61. О церковных делах, о стараниях Ягайла и Витовта о церковной унии
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
Русские области, подвластные Литве, должны были платить серебщину, то есть подать серебром, подобную татарской поголовной, и, кроме того, на военные нужды — дякло, то есть вспомогательный сбор (Hilfssteuer). Может быть, и здесь больше платил тот, кто больше владел, и серебщину и военную подать взимали непосредственно со свободных людей, которые, в свою очередь, собирали ее со своих подданных и подвластных. Ленник не мог ни записать свое владение (феод) на детей, ни продать, ни подарить без княжеского позволения как верховного господина всех земельных имений. Ленники не могли ни наделять своих жен так называемым вено, которое обычно оставалось жене после смерти мужа, ни давать приданое дочерям иначе как с соизволения верховного господина, соответственно польского короля — в подвластной Польше Руси, а в литовской Руси — с предварительного соизволения великого князя литовского. Великий князь литовский или соответственно польский король мог после смерти своего ленника отобрать пожалованный ему феод и отдать другому. Ленники были обязаны строить замки, исправлять дороги, давать подводы и платить вышеупомянутый сбор в казну великого князя по каждому его требованию.
Для дополнения картины, которую мы здесь набросали о внутренней истории галицко-владимирских областей, следует еще обратить внимание читателя на церковные дела.
Мы видели, что половина Литвы крестилась в латинскую веру, а Русь, соединенная с Литвой, и вместе с ней некоторые братья Ягайла оставались при греческом вероисповедании. Ягайло с неизменным упорством со стороны русских вельмож, велел требовать от православных русинов лишь унии, то есть чтобы они при сохранении чистоты своего обряда признали главой церкви только папу. Ягайло выдвинул мысль о соединении обеих церквей, латинской и греческой, и писал с этой целью патриарху. Патриарх Антоний IV в послании от января 1397 года похвалил это намерение, однако извинялся тем, что из-за непрестанной борьбы с неверными невозможно выслать из Царьграда людей и собрать с этой целью синод. Поэтому патриарх отложил осуществление этой мысли744 на позднейшее и более счастливое время. Ягайло поначалу был очень проникнут мыслью о церковной унии и глубоко чувствовал ее необходимость; ее чувствовала также и содействовала ее осуществлению первая жена короля Ягайла, польская королева Ядвига. Чтобы убедить православных, что возможно при всей верности своему греческому обряду веровать в догматы католической церкви и признавать папу главой церкви и что чистота восточного обряда и употребление славянского языка при богослужении ни в чем не противоречат унии, Владислав-Ягайло и Ядвига пригласили из Праги монахов-бенедиктинцев греко-славянского обряда, построили им монастырь на Клепарже за Краковом над речкой Рудавой и положили основание прекрасному храму Божию, хор и пресвитерий которого были закончены еще при жизни Ядвиги. Дальнейшее строительство этого храма после смерти Ядвиги было оставлено. Еще около середины XV века эти монахи-бенедиктинцы на Клепарже совершали утреню и прочие богослужебные действия на славянском языке и удивляли красотой пения и благолепием обряда даже горячих приверженцев католицизма745.
Так же как Ягайло, и Витовт был проникнут мыслью о церковной унии. Даже сам киевско-московский митрополит Киприан поддерживал эту мысль, писал с целью соединения церквей царьградскому патриарху и просил, чтобы тот созвал собор в каком-нибудь городе на Руси и послал на него своих архиереев и прочих патриархов (январь 1397 года). Патриарх Антоний IV ответил митрополиту Киприану, что исполнить его предложения невозможно из-за нынешней войны с турками, которая их (то есть патриарха и его архиереев на Востоке) окружает (как он уже однажды изложил в послании к польскому королю), и что Русь вовсе не подходящее место для вселенского собора, какого требует столь важное церковное дело746. Очевидно, Киприан действовал, имея в виду положение православной церкви в Польше и Литве, в согласии с обоими государями, с польским королем и великим князем литовским. — В то время Галицкая церковь пребывала в великих смутах. После смерти последнего галицкого митрополита Антония здесь настало великое расстройство церкви. Еще в 1391 году царьградский патриарх назначил иеромонаха какого-то молдавского монастыря Симеона управлять Галицкой церковью, пока дело о Галицкой митрополии не будет представлено патриарху и не будет избран новый митрополит747. Следует заметить, что галицкий митрополит Антоний, по всей вероятности, поставил молдаванам какого-то Иосафа в епископы. Поэтому молдаване не приняли нового митрополита Иеремию, поставленного им патриархом, оправдываясь тем, что уже имеют своего природного святителя. Это вызвало великий раздор между новым митрополитом и молдавским клиром. Следствием этого было великое расстройство в церковных делах Молдавии. Поэтому нельзя было надеяться на благотворное влияние на Галицкую церковь со стороны Молдавии, с которой Галицкая церковь имела в церковных делах тесную связь. Такие неустройства побудили патриарха Антония IV уже в 1393 году послать на Русь Михаила, архиерея Вифлеемского, чтобы он в осиротевшей русской церкви совершал рукоположения, освящал церкви, священнодействовал и пр. и пр.748 Первая миссия архиерея Вифлеемского, по-видимому, не имела продолжительных благих последствий. «Общий враг христианства вводит там некоторых, как бы волков, проповедующих противные нам догматы, многие же, не будучи посвящены, литургисают», — так описал сам патриарх внутреннее состояние Галицкой церкви в верительной грамоте, изданной в январе 1397 года, повторно посланному на Русь архиепископу Вифлеемскому Михаилу749. Этот достойный муж, уже по прежней своей миссии ознакомленный с наречием и языком тамошнего народа750, теперь должен был по приказу патриарха вторично посетить Галицию с поручением снова исправить церковный порядок, низлагать нечестивых, учить, рукополагать, освящать церкви и проч.
Тем временем луцкий епископ Иоанн, человек честолюбивый, воспользовался сиротством галицкого митрополичьего престола и старался с помощью короля Ягайла стать галицким митрополитом. Он прежде жил в раздоре со своим соседом, владимирским епископом, и тот вызвал его на патриарший суд и сам отправился в Царьград. В 1393 году приехал в Царьград и епископ Иоанн Луцкий, но не затем, чтобы оправдаться, а привез письмо от польского короля, желавшего, чтобы патриарх поставил его (Иоанна) в галицкие митрополиты. Не получив благословения, он не захотел явиться на суд перед патриархом, поэтому был отлучен и уехал домой. Митрополит Киприан, оберегая свои права как единственного русского митрополита, противился назначению особого митрополита для Галича. Невзирая на то, что Галич уже прежде, при его предшественниках, имел митрополию, учрежденную патриархом Филофеем, Киприан еще до 1393 года поставил для Галича епископа и послал его туда от своего митрополичьего имени. Польский король, по-видимому, не переставал заботиться о том, чтобы для Галича был поставлен новый митрополит. Патриарх этому не противился, но не хотел оскорбить и Киприана, поэтому призвал короля751 временно отдать Галицкую церковь вышеназванному патриаршему посланнику Михаилу Вифлеемскому (1397), а луцкого епископа отправить к Киприану; «а если тот благословит его, — писал патриарх, — пусть луцкий епископ придет сюда, тогда и я благословлю его, и будет по вашей воле. Если же митрополит не простит его и если найдется другой человек, достойный и честный, пусть архиерей Вифлеемский возьмет его с собой и приведет ко мне. Если же у тебя нет такого мужа, дай мне знать, чтобы я послал отсюда человека, достойного епископства, чтобы край не был без епископа». Митрополиту же Киприану он поручил не противиться назначению особого митрополита для Галича и рассудить дело луцкого епископа с владимирским епископом752. Нам неизвестен дальнейший успех этой церковной миссии архиерея Вифлеемского Михаила. Не знаем мы также, каков был суд Киприана по делу луцкого и владимирского епископов. Как бы то ни было, луцкий епископ не переставал добиваться митрополии. Грамотой от февраля 1398 года, изданной в Опатове, он обещает дать в награду «без хитрости» польскому королю двести русских гривен и тридцать коней, если тот поможет ему получить митрополию. Дальнейшая судьба этого епископа нам неизвестна. В 1401 году епископом в Луцке был некий Савва, который в том же году был низложен на Московском соборе за какие-то проступки и лишился своей епархии753.
В 1405 году митрополит Киприан, Ягайло и Витовт нарочно съехались в городе Милолюбе на Волыни и, пробыв вместе две недели, совещались о важных делах, касавшихся православия на Руси, в Литве и Польше754. Жаль, что история ничего не передала нам о предмете этих совещаний. Управлял ли этой епархией поставленный еще прежде Киприаном епископ для Галича после смерти митрополита Антония, по недостатку источников сказать не можем.
Такие отношения продолжались некоторое время и после смерти Киприана, при его преемнике Фотии, в 1414 году. Отдельными епархиями южной Руси управляли законные епископы, которые подчинялись митрополиту в Москве, за исключением Галича. Здесь, вероятно, уже со смерти митрополита Антония не было ни епископов, ни митрополитов, и более полутора веков вместо них епархией управляли лишь митрополичьи наместники.
На престоле латинского Галицкого архиепископства после смерти Бернарда сидел Якуб Стрепа. На престоле Перемышльского епископства после смерти епископа Эрика наследовал Матиаш. Кафедра Галицкого архиепископства латинского обряда находилась в Галиче, где, по свидетельству источников, у русинов была отнята какая-то церковь и назначена кафедрой латинского обряда755. Перемышльские епископы лично не жили в Перемышле, а, по всей вероятности, в Кросно756; лишь в 1390 году королева Ядвига склонила перемышльского епископа Эрика переселиться в Перемышль и возобновить здесь кафедру, по свидетельству источников, лишенную православными всякого достоинства, словно плачущую вдовицу757. Эрик, переселившись в Перемышль, учредил здесь латинский капитул. В 1398 году краковский епископ Петр, приехав во Львов 24 сентября того же года, по поручению папы определил границы обеих епархий758. Архиепископская кафедра латинского обряда, называвшаяся Галицкой и помещавшаяся в Галиче, еще со времени ее учреждения (1375) имела при себе в том же городе капитул759. Якуб Стрепа, невзирая на то, что в Галиче была исконная кафедра латинского архиепископства, жил во Львове760, много способствовал укреплению римской веры, заботился о возвышении там римского обряда и ввел здесь вечернее богослужение. Богомолье под предводительством архиепископа совершалось в костеле францисканцев Святого Креста. Якуб умер в 1411 году и был погребен в гробнице, помещенной в том же костеле Святого Креста. После смерти Якуба Стрепы король Ягайло назначил галицким архиепископом Николая из дома Тромба. Вскоре после этого папа дал Николаю освободившееся Гнезненское архиепископство, а на его место назначил галицким архиепископом латинского обряда Яна Жешовского. Тем временем постройка костела Пресвятой Марии во Львове, основание которому положил Казимир Великий, значительно продвинулась. По представлению короля Ягайла папа Иоанн XXIII буллой от 28 января 1412 года перенес архиепископскую кафедру из Галича во Львов, возведя первоначально приходский, наполовину законченный костел св. Марии в достоинство кафедрального костела, и с того времени латинское архиепископство по приказу папы называлось уже не Галицким, а Львовским. Это было сделано, как выражается сам папа в соответствующей булле, по той причине, что Львов в то время был многолюднее и лучше снабжен всеми потребностями и удобствами жизни, чем древняя столица Галицкой Руси — Галич. Однако лишь в 1414 году архиепископ Ян Жешовский покинул древнюю столицу Галич и въехал во Львов в сопровождении русского старосты Иво(на) и воеводы, то есть судебного чиновника761, и с того времени резиденция львовского латинского архиепископа осталась во Львове до нынешнего дня. Тот же папа подтвердил латинскому архиепископству все прежние права, преимущества и имения и подчинил ему как епископства латинского обряда в Перемышле, Холме, Каменце, Владимире, Серете и Киеве и епископов всех существующих и будущих, так и все церкви и епископов греческого обряда, существующие в пределах вышеназванных областей, со всеми их правами и принадлежностями762. В 1539 году русская и подольская шляхта заявляет перед киевским митрополитом, что на престоле Галицкой митрополии греческого обряда учинено латинское арцибискупство и что те города и села, которые были при Галиче, то есть составляли достояние Галицкой митрополии греческого обряда, были отторгнуты от нее и на них основано латинское арцибискупство763. Этому свидетельству противостоит другое свидетельство в одном из польских источников, что назначенный галицким архиепископом Николай Тромба, а после него Ян Жешовский сохранили все свои прежние приходы (beneficia) в Польше, а особенно в Кракове, по той причине, что скудные доходы Галицкого архиепископства латинского обряда не были достаточны для подобающего содержания столь высокого церковного сановника764.
Перемышльское епископство греческого обряда было в этом отношении счастливее. Его епископы еще со времен русских князей Льва и Юрия владели в Самборском округе земельными имениями, которые граничили с землями топольничан, то есть жителей села Топольница. Люди, осевшие на епископских землях, назывались владычными, платили чинш с занимаемых ими дворищ и отбывали работы765. Кроме этих земельных имений, приписанных к церкви св. Спаса, перемышльские епископы издавна владели селами Валява и Малковичи с той оговоркой, чтобы с каждого кмета, лана и дворища платить по два гроша в королевскую казну. Ягайло утвердил эти имения за русскими епископами766.
Впрочем, латинские епископы были во всех отношениях поставлены лучше, чем русские. Они обычно собирали по всей Русской земле с жителей городов, местечек и с владельцев больших земельных имений определенную сумму в качестве пошлины вместо десятой части ежегодной жатвы. Перемышльский епископ признает, что снопная десятина в русских краях не была в употреблении. Ягайло не советует оскорблять русинов снопной десятиной и назначает вместо нее ежегодный денежный сбор. Впрочем, из споров русской шляхты и львовского мещанства с латинским архиепископом следует, что в прежние времена на Руси не было общей десятины и что латинские епископы ввели ее и собирали не только со своих, но также и с исповедников греческой веры767.
Ягайло приводил в русские края колонистов латинского вероисповедания и заселял ими пустые пространства; случалось также, что села, принадлежавшие русским панам, он отдавал своим слугам латинского вероисповедания. Русский владелец должен был уступать феодальное имение королевскому слуге, снабженному королевскими привилегиями, получив за такой убыток какое-нибудь вознаграждение768. Король Владислав-Ягайло жаловал монастырям села; так, например, он пожаловал францисканцам во Львове села Хоначов и Козельники. Францисканцы и доминиканцы во Львове и францисканцы в Галиче развили необычайную деятельность. В 1405 году доминиканцы во Львове уже владели костелом Божьего Тела, а францисканцы — вышеупомянутым костелом Святого Креста. Они задумали еще при Казимире построить для себя костел Святого Креста в Галиче. Отто, русский староста, писал в 1367 году по этому поводу Генриху, галицкому воеводе, войту и прочим галицким горожанам, чтобы они уступили в Галиче место, которое выберут себе францисканцы для постройки вышеназванного костела, а тех, кто стал бы этому противиться, велел от имени самого короля, господина, строго наказать769. Так и случилось по повелению королевского чиновника. Францисканцы выбрали себе место в самом городе и возвели перед самым входом в соборную церковь Пресвятой Девы, ныне храм Рождества Господня, величественный костел Святого Креста вместе с монастырем. Русские митрополиты ушли из Галича и построили себе за Галичем, в ближнем селе, жилище и кафедру. Сделал это, по всей вероятности, еще митрополит Антоний. Мы сказали, что после пресечения митрополичьего достоинства в Галиче епархией управляли митрополичьи наместники. В 1413 году им был некий Иван Крехович. Они жили уже не в Галиче, а при новопостроенном храме за Галичем. При той же церкви жило также высшее духовенство (крылос), обычно окружающее митрополита или епископа. Поэтому епископскую соборную церковь прозвали крылосской, а село, в котором находилась церковь, — Крылосом. Также и из Перемышля ушли русские владыки. Ягайло в 1412 году приехал в Медику. Сюда прибыли послы от Сигизмунда, короля венгерского и императора германского: Ян, архиепископ эстергомский, и Михаил Кюхмейстер (Кохмайстеръ) Новой Марки. Они намеревались от имени Сигизмунда занять у Ягайла денег. Ягайло отсчитал Сигизмунду желаемую сумму (40 000 сексагенов, то есть коп широких грошей), за что названные послы отдали Ягайлу в залог Спишскую землю. Приехав в обществе этих двух гостей в Перемышль, Ягайло задумал перед их лицом оправдаться и делом доказать, что ложен навет, который распускали перед папой и императором рыцари Немецкого ордена, заклятые враги Ягайла, будто он был католиком лишь для виду, а на деле поддерживал православие. Итак, в присутствии этих королевских сановников Ягайло велел русинам оставить великолепную, искусно возведенную из квадратного тесаного камня церковь, в которой перемышльские епископы еще до переселения в Самбор священнодействовали и в которой покоились тела славных русинов. Тела умерших выбросили из гробниц, церковь заново освятили и отдали католикам для служб латинского вероисповедания770. Перемышльские русские епископы переселились в Самбор вместе с крылосом. В 1422 году крылошане жили уже в Самборе и потому назывались самборскими крылошанами771. Следовательно, в Самборе была епископская кафедра греческого обряда. При ней жил епископ, и потому перемышльские владыки называются также самборскими.
Деятельность Ягайла в духе латинского вероисповедания распространялась и на подвластную Литве Русь. Мы читаем в источнике772 следующее известие: Ягайло основал (то есть наделил имуществом) Луцкое и Киевское бискупство и начал распространять римскую веру в Литовском государстве. Он перенес епископскую кафедру из Владимира в Луцк, учредил епископство в Каменце773 и строил костелы для католиков; так, например, проезжая через Люблин, он нашел там католиков и велел построить им за один день деревянный костел774. Впрочем, сам великий князь Витовт был, правда, католиком римского вероисповедания, однако благоволил ко всяким вероисповеданиям, а именно к римо-католикам, татарам, евреям и православным, а даже нарождавшаяся по соседству секта гуситов посылала в Литву своих проповедников775.
Впрочем, и русская церковь имела своих ревностных покровителей. Так, например, о князе Скиргайле мы читаем, что он благоприятствовал православным больше, чем католикам, и что много способствовал умножению хвалы Божией по греческому обряду776. Также Свидригайло чрезмерно благоприятствовал русскому вероисповеданию777. Русины любили Свидригайла, поддерживали его предприятия против законного государя Литвы — Витовта, а русские калауры, то есть монахи, состояли с ним в тайных сношениях и направляли умы русского народа в пользу Свидригайла. Свидригайло щедро одаривал и наделял имуществом русские церкви и монастыри778. И в Галицкой Руси Свидригайло оставил по себе память, наделив грамотой, сохранившейся до нынешнего дня, церковь в Городке близ Львова землями, имениями и другими угодьями779.
Еще больше следов осталось после Феодора Любартовича. Этот князь основал еще в 1400 году первоначальный монастырь св. Василия в Уневе и наделил его имениями, которые король Ягайло утвердил за монастырем в 1401 году. Этот монастырь владел селами Яхторов и Млыновцы, по всей вероятности, уже со своего основания, как свидетельствовали о том записные грамоты, которые, к сожалению, татары уничтожили вместе с монастырем в XVI веке. Феодор Ольгердович (по всей вероятности, вместо «Любартович»), будучи жидачовским князем, наделил кафедральную церковь в селе Крылос селом Перегинское780, может быть, тогда, когда Галицкая церковь, по словам русской шляхты, в XVI столетии была лишена в пользу латинской церкви всех своих имений, как мы говорили об этом выше. И прочие князья из старинного рода русских князей, потомки боковой линии князя Льва, и князья из рода Ольгерда, Гольшанские и Любартовичи, которых поименно перечисляет Уневский помянник, слыли благодетелями русских церквей и защитниками обряда. Многие из них наделяли церкви и монастыри имениями, многие постригались в монахи и оканчивали благочестивую жизнь в монастыре. При многих лицах женского и мужского пола, приведенных в Уневском помяннике, находится приписка: «инок» или «инокиня». Сама мать четвертой жены Владислава-Ягайла, Сонки, матери Ягеллонов, то есть всех сыновей и наследников Ягайла, — Александра, жена Андрея Ивановича Гольшанского, князя киевского781, — постриглась в инокини. Ее тело покоится в монастыре Уневской церкви782. — Вес и влияние этих князей и родов опирались еще на старом устройстве Литовского государства. Польская политика была им, а именно Любартовичам, враждебна по той причине, что они все еще притязали на наследственные права на Русь. Впрочем, ленные отношения в Литве постепенно уничтожались. Вместо уделов настали воеводства и староства, вместо удельных князей — королевские и великокняжеские урядники, которым подчинялись княжеские роды. Потомки старых княжеских родов утрачивали характер удельных князей и становились лишь владельцами больших и обширнейших имений. Настал иной порядок в Литве, на литовской Руси, а затем и на подвластной Польше Руси, порядок, говорю, опиравшийся на тех основах, к которым стремилась прочая Европа, когда она постепенно вырывалась из цепей феодализма.
Примечания
Acta Patriarchatus T. II. p. 280
К текстуDługosz L. X. p. 127.
К текстуActa Patriarchatus T. II. p. 280.
К текстуActa Patriarchatus T. II. p. 157.
К текстуActa Patriarchatus T. II. p. 194.
К текстуActa Patriarchatus T. II. p. 278.
К текстуIbidem p. 280—282.
К текстуActa Patriarchatus T. II. p. 280.
К текстуActa Patriarchatus T. II. p. 282.
К текстуКарамзин, т. V, стр. 134.
К текстуТроицкая летопись.
К текстуDługosz L. X. p. 26: «fuit autem ad praefatam Metropolitanam Haliciensem ecclesiam recenter a Gregorio erectam, Jacobus natione Polonus consecratus et sedi suae ecclesia ibidem graeci ritui consignata» («к упомянутой Галицкой митрополичьей церкви, недавно учрежденной Григорием, был поставлен Якуб, по происхождению поляк, и для его кафедры там была назначена церковь греческого обряда») — относит это к 1375 году и говорит, что это было сделано при учреждении Галицкого архиепископства латинского обряда при архиепископе Якубе. Но Якуб был не первым архиепископом, а по порядку третьим. Он вступил на архиепископский престол в 1392 году, то есть при Ягайле, и, по всей вероятности, не в 1375 году, а позднее, в царствование Ягайла, церковь в Галиче была превращена в латинскую кафедру, как то же самое было сделано и в Перемышле.
К текстуЗубрицкий, Критико-историческая повесть о Червонной Руси, стр. 224.
К текстуЗубрицкий, Крит. повесть о Ч. Р., стр. 224, ex arch. capit. r. l. Praemisliensis.
К текстуЗубрицкий, Крит. повесть о Ч. Р., стр. 227, 228.
К текстуTheineri T. II. p. 6: «archiepiscopus ecclesia et capitulum Haliciensis» («архиепископ, церковь и капитул Галицкие»).
К текстуЭтот архиепископ с 1403 года жил в доме рядом с францисканцами.
К текстуZubrzyckiego kronika miasta Lwowa str. 81.
К текстуTheineri T. II. p. 56.
К текстуАкты Западной России, т. I, стр. 359.
К текстуК Николаю Тромбе относится следующее место: Długosz. L. XI. p. 312: «omnibus beneficiis suis videlicet praepositura S. Floriani extra muros Cracovienses, et praebendas in Gneznensi, Cracoviensi, Sandomiriensi st. Viti Kruszvicensi castris et altari in ecclesia Cracoviensi propter tenuitatem ecclesiae Haliciensi reservatis» («с сохранением за ним по причине скудости Галицкой церкви всех его бенефициев, а именно пробства св. Флориана за стенами Кракова и пребенд в Гнезненской, Краковской, Сандомирской, св. Вита Крушвицкой церквах и алтаря в Краковской церкви»). К Яну Жешовскому относится следующее место: Długosz L. XI. p. 315: «Joanni Rzeszowski praeposito st. Michaelis in castro et canonico Cracoviensi de domo Pułkosza utroque beneficio sibi reservato» («Яну Жешовскому, пробсту св. Михаила в замке и краковскому канонику из дома Пулкозов, с сохранением за ним обоих бенефициев»). Итак, вышеназванное отчуждение земельных имений русской митрополии и наделение ими латинского архиепископства во Львове совершилось не раньше, чем при Яне Жешовском, по всей вероятности лишь тогда, когда этот архиепископ перенес свою резиденцию во Львов и отказался (когда?) от прочих своих бенефициев в Кракове.
К текстуАкты Западной России, т. I, стр. 45, 46, 41, 42.
К текстуИсторический сборник, т. III, примечание 45. Грамотой 1407 года: «villas, quas ex antiquo ad laudem Dei collatae sunt superius scriptae cirkwie pertinentes, et quaelibet curiola nomine vocatae hoc est Walawa et Małkowycze, sicut ex antiquo pertinebantur et nos damus et renovamus» («села, издавна пожалованные во славу Божию и принадлежащие вышеписанной церкви, и всякие дворища, называемые Валява и Малковичи, как они издавна принадлежали, и мы даем и возобновляем»). — Подлинность этой грамоты оспаривает в сочинении о соборной Богородичной церкви и святителях в Галиче ученый крылошанин Петрушевич.
К текстуZimorowicz, Triplex Leopolis. Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa. str. 71. 72. 64. Зубрицкий, Крит.-ист. повесть о Червонной Руси, прим. 24, стр. 71, 72 — документ перемышльского епископа латинского обряда.
К текстуZubrzyckiego kronika miasta Lwowa str. 74. О колонизации Руси с религиозной целью упоминает грамота перемышльского епископа (Zubrzyckiego kronika miasta Lwowa str. 71). Locorum ordinari pro decimis «certam summam pecuniae et non manipularem decimam recipiunt et recipere consueverunt, ut ad easdem partes Russiae populus catholicus liberius conflueret, Ruthenosque et alios schismaticos easdem partes inhabitantes potentius extirparet» («местные ординарии вместо десятины получают и привыкли получать определенную денежную сумму, а не снопную десятину, чтобы в те края Руси свободнее стекался католический народ и сильнее искоренял русинов и прочих схизматиков, населяющих те края»).
К текстуПисьмо старосты Оттона 1367 года. Исторический сборник, т. III, примечание 35.
К текстуDługosz L. XI. p. 324: «ecclesiam cathedralem pulcherrimo opere in petra quadrata fabricatam in Praemisliensi castri medio sitam, ritu graeco hactenus per pontificem Ruthenorum administrari et officiari solitam, ejectis intumulatis primum Ruthenorum cadaveribus et cineribus, consecrari in catholicam et latini ritus ecclesiam ordinavit. Quod ad singularem sui ritus contumeliam et opprobrium Ruthenorum sacerdotes et populus deputantes factum amaris singultibus vociferatione et fletibus illud prosequebantur» («кафедральную церковь, прекрасной работы построенную из квадратного камня и стоявшую посреди Перемышльского замка, в которой до тех пор русский епископ обычно совершал службы по греческому обряду, он велел, выбросив прежде погребенные тела и прах русинов, освятить в католическую церковь латинского обряда. Русские священники и народ, считая это особым поношением и бесчестием для своего обряда, сопровождали это событие горькими рыданиями, воплями и плачем»).
К текстуАкты Западной России, т. I, № 31, стр. 45.
К текстуBychowca rękopism (chronika) str. 29.
К текстуСтрыйковский представляет это так, будто Ягайло перенес титулярное Львовское епископство в Каменец, а из Галича архиепископство во Львов.
К текстуDługosz ad a. 1409.
К текстуNarbutt u. s. T. VI. str. 88. Wilno 1839.
К текстуStryjkowski: Скиргайло «więcej był przychylny do rozmnożenia módł ruskich zakonu greckiego» («более был склонен к умножению русских молитв греческого закона»).
К текстуDługosz: «Boleslao Swidrigelone sectae Rutheniae, quam maxime favente» («при том что Болеслав-Свидригайло всемерно благоприятствовал русской секте»).
К текстуDługosz: Rutheni a Boleslao largitionibus onerati («русины, осыпанные щедротами Болеслава»). Его записные грамоты, однако, позднейшего времени, мы находим в Актах Западной России, т. I.
К текстуИсторический сборник, т. III, стр. 46.
К текстуИсторический сборник, т. III, примечание 46: «wieś Perhińsko w powiecie żydaczowskim leżąca własna jest majętność dziedziczna cierkiewna do katedry cerkwi halickiej kryłosowej, przez książąt ruskich mianowicie Teodora Olgerdowicza fundowana i darowana» («село Перегинское, лежащее в Жидачовском повете, есть собственное наследственное церковное имение при кафедре Галицкой крылосской церкви, основанное и подаренное русскими князьями, а именно Феодором Ольгердовичем»).
К текстуГустынская летопись под 1396 и 1399 годами.
К текстуПчела 1849 года, стр. 261, 277. Александра Гольшанская погребена в Уневе в 1416 году, то есть еще за 6 лет до того, как Ягайло женился на Сонке (1422). По всей вероятности, князья Гольшанские владели земельными имениями в Галичине уже с незапамятных времен. Впрочем, уже в древнейших актах восточной части Галичины в краевом архиве, которые, однако, восходят лишь к 1436 году, упоминаются «principes de Olschanica Olschański» («князья Ольшаницкие, Ольшанские»). Тысменица в XV столетии принадлежала этому роду —
К тексту