Br
Брестчина
Производит · Предлагает · Приглашает

53. Ягайло обращает Литву в латинскую веру в 1387, 1388 годах

Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.

III. ОТДЕЛ.

Ягайло в 1387 и 1388 годах с помощью гнезненского архиепископа и других польских епископов, королевы Ядвиги и польских панов совершил дело католической миссии в Литве. Литовцы, придерживавшиеся до сих пор огнепоклонничества, крестились и приняли католическую веру. Русины, многочисленно жившие в Вильно и прочих чисто литовских городах, не захотели креститься, как некогда многие литовско-русские князья в Кракове, но остались верны своему исповеданию. Один из лучших историков Литвы держится того мнения650, что литовцы строгостью мирских наказаний были принуждены креститься в латинскую веру, но что над русинами, уже крещенными и издавна жившими в православии, не совершалось никакого физического насилия651. Природные литовцы должны были без различия креститься в латинскую веру, хотя некоторые из них, прежде крещенные в христианскую веру, исповедовали православие652. Однако, по всей вероятности, некоторые русины, подобно тому как в свое время Ягайло и братья Скиргайло и Вигант в Кракове, будучи уже прежде крещены в русскую веру, последовали примеру прочих литовцев-огнепоклонников, приняли из рук римских священников вторичное крещение и вступили в общение с римской церковью. Ягайло с согласия князей, своих братьев, и литовского народа утвердил и велел обнародовать грамоту следующего содержания: литовцы-правоверные (то есть католики) должны уклоняться от браков с теми русинами, которые, не отступив от православной веры, не присоединились к общению с римской церковью; а в случае если православный русин женится на литовке-католичке или литвин-католик на православной русинке, то православный супруг под угрозой строгих (corporali multa — «телесным наказанием») кар должен был принять веру супруга-католика. Такие меры против православных русинов, подобно как и строгие меры против литовцев, придерживавшихся православия, были причиной великих смут и движений, которые скоро последовали за обращением Литвы в католическую веру. Ягайло учредил в Вильно латинское епископство и пожаловал его поляку Андрею Василю, герба Ястшембец, епископу серетскому (in partibus), бывшему духовнику королевы Елизаветы. Также он учредил многие приходы, а поскольку у него еще не было под рукой литовцев, обученных правилам римской веры, то новоучрежденные приходы он отдал полякам653. Так и епископство, и приходы, обогащенные многими землями, доходами и привилегиями, привлекали поляков домогаться их.

Постановления Ягайла были также такого рода, чтобы на долгое время утвердить мир и спокойствие в Литве. Ягайло пожаловал великокняжеское достоинство в Литве, побужденный, может быть, просьбой литовцев, которые привыкли иметь великого князя среди себя, мужественному и отличившемуся в военных делах Скиргайлу, украсил его великокняжескими знаками, вручил ему скипетр и возложил на него великокняжескую шапку. При Скиргайле Ягайло поставил совет, составленный из великокняжеских вельмож и сановников, которых с тех пор по примеру Польши называли сенаторами. Скиргайло обязался служить королю как верховному государю, а король подчинил ему всех прочих князей-братьев, как тех, которые владели литовскими, так и тех, которые повелевали чисто русскими областями. Может быть, Ягайло пожаловал полякам высокие достоинства и великокняжеские должности, и ближний совет Скиргайла состоял частью из поляков, частью из высших сановников Литовского государства. Это мы заключаем из следующих слов литовской летописи: «и было ему (Витовту) тяжко и весьма горестно, чего прежде не было в Литовской земле, — чтобы чужие владели великим княжением литовским654». Устроив государственные дела, Владислав-Ягайло возвращался из Литвы через Волынь, прибыл в Луцк и поставил в Луцке старостой Креслава из Курозвенок, каштеляна сандомирского655. Поставленный староста получил назначение держать от имени короля Луцк с прилегающей землей656, что, по всей вероятности, могло быть знаком и доказательством того, что и волынско-русские земли обязались служить не только Литве, но и Польше. Ягайло уже с этих пор задумал стеснить власть удельных князей на Волыни.

Еще в 1386 году, после своей коронации в Кракове, он пожаловал Феодору Даниловичу, князю острожскому, город Острог с прилегающей областью на тех самых условиях, на каких в прежние годы наделил его этим городом дядя Ягайла Любарт. В том же 1386 году королева Ядвига подтвердила пожалование своего мужа Феодору Острожскому, чтобы, как она выражается, вознаградить этим пожалованием верные службы предков князя острожского, оказанные русским князьям и великим князьям литовским. В позднейшие годы Ягайло умножил владения князя острожского еще многими другими землями. В награду за услуги, которые Феодор Данилович Острожский оказал Владиславу-Ягайлу в предшествовавшей его войне с Витовтом, Ягайло дает Феодору Даниловичу города с прилегающими областями, а именно Корец, Заслав и Хлопотин, и, чтобы еще более привязать его к королевским интересам, Ягайло изменил характер владения, объявив, что Феодор Острожский должен владеть этими городами и областями не как леном, а как неотъемлемой вотчиной, с теми же правами, с какими вельможи в Польше владели своими вотчинами657.

Такими пожалованиями, правами и свободами Ягайло возвеличил и сделал могущественным род князей Острожских и привязал их к самому великому князю и к короне, и неудивительно, что власть и значение Феодора Любартовича пострадали настолько, насколько умножились могущество и влияние князей Острожских. Такое дипломатическое ослабление князя Феодора Любартовича казалось еще очень мягким средством по сравнению со строгостью, с которой Ягайло поступил с Юрием, князем белзским. Ягайло, вступив на польский престол, должен был позаботиться о том, как бы удовлетворить справедливые притязания некоторых князей из рода Пястов на польский престол. Мы видели, как осмотрительно поступал Ягайло поначалу с Владиславом, князем опольским. Но еще более близкие права на польский престол предъявлял Земовит, князь мазовецкий. Мы сказали выше, что приверженцы Земовита в Польше на одном Серадзском съезде в 1383 году возвели его на польский престол. Чтобы успокоить этого князя, Ягайло пожаловал Земовиту Радомскую землю, но поскольку польские бароны и воеводы (barones et milites) никоим образом не хотели согласиться на то, чтобы области, подвластные непосредственно Польской короне, отдавались кому-либо из князей старого королевского рода, Ягайло отнял у Земовита Радомскую землю и наделил его Белзской землей. По свидетельству польского источника658, передавшего нам известие о вышеназванном пожаловании, Белзская земля, во всех отношениях превосходившая Радомскую землю, славилась плодородием почвы (gleby), обилием пастбищ, была орошаема и питаема многими речками, ручьями и прудами и вообще отличалась как дарами природы, так и возделанностью. В соответствующей грамоте от 7 января 1396 года659 Ягайло перечислил города, пожалованные Земовиту в Белзской земле, а именно: Белз, Любачев, Бужск, Грабовец, Городло, Севолож, Лопачев (Лопатын?). Наделенный этими областями князь Земовит Мазовецкий стал ленником Великого княжества Литовского и обязался отбывать военную службу тем же способом, каким ее несли и обязались нести литовские князья. Сверх этих обязанностей Земовит обязался сохранять верность и послушание Польской короне, королю Владиславу Ягайлу и его жене Ядвиге, так же как и прочие литовско-русские князья обязались в прежние годы вследствие соединения Литвы с Польшей. Говорят660 также, что Ягайло пожаловал Белзскую землю Земовиту как приданое своей сестры Александры, обрученной с ним, и что этим пожалованием он задумал удовлетворить Земовита за его притязания на Куявскую землю, на которую мазовецкие князья имели стародавнее право и которая тогда еще находилась частью в руках Владислава, князя опольского. Ягайло задумал присоединить эту землю к короне, что и осуществил способом, о котором мы уже подробнее рассказали выше. А наш князь Юрий Белзский, лишенный своих отцовских земель, не мог при нынешних обстоятельствах противиться польскому королю. Литва перестала быть врагом Польши. Вследствие соединения Литвы с Польшей Юрий, князь белзский, потерял своего давнего союзника в борьбе с Польшей — Литву — и, лишенный всякой помощи, удалился из Белзской земли вместе со своим сыном Иоанном, со своими дворянами, имуществом и проч.

Приступим теперь к рассказу о положении, которое занимал на Руси Витовт, князь берестейский. Витовт после примирения с Ягайлом жил в Луцке. Ягайло в 1384 году дал ему Луцк со всей Волынской землей. Кроме Берестейской земли и ее городов — Бреста (Берестье), Дрогичина, Мельника, Бельска, Суража, Каменца и города Волковыска — Витовт еще в 1384 году был наделен Ягайлом Гродненской землей661. Трокская земля, собственная вотчина Витовта, досталась Скиргайлу662. Возводя Скиргайла на Великое княжество Литовское, Ягайло грамотой 1387 года обещал, что не отберет у него Трокской земли. Сверх того, Ягайло подтвердил владение всеми городами, которые пожаловал Скиргайлу еще отец Ягайла Ольгерд, и прибавил к ним Гродно с Гродненским поветом663. Этим он оскорбил Витовта, поэтому Витовт жаловался перед рыцарями Немецкого ордена, что Ягайло в Люблинском замке пожаловал Скиргайлу все его отцовские волости. Напрасно Витовт посылал бояр к Ягайлу с представлениями и жалобами, напоминая о земле, обещанной ему за уступку Скиргайлу Трокского княжества; напрасно домогался наследства после Любарта, то есть Волыни. Бояр, вступавшихся, может быть, слишком смело за обиду своего государя, заковали в цепи и посадили в темницу. Витовту казалось, что Скиргайло покушается на его жизнь. Скиргайло и Ягайло подозревали, что Витовт носится с какими-то планами, угрожавшими нынешнему порядку в Литве, утвержденному Ягайлом. Витовт еще в 1384 году обязался, что никогда не будет тайно сноситься против короля с его врагами и не будет без ведома польского короля вступать ни в какие сношения с иностранными государями664. Случилось, что сын князя Димитрия Московского, молодой Василий, убегая из Орды, где татары за несколько лет перед тем взяли его в плен665, бежал в Волошскую землю и оттуда возвращался через Волынь и Литву в свою отчину — Москву. Проезжая через Волынь в 1387 году, он прибыл в Луцк и, познакомившись там с красавицей дочерью Витовта Софьей, обручился с ней666. Может быть, эти сношения Витовта с сыном московского царя беспокоили Ягайла.

Ягайло поручил Скиргайлу зорко следить за действиями Витовта. Витовт жаловался крестоносцам на такой надзор, на такое стеснение его собственной воли и пр.667 В 1389 году между Скиргайлом и Витовтом последовало некое перемирие. Достойно внимания то обстоятельство, что в соответствующей мирной грамоте Витовт снова именуется гродненским князем668. Но надолго ли помирились оба князя, Витовт и Скиргайло? В 1390 году Витовт находился в союзе с рыцарями Немецкого ордена и в открытой войне против Скиргайла. Литовский источник669 говорит, что Витовт тогда держал совет со многими литовскими князьями и боярами, то есть что он сговорился с князьями и боярами литовских земель, которые были недовольны правлением Скиргайла в Литве, и, по всей вероятности, с боярами и князьями тех земель, которые подчинялись Витовту. Сговорившись со своими боярами и князьями и закрепив их за собой присягой670, Витовт напал на Вильно во время отсутствия великого князя Скиргайла, который тогда уехал в Полоцк; но, отбитый виленцами, он укрепил свои города в Гродненской и Берестейской землях, поручил их охрану своему приверженцу, князю Ивану Гольшанскому, а сам вместе со своей семьей, а именно с женой, двумя дочерьми, Софьей и Анастасией, с двумя малолетними сыновьями, со своим шурином, князем смоленским, с князьями Юрием и Иваном Белзскими и пр., ушел к Янушу, князю мазовецкому, но, не найдя подобающего приема, удалился к Немецкому ордену, с которым еще задолго перед тем договорился через тайных послов. Рыцари радостно приняли благородных гостей, ибо надеялись посредством Витовта расторгнуть политическую связь Польши с Литвой, и потому обещали Витовту всякую помощь. Витовт был мужем великого сердца и высоких помыслов. Он задумал свергнуть Скиргайла и самому сесть на престол Великого княжества Литовского, а это его предприятие рыцари Немецкого ордена обязались поддерживать всеми доступными им силами.

С тех пор Витовт, в твердой надежде, что достигнет своей цели, именовал себя наследником и вотчинником Великого княжества Литовского671. Началась губительная война. Иоанн Гольшанский опустошал области Скиргайла из замков и городов, в которых стояли гарнизоны Витовта. Витовт со своими казаками и нанятыми за деньги шайками немецких охотников многократно вторгался в глубь Литвы и опустошал мечом и огнем все, что попадалось ему на пути. Также магистры обоих орденов, как Немецкого, так и Ливонского, часто лично во главе многочисленных полков вторгались в Литовский край и вместе с Витовтом разоряли отчину этого князя. К тому бедствию, которое наносил краю внешний неприятель, присоединилась еще губительная междоусобная война. С тех пор как Витовт покинул Литву, удалился к рыцарям и начал открытую борьбу со Скиргайлом и Ягайлом, жители Литвы, то есть русины и литовцы, разделились на партии. Одни держали сторону Витовта, другие — Скиргайла. Обе стороны ненавидели друг друга до крайности и взаимно преследовали друг друга. Более слабые и колеблющиеся умы сами не знали, кого держаться, и часто переходили с одной стороны на другую и обратно672. Раздор, который беспокоил жителей сельской местности, водворился наконец и в городских гарнизонах. Появились измены, а именно со стороны русинов и литовцев, составлявших военные гарнизоны по городам и землям; так, например, в 1390 году673 русины и литовцы во время осады Вильно Витовтом предают огню Кривой, то есть нижний, замок в Вильно, принуждают часть польского гарнизона сдаться Витовту и, наконец, сами соединяются с Витовтом. Примеры заразительны! Литовцы часто следовали примеру русинов и вместе с ними изменяли Скиргайлу. Наконец умы во всей Литве поколебались, и доверие повсюду уступило недоверию. Сам Ягайло подозревал литовцев и русинов в измене, поэтому явился в Литву, чтобы привлечь к себе и укрепить колеблющиеся умы. Он посылал в Литву войска, деньги, зерно и съестные припасы, чтобы уберечь опустошенный край от голода и неприятеля. В этой борьбе польская шляхта и мазовецкие князья, а также князья-братья Владимир Киевский и Димитрий Корибут Северский помогали польскому королю Ягайлу против Витовта. Если, таким образом, почти вся западная Русь участвовала в этих событиях, то правдоподобно ли, чтобы русины на Волыни, среди которых жил Витовт, прежде чем ушел в Пруссию, бездеятельно взирали на эти события в Литовской земле? В битве на Вилии Витовт победил Скиргайла и взял в плен многих князей из его войска. Среди пленников, кроме смоленских князей, князя Семена Заславского, князя Глеба Константиновича, предка Чарторыйских, брата или племянника короля Ягайла, летопись674 называет каких-то князей Ивана Львовича Тета и Льва Плаксича. Так русины южной Руси стояли вместе с литовцами и поляками на стороне Ягайла и союзных ему братьев против русинов и литовцев, которые держались Витовта и которым помогали рыцари Немецкого ордена. Чтобы уберечься от измены русинов и литовцев, которые часто изменяли, король Владислав Ягайло вручал охрану главнейших городов полякам и отдавал им в городах все важнейшие правления и должности675. Ягайло, соединив силы, взял города Витовта — Гродно, Брест, Каменец Полесский и проч. — и вручил взятые города в управление польским шляхтичам. Так, например, он вверил Брест Гинче Роговскому, Каменец Подляшский — Зиндраму Москоржовскому. Иван Гольшанский, который от имени Витовта оборонял города Гродненской и Берестейской земли, вытесненный из них, ушел вместе с приверженцами Витовта, боярами и вельможами в Пруссию, где число прибывших друзей Витовта возросло до 2000 человек. Наконец оба воюющих князя, Ягайло и Витовт, сблизились. Обоим наскучила губительная война, которая до крайности разоряла их общую отчину. Ягайло не хотел управлять страхом и строгостью милыми ему с детских лет родными землями; ему надоело пребывать в непрестанном опасении, как бы еще и прочие русины и литовцы не взбунтовались и не пристали к Витовту, который поддерживал с ними тайные сношения. У старшего брата Скиргайла Ягайло отобрал великокняжеское достоинство в Литве и послал его в южную Русь, в Киев. Это Ягайло сделал, чтобы угодить как полякам, так и литовцам, которые не хотели Скиргайла из-за упрямства его характера.

Младший брат Вигант, которому Ягайло после Скиргайла вручил было княжение в Литве, умер насильственной смертью. Этого энергичного князя умертвили ядом сами литовцы. Прочие братья Ягайла сверх меры предавались пьянству и забавам. Трудности управления Литвой через польских наместников, свойства прочих братьев Ягайла, не способных к правлению Литвой, урон в людях, ущерб в деньгах и проч. — словом, все положение Польши в Литве склонило Ягайла сблизиться с Витовтом и поручить ему великокняжеское достоинство в Литве. Но и Витовту стало тоскливо в землях Немецкого ордена. Содержание столь многочисленных гостей, удалившихся с Витовтом в Пруссию, стоило до сих пор, по наблюдениям исследователей (Voigt), около 100 000 гривен серебра расходов. Неудивительно поэтому, что орден и сам был рад избавиться от этих гостей. Витовт замечал, что рыцари тщательно стерегли его семью и, разместив под разными предлогами членов дома Витовта по городам, смотрели на них как на поручителей и заложников. Жена Витовта пребывала в Бартенштейне (Бертенстейнъ), Юрий и Иоанн, князья белзские, — в Морунгене, двое малолетних сыновей Витовта — в Кёнигсберге (Кролевецъ), младший брат Витовта Сигизмунд Кейстутович — в Мариенбурге (Мальбургъ) и проч. Убедившись в корыстолюбии и своекорыстии немецких рыцарей и оскорбленный их недоверием, Витовт задумал изменить им и принять предложения Ягайла. Прежде всего Витовт выслал свою жену вместе с сокровищами в Юрбург, будто бы для объезда тех фольварков, которые служили Витовту для пропитания. Сюда же он через тайных послов призвал и прочих князей, своих друзей, и также под благовидными предлогами вызвал их к себе; а именно Юрий и Иоанн, князья белзские, благополучно прибыли из Морунгена в Юрбург. Все члены семьи находились уже при Витовте, кроме двух сыновей и младшего брата Сигизмунда. Под видом подготовки военного набега на Литву Витовт стянул к Юрбургу военные силы и тогда уже с женой, членами семьи, князьями-приверженцами, боярами и воинами, со всем своим снаряжением и имуществом овладел пограничными замками Немецкого ордена, взял в плен их жителей, обманул и разбил преследовавших его немецких рыцарей, вступил в родную Литву и приблизился к Вильно. Виленцы по повелению Ягайла открыли городские ворота, и Витовт сел здесь вместе со своим двором, князьями и боярами. Здесь состоялся съезд семьи литовских князей-братьев, и Ягайло с Витовтом утвердили здесь мирные условия. Ягайло отдал Витовту его отцовское наследие и вотчину (Троки) и Берестейскую землю, или так называемое Подляшье. Сверх того Ягайло наделил Витовта великокняжеским достоинством, то есть подчинил его верховной власти все литовские и русские княжества, города и области, входившие в состав Литовского государства. Витовт вместе со своей женой Анной обязался к послушанию и верности королю Ягайлу и его жене Ядвиге. Ягайло обещал Витовту не посылать без его согласия никаких наместников в города Вильно, Витебск, Меречь, Гродно676 и обязал всех русских и литовских князей к послушанию Витовту. Скиргайлу король с согласия Витовта пожаловал Кременец и Стожок на Волыни в награду за то, что он уступил Витовту свою вотчину в Литве. Витовт заключил особый союз677 со Скиргайлом, и оба князя обещали с соизволения Польской короны взаимно поддерживать друг друга против кого бы то ни было. Сверх того Витовт обязался завоевать находившееся под Владимиром Киевским Киевское княжество, которое Ягайло еще до окончания войны пожаловал Скиргайлу, и вручить его Скиргайлу. Литовские летописи еще различают великое княжество литовское и русское. Так Витовт стал великим князем литовским, а Скиргайло, получив Киевское княжество, отличался старым титулом великого князя русского. После принятия взаимных обязательств Витовт был украшен всеми знаками литовского великокняжеского достоинства и торжественно возведен на престол великого княжества королем, королевой и виленским епископом. Это событие литовский летописец описывает следующими краткими словами678: «а князь великий Витовт уже сел в Вильно и в княжестве Литовском, и при нем был князь Юрий Белзский и князь Иван Ольгимунтович; и когда сел на престоле деда своего Ольгерда и отца своего Кейстута, рада ему была вся земля Литовская и Русская».

Примечания

  1. Narbutta dzieje narodu litewskiego T. V. 407. 408.

    К тексту
  2. Kronika ruska Daniłowicza str. 204. Wilno 1827: «Ягайло, придя в свою отчину, в Литовскую землю, крестил Литву в немецкую же веру и половину (sic) своего народа в Вильно».

    К тексту
  3. Kronika ruska Daniłowicza str. 205.

    К тексту
  4. Długosz T. X. p. 112: «in ecclesiis parochialibus praesbiteros Polonos reliquit» («в приходских церквах он оставил священников-поляков»).

    К тексту
  5. Bychowca chronika str. 31.

    К тексту
  6. Нарбут думает, что не Луцк, а Холм с Холмской областью был отдан в управление сандомирскому каштеляну; это, по мнению того историка, означало бы лишь, что Ягайло уже тогда отобрал Холмскую область у Волыни и присоединил ее к Польше.

    К тексту
  7. Narbutta dzieje u. s. T. V. p. 109.

    К тексту
  8. Invent. arch. arc. Cracov. Stadnickiego Synowie Gedymina T. II. str. 163.

    К тексту
  9. Długosz.

    К тексту
  10. Gołębiowskiego panowanie Władysława Jagiełły T. I. Документ на стр. 498 из рукописей Станислава Августа.

    К тексту
  11. Długosz. Stadnickiego S. G. T. I. str. 23.

    К тексту
  12. Летописец Даниловича добавляет: «а в Литовской земле отчину его». Cromeri index. Narbutt u. s. T. V. str. 352.

    К тексту
  13. Długosz: «Skirgajło Trocensis» («Скиргайло Трокский»).

    К тексту
  14. Cromeri index. Narbutt. T. V. s. 397.

    К тексту
  15. То есть в более широком смысле обязательства. Crom. index. arch.: «neque mittet quoque legationem ipso inscio» («и не будет также отправлять посольства без его ведома»). Narb. V. 352.

    К тексту
  16. Карамзин, т. V, стр. 51. Василий был послан отцом в Орду, чтобы противодействовать Михаилу Тверскому, который домогался милости нового хана Тохтамыша. Татары не отпустили молодого Василия, явившегося в Орду, назад домой.

    К тексту
  17. Bychowca rękopism (chronica) str. 56. Narbutta T. V str 417.

    К тексту
  18. Arch. królewskie u Narbutta T. V. str. 433.

    К тексту
  19. Invent. in arce Cracov. p. 376.

    К тексту
  20. Bychowca rękopism (chronica).

    К тексту
  21. Stryjkowski: «bojarów swoich przysięgłych niemało zebrawszy» («собрав немало своих присяжных бояр»).

    К тексту
  22. Stryjkowski ks. XIII. str. 504: «mianował się oyczyczem i dziedzicem własnym w. księstwa» («именовал себя вотчинником и собственным наследником великого княжества»).

    К тексту
  23. Długosz L. X. p. 124. ad a. 1390: «Lith. terrae quae domestico bello afflictae mutuis odiis Lithvanorum et Ruthenorum inter se vehementer aemulantium et nunc illas nunc alteras partes sequentium» («литовские земли, удрученные междоусобной войной вследствие взаимной ненависти литовцев и русинов, сильно соперничавших между собой и следовавших то одной, то другой стороне»).

    К тексту
  24. Długosz L. XIII. p. 455. Stryjkowski L. X. p. 128.

    К тексту
  25. Bychowca rękopism (chronika) str. 31.

    К тексту
  26. Długosz L. X. p. 128: «Poloni omnia obsessorum munera inter se partiti» («поляки разделили между собой все должности осажденных») — Lithvanos et Ruthenos propter vehementem suspicionem ea obire vetuissent («литовцам и русинам по причине сильного подозрения запретили их занимать»).

    К тексту
  27. Kojałowicz T. II. p. 33: «neminem Vilnensi, Vitebscensi, Merecensi ac Grodnensi arcibus praefectum invito aut inscio Vitoldo imponeret» («чтобы никого не ставил начальником в Виленский, Витебский, Мерецкий и Гродненский замки против воли или без ведома Витовта»).

    К тексту
  28. Krommeri index, documenta sub anno 1392. Narbutt u. s. T. V. str. 492. 493

    К тексту
  29. Bychowca rękopism chronika) str. 31.

    К тексту