41. О происхождении Владислава Опольского
Исидор Шараневич. История Галицко-Владимирской Руси. Русский перевод.
II. ОТДЕЛ.
Владислав, князь Опольский
После смерти Казимира Великого в Польше вследствие прежних соглашений воцарился венгерский король Людовик. Еще жили князья, происходившие от Пястов, — Казимир, князь щецинский в Поморье, сын дочери Казимира, и Владислав, князь опольский. Отца этого Владислава звали Владиславом, а мать — Елизаветой; она была племянницей Казимира и дочерью силезского князя Бернарда, господина Фирштенброда. Болеслав и Елизавета были родственниками в третьей или четвертой степени. Этим браком окончилась многолетняя распря между Болеславом Опольским (отцом) и Бернардом, князем силезским, в 1325 году. Осуществлению вышеупомянутого брака и окончанию распри способствовал своим посредничеством сам польский король Владислав Локеток, а римский папа письмом 1325 года снял церковные препятствия, происходившие из близкого родства обоих супругов499. От этого брака родился памятный в нашей истории Владислав, князь опольский, внук сестры Казимира.
Кроме этих двух Пястов, связанных родством с последним королем, мазовецкими землями, принадлежавшими к составу Польши, владел Земовит, потомок родного брата Тройдена, князя мазовецкого. Мазовецкие князья считали польский престол отчиной рода Пястов. Сверх того, они еще со времен Болеслава Тройденовича выдвигали притязания на Галицко-Владимирскую Русь.
В Польше находились люди, которые хотели удержать престол за родом, с которым народ столько веков делил свою судьбу и под правлением которого он возвысился до такого величия. Однако большая часть польского дворянства питала отвращение к роду Пястов, опасаясь, как бы те, опираясь на право наследования, не укрепили монархию и не лишили дворянство его преимуществ в пользу городского и сельского сословий, как это делал Казимир. Иное дело, если бы на престол Польского королевства сел не Пяст, а чужой король, не имевший за собой права законного наследования на польский престол, призванный польскими магнатами и добровольно избранный ими. При таком призванном короле польские магнаты надеялись обратить свои личные достоинства и должности в наследственные и обогащаться под именем старост и правителей. Избирая себе короля, польские вельможи требовали, чтобы новоизбранный подтвердил и присягнул соблюдать их преимущества и привилегии. Прежде всего старались исключить князей из рода Пястов от исполнения всех должностей и личных обязанностей в Польше под тем будто бы предлогом, что польские князья по стародавнему обычаю, будучи все между собой равны, должны управлять своими отчинами и что одному князю в Польше не подобает входить в более тесную зависимость от другого князя, хотя бы и короля, исполнением государственных достоинств и должностей или держанием земель и городов от имени польского короля. Польским панам важно было умалить род Пястов, уничтожить всякое его влияние на государственные дела и помешать тому, чтобы те, умножив свои отчины новыми пожалованиями сел и городов, не возросли до большего могущества и в конце концов снова не заявили своих притязаний на польский престол. Напротив, Людовик, как и прочие его наследники на престоле Польского королевства, сознавали всю важность, какую придавали князьям из рода Пястов родство и происхождение. Хотя в Польше прямое наследование не утвердилось до такой степени, чтобы при отсутствии сына ближайший родственник после смерти короля приобретал право наследования, однако князья из рода Пястов, а тем более ближайшие родственники Казимира, всегда могли добиваться престола. Природное право, повторяющееся в частной жизни, — что при отсутствии сына родственник наследует имущество родственника, — легко могло породить мнение о праве наследования польского престола в пользу Пястов, по крайней мере у простого народа. Простой народ помнил благодеяния, которыми пользовался во времена последнего из Пястов, Казимира, и глубоко чтил потомков, происходивших от его сестер. Слава стольких королей и витязей придавала роду Пястов блеск, и в самом деле поляки столько веков привыкли видеть Пястов своими верховными государями, так что и сила привычки была на стороне Пястов; а если интерес польских панов отстранил этот род от польского престола, то как легко могли магнаты поссориться с избранным ими королем, так же легко при каждом шаге нового короля, стремившегося утвердить свою власть, могли отвернуться от него и при каждом удобном случае воспользоваться притязаниями князей из рода Пястов, которых, по правде сказать, лишь несправедливая политика отдалила от престола. Людовик, обеспечив себе право наследования прежними соглашениями, мог еще не опасаться более дальних родственников — мазовецких князей. Он решил прежде всего удовлетворить обоих князей, ближайших родственников умершего короля Казимира. Щецинскому князю, своему внуку, Казимир завещал свою отчину, а именно Добжинскую и Серадзско-Ленчицкую земли, то есть принадлежавшую его отцу и праотцу часть Куявии. Людовик на основании завещания Казимира пожаловал щецинскому князю Добжинскую землю, а вместо Ленчицко-Куявских земель пожаловал ему повяты Быдгощский, Велятовский и Валецкий, на что щецинский князь согласился. Чтобы удовлетворить и справедливые притязания другого близкого родственника, Владислава, князя опольского, он пожаловал ему Велюньскую и Остшешувскую земли и многие замки, которые Казимир построил с основания и которые находились в Краковской земле. Сверх того Людовик пожаловал Владиславу Опольскому Русскую землю, а именно ту часть Руси (Галицко-Львовскую землю), которая до 1366 года принадлежала Польше. Холмско-Белзская земля и Владимирская земля, которые вследствие военного похода 1366 года были признаны за верховной властью польского короля, уже в 1370 году, тотчас после смерти Казимира, оторвались от Польши, о чем мы будем говорить позднее. Львов был, таким образом, пограничным городом Русской земли, которую Людовик отдал Владиславу Опольскому не раньше 1372 года.
Вышеупомянутые земли были пожалованы обоим князьям, опольскому и щецинскому, частью как достояние рода Пястов, частью как вознаграждение за их достояние и за их отчины, принадлежавшие семье Казимира Великого. Оба князя получили эти земли с правом наследования для мужских потомков. Польские короли в последние времена жаловали князьям-родственникам области в лен; князья, наделенные областями, присягали королю на верность и признавали право короны на полученные земли с обязательством, что по пресечении мужского потомства их рода пожалованные земли должны вернуться к короне. Мы не можем утверждать, что Русь была пожалована Владиславу Опольскому на том же самом праве, что и прочие земли — Велюньская, Добжинская и Остшешувская. Источники не согласуются относительно отношения русских земель к Владиславу Опольскому. Король Людовик в письме к подданным в Венгрии и Польше 1372 года говорит, что отдал свое Русское королевство (regnum Russiae) Владиславу Опольскому на вечные времена во владение и управление. Людовик приказывает всем жителям Польши и Венгрии не чинить подданным Владислава Опольского никаких препятствий в торговых отношениях, позволять им при уплате обычных мыт свободный и безопасный проезд через польские и венгерские края, считать их как бы людьми, подвластными и верными королю500, и обходиться с ними с подобающей любовью. В булле, изданной по причине спора между титулярными епископами на Руси и любушскими епископами, папа выражается, что русские края находятся под временным владычеством (sub temporali dominio) Владислава, князя опольского501. Однако Владислав Опольский называет себя князем и наследственным господином Руси и признает в документе 1379 года, что все сословия и должностные лица Руси присягнули ему и его потомкам на верность и послушание502.
Примечания
Theineri monumenta. T. I. pag. 298, 299 et Anonymus Gneznensis.
К текстуStadnicki synowie Gedymina T. II. str 62 i 63 nota 93. Документ, открытый Зубрицким.
К текстуОтрывок из папской буллы. Stadnickiego S. G. T. II. 72. nota 112.
К текстуStadnicki Syn. Gedym. T. II str. 79. Документ 1379 года: «homagio, obedientia fidelitatis et aliis quibusvis promissionibus, quibus nobis hereditarie fuistis subjecti» («оммажем, послушанием верности и любыми иными обещаниями, которыми вы были нам наследственно подчинены») и т. д.
К тексту