz), 5000 гривен (Stryjkowski). По другому известию (Daniłowicza latopisiec str. 55), король отдал Подолье Спытку за 20 000, а когда пожелал, чтобы Витовт снова принял Подолье, Витовт заплатил королю 40 000 (червонцев?), после чего принял Подолье в свое владение. Таким образом, эти свидетельства не согласуются. Король берет Подолье у Витовта; король отдал его в залог Спытку за 5000 (гривен — Stryjkowski; грошей — Długosz), 20 000 (Daniłowicz). Ягайло требует от Витовта этих 20 000, Витовт посылает ему 40 000, а на это ссылались польские паны в Парчеве, говоря, что Ягайло отдал Подолье Витовту в залог за 20 000 червонцев и что после смерти Витовта Подолье вместе с залогом перешло в руки Ягайла. Кто же в состоянии согласовать эти различные известия? Далее рассказывают, что Витовт, отобрав Подолье, отдал его литовским старостам. Может быть, Ягайло заложил Подолье один раз Спытку, другой раз Витовту и первый залог не стоит ни в какой связи со вторым, как это представляет литовский источник.

    К тексту
  20. Długosz L. XI. p. 573: «denunciatur ex Podolia, qualiter Swigrigailo per suos aliqua castra in Podolia occupasset et circa castrum Smotrycz aliquanto tempore obsidionem continuasset» («сообщают из Подолья, что Свидригайло через своих людей занял некоторые замки в Подолье и некоторое время продолжал осаду Смотрицкого замка»).

    К тексту
  21. Długosz L. XI. p. 573. Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa.

    К тексту
  22. Długosz: «Praedictus enim Bohdan, licet bona notabilia in terra Russiae sub rege pacificus obtineret, ad ducem tamen Svidrigail nulla necessitate cogente aufugit» («Названный Богдан, хотя мирно владел под королем значительными имениями в Русской земле, бежал, однако, к князю Свидригайлу, не будучи вынужден никакой необходимостью»). Мы встречаем на службе у Свидригайла какого-то Балабана. Балабановичи были владельцами Струсова в Теребовльской области. Acta castrensia p. 38.

    К тексту
  23. Stryjkowski: «drugie wojsko bełzką ziemię w 6.000 z Kazimierzem Mazowieckim burzyło» («другое войско в 6000 с Казимиром Мазовецким разоряло Белзскую землю»). Długosz: «Dux Masoviae Casimirus et Joannes Mężyk de Dombrowa capitaneus Russiae, qui ex stativis, quae rex prope Vladimiriam habuit, in Belzenzem terram, quam Rutheni oppido Busko exusto damnificabant, animosi advenerant et hostibus proflictis victores redierant» («Казимир, князь мазовецкий, и Ян Менжик из Домбровы, русский староста, которые из лагеря, что был у короля под Владимиром, смело пришли в Белзскую землю, которую русины разоряли, спалив город Буск, и, разбив врагов, вернулись победителями»).

    К тексту